Сергей Ким – 2018: Далёкое Отечество (страница 2)
Что удивительно — местное ополчение всадницам никаких препонов не чинило, едва заслышав имя Афины Октаво. Да и смотрели они на турму не с изумлением, как бывало (целая турма, да из девок? Немыслимо!), а как на что-то вполне привычное. Видно, Её Высочество уже успела прославиться в этом городе, и тем обиднее было не поучаствовать в битве — всегда лучше блистать своей славой, а не отражённой.
Как выяснила Гонория, Её Высочество отправилась в городской магистрат. А когда Флавес достигла его, то стража на воротах вежливо, но непреклонно оповестила девушку, что принцесса Афина готовиться связаться с помощью магии со Столицей, поэтому беспокоить её не велено. Приказ Её Высочества.
Гонория поскрипела зубами, но наглеть и прорываться силой не стала, хотя и вполне могла — так вести себя для неё было не впервой. Но всё-таки личный приказ Её Высочества…
Но вот когда стража отказалась пропускать всадниц даже просто на территорию магистрата, Гонория вспылила. Какие-то безродные наёмники будут указывать ЕЙ? Да ни за что!..
Флавес уже было потянулась за саблей, когда случилось неожиданное — из переулка выехал странного вида уродливый самоход, который остановился перед воротами магистрата.
На его крыше откинулись два люка, и из них показались человек в забавном округлом шлеме и странного вида зелёной одежде, и коротко стриженная девчонка-северянка в балахоне колдуньи.
Человек в зелёном с холодным и мрачным лицом что-то пролаял на каком-то незнакомом языке.
— Сир Вяземский желает говорить с Её Высочеством, — перевела колдунья.
— Никак невозможно, госпожа маг, — виновато развёл руками стражник, с явной опаской косясь на самоход. — Её Высочество велела не беспокоить.
— Сир Вяземский говорит, что для него Её Высочество сделает исключение.
— Да кто ты такой, смерд, что позволяешь себе говорить в таком тоне? — не сдержалась Гонория, направляя испугавшегося фыркающего от незнакомых запахов коня поближе к самоходу. — Я — Гонория Флавес, декурион третьей личной турмы Её Высочества Афины Октаво! И если уж я должна ждать мою госпожу, то уж ты, чернь, и подавно! Ко мне, всадницы!
Воительницы повиновались, хотя и с некоторой опаской — самоход явно внушал им опасения.
Человек в зелёном, которого колдунья поименовала сиром Вяземским, смерил Гонорию ледяным взглядом, от которой ей даже как-то не по себе стало, и вновь что-то пролаял на своём непонятном языке.
— Сир Вяземский говорит, что не хочет конфликта, — произнесла колдунья-переводчица. — Но ему нужно немедленно переговорить с Её Высочеством. Вопрос государственной важности.
— Знай своё место, смерд! — разозлилась Гонория, направляя своего коня ближе и выхватывая из ножен саблю. — Не тебе указывать, что делать!
Флавес вытянула руку и приставила остриё оружия к шее торчащего из самохода наглеца, однако тот и глазом не повёл, сохранив непроницаемое выражение лица, и лишь что-то процедил сквозь зубы.
— Сир Вяземский говорит, что вы усугубляете ситуацию, сира, — невозмутимо перевела волшебница. — И что это может быть чревато последствиями.
Человек в зелёном посмотрел на Гонорию. И взгляд этот девушке ой как не понравился — холодный, злой и дерзкий. Наверняка какой-нибудь туземный князёк на службе местного нобиля — именно у таких спеси и нахальства всегда в достатке.
Вяземский посмотрел на Флавес — дерзко, прямо в глаза, но лицо его оставалось по-прежнему бесстрастно. Задумчиво потёр нос… А затем молниеносно отшиб голой рукой клинок и стремительно нырнул внутрь самохода, да так быстро, что Флавес не успела ничего сообразить или тем более сделать. Да и что бы она сделала? Сабля у неё была южного типа, с сильным изгибом и плохо приспособленная для колющих ударов.
Примеру человека в зелёном последовала и волшебница, после чего самоход с рычанием сдал назад и скрылся в переулке.
Девушка уже набрала воздуха, чтобы скомандовать своим всадницам догнать и хорошенько проучить наглеца…
Когда с отчаянным воем и рёвом из переулка с немыслимой скоростью вновь выскочил тот самый самоход и понёсся прямо на ворота магистрата.
Лошади воительниц испуганно заржали и рванули в стороны, не слушаясь команд всадниц. Конь под Гонорией и вовсе встал на дыбы, и она, опасаясь, что лошадь опрокинется, соскочила на землю.
Самоход протаранил своим скошенным носом ворота, сорвав их с петель и выбив внутрь двора.
Гонория упала на землю грамотно, сгруппировавшись — сказалась выучка. Всадниц учили не только как рубиться или владеть копьём, но и как правильно падать в случае чего — умение выживать было не менее важно, чем умение драться. Да и доспех уберёг от серьёзных травм — несколько ушибов и ссадин не в счёт, такие травницы залечат за полдня.
Как только из самохода выскочили несколько человек, девушка зашипела, вскочила на ноги и рванула вперёд.
— Ко мне! — рявкнула Флавес. — Взять их!
В правом борту самохода открылась дверца, и из него показался тот самый наглец — Вяземский.
Гонория рванула к нему, заходя сзади, поэтому он её не увидел, хотя в последний момент, почувствовав какое-то движение, обернулся. Вскинул было какую-то непонятную штуковину, что держал в руках, но затем неожиданно опустил её.
Саблю Флавес выронила при падении с коня, про висящий на поясе кинжал она в запале забыла и поэтому ударила по-простецки — кулаком. Удара незнакомец явно не ожидал, но всё-таки успел заблокировать. А вот второй удар пришёл аккурат Вяземскому в левую скулу, заставив его голову мотнуться.
Человек в зелёном как-то хитро перехватил её руку, больно выкрутил, а затем взял шею Гонории в захват.
— Эй, ты! — всадницы начали подтягиваться ближе, доставая из ножен оружие. — Отпусти госпожу или поплатишься!
— Назад, — кратко и с сильным акцентом произнёс Вяземский, пятясь в сторону двора и для наглядности доставая нож.
Флавес попыталась было дёрнуться, но держали её крепко, а недвусмысленно мелькнувший перед лицом клинок заставил отказаться от опрометчивых поступков.
— Лонар и Крольм!.. Что здесь происходит? — появившаяся на крыльце магистрата в сопровождении нескольких человек, принцесса Афина выглядела почти растерянной. — Гонория? Сир Вяземский? Что вы делаете? Отпустите мою воительницу, или я расценю это как нарушение перемирия!
— Перемирия не будет, — лязгнул Вяземский, заставив Её Высочество побледнеть. — Мы нашли среди местных рабов нашу гражданку, которая была захвачена в плен при атаке графа Туллия.
— Уверяю вас, я не знала об этом… — принцесса примирительно подняла ладони.
— До тех пор, пока в вашем плену находится хотя бы один наш человек… — с лёгкой угрозой произнёс Вяземский.
— Я немедленно распоряжусь сделать всё, что будет в моих силах! — воскликнула Афина. — Если в Илионе есть хотя бы один ваш гражданин, то он будет немедленно освобождён! Только прошу вас не делать опрометчивых поступков!
— Ваше Высочество, позвольте мне помочь уважаемым воинам Федерации? — вставил стоящий около принцессы старик в потёртой кирасе. — Меня в этом городе все знают и послушаются без лишних разговоров… Так будет проще и быстрее, чем если этим займётся лично Ваше Высочество.
— Хорошо. Сир Вяземский?..
— Да будет так, — после короткого раздумья, кивнул тот.
— И… я думаю, вы можете отпустить мою воительницу.
Шею Гонории выпустили из захвата и та, закашлявшись, отскочила в сторону, сверля солдата какой-то неведомой Федерации ненавидящим взглядом.
— Она угрожала мне, — холодно бросил Вяземский, пряча нож. — Прошу, разберитесь с этим, Ваше Высочество.
Афина Октаво
Принцесса с тоской смотрела на обломки низкого чайного столика, который не перенёс пинка восьмой наследницы императорского престола и последующего столкновения со стеной кабинета.
Пинок вышел мощный, правильный — нога в кавалерийском сапоге почти не болела. Зато болела рука, которой Афина что есть силы саданула по резной спинке кресла, разломав её на части.
Сидящая в кресле Мерцелла неторопливо потягивала вино из небольшого кубка и шелестела страницами внушительного гроссбуха, исписанного от корки до корки. До всего остального ей, казалось, не было никакого дела. Хотя, то и дело мелькавшая на губах женщины улыбка давала понять, что она отнюдь не полностью поглощена изучением финансовой отчётности Стоящая около дверей Гаста с интересом разглядывала потолок, но нет-нет, да и бросала весёлый взгляд в сторону. И только командир конных лучниц, Лика, имела полностью индифферентный и равнодушный вид.
Принцесса повернулась к стоящей навытяжку декуриону отдельной турмы, на лбу которой наливался внушительный кровоподтёк от метко брошенного кубка.
— Ты хоть понимаешь, что натворила? — вкрадчиво произнесла Афина, которая уже немного отошла от очередной вспышки гнева и начала уже традиционно стыдиться и раскаиваться. До следующей вспышки, надо полагать.
— Ваше высочество, хотя я и не успела к битве… — нервно сглотнула Гонория. — И не наказала, как полагается, этого наглеца…
— …который является послом Федерации!!! — рявкнула принцесса, заставив задребезжать стёкла витражей. — Которая разбила уже две наших армии подчистую! И разобьёт ещё хоть двадцать армий, если ей этого захочется! И с которой мы только вчера подписали мирный договор!..
Афине резко поплохело от возможных перспектив.