Сергей Казанцев – Хроники древней звезды. Книга вторая: Остров Теней и Лжи (страница 12)

Он поймал себя на том, что с непривычной легкостью отдает распоряжения. «Трескот, ты остаешься с кораблем. Снимите "Волчицу" с мели, подлатайте, приведите в порядок. Ждите нашего сигнала». И всё. Никаких споров, никаких обсуждений. Бывшие пираты, а ныне — его временная команда, лишь кивали, принимая приказ как нечто само собой разумеющееся.

Он оглянулся на своих спутников. Напротив, устроившись на мешках с зерном, сидела Огнеза. Ее медные волосы, заплетенные в тугую корону, словно впитывали солнечный свет и отливали чистым золотом. Она не сводила глаз с проплывающего за бортами пейзажа, а ее изумрудные глаза были широко раскрыты от любопытства.

Ей что-то втолковывал Лиас. Писарь устроился в тени под натянутым брезентом, прислонившись к мешку с зерном, и с упоением, забыв о страхах, чирикал что-то Огнезе, тыча пальцем в раскрытый на коленях потрепанный фолиант.

— ...и видите, ваше высочество, здесь описана агротехника возделывания злаков в засушливых регионах Атт-Вароно! — его голос звенел от восторга. — Представляете, они используют систему глиняных сосудов, вкопанных в землю рядом с корнями! Это гениально! Медленное испарение, постоянное увлажнение...

Огнеза, поджав под себя ноги, слушала его с вежливым, но немного отстраненным интересом. На ней было простое платье, купленное у крестьянки в последней деревне, но врожденная грация выдавала в ней аристократку.

— Это очень познавательно, мэтр Лиас, — мягко сказала она. — Но я сомневаюсь, что мой отец, лорд-протектор, позволит мне лично вкапывать горшки в дворцовом саду.

Лиас смущенно покраснел и захлопнул книгу.

— О, конечно, ваше высочество! Я не к тому... Я просто хотел сказать, что знания — это сила!

— Сила, — фыркнула Гринса. Она сидела спиной к ним, на самом краю телеги, свесив за борт свои длинные, мускулистые ноги. Ее хвост, свободный от пут, лениво подрагивал, сметая с досок налипших мух. — Сила — это вот это, — она похлопала ладонью по древку своей алебарды, лежавшей рядом. — А твои книжки годятся разве что на растопку. Или для того, чтобы вытирать...

— Гринса! — строго предупредил Богдан, даже не оборачиваясь.

Амазонка язвительно усмехнулась, но замолчала. За время пути между ними установилось хрупкое, но рабочее перемирие. Она все еще бросала на него взгляды, полные недоверия и старой неприязни, но уже не оспаривала его авторитет. Слишком уж впечатляюще он «поговорил» с воинами Большеногов на той площади.

И вот, наконец, на самом горизонте, в дымке жаркого воздуха, показалась зубчатая полоска. Сначала она была тонкой, но с каждым оборотом колес становилась все четче и массивнее.

Городские стены. Высокие, сложенные из белого, местами потемневшего от времени известняка. Они тянулись вдоль берега, а за ними, в гавани, виднелся настоящий лес мачт десятков, если не сотен кораблей. Паруса — белые, коричневые, даже полосатые — пестрели, словно гигантские цветы на странном поле. Оттуда, со стороны океана, доносился приглушенный ветром гул портовой жизни: крики чаек, окрики грузчиков, скрип канатов. Путники приближались к столице острова — Порт-Соларису.

У Главных городских ворот, украшенных чеканными бронзовыми изображениями восходящего солнца, путешественники распрощались с возчиками. Перешагнув порог высоких каменных врат, они окунулись в шумный, кипящий жизнью мир Порт-Солариса, и контраст был настолько разительным, что на мгновение перехватило дыхание.

Широкий проспект, мощённый отполированным до блеска серым гранитом, веером расходился от ворот вглубь города, словно лучи от того самого солнца, что красовалось на воротах. Здесь царило оживленное, но упорядоченное движение, напоминавшее отлаженный механизм. По центру, оставляя достаточно пространства, катились разномастные повозки — от простых крестьянских телег, запряженных неторопливыми быками, до изящных самодвижущихся экипажей, пыхтящих паром, с геральдическими лилиями и якорями на лакированных дверцах. По краям, под тенистыми навесами из плотной ткани, устроенными перед домами, неспешно прогуливались горожане, поглощенные своими делами.

Городская архитектура поражала своей продуманной эстетикой. Дома в два-три этажа стояли не впритык, как это часто бывало в крепостях, а образовывали ровные, гармоничные линии, оставляя место для узких, таинственных проходов-арок, ведущих вглубь кварталов, откуда доносились смутные голоса и запахи домашних очагов. Фасады из светлого песчаника, добытого, вероятно, в местных карьерах, были украшены неброской, но искусной резьбой — геометрическими орнаментами, стилизованными раковинами и волнами, что напоминало о морском призвании города. Окна, высокие и стрельчатые, были закрыты резными деревянными ставнями, на некоторых висели медные фонари сложной, почти инженерной формы, готовые к вечернему зажжению. Черепичные крыши темно-серого цвета образовывали над улицей свой, ступенчатый небосвод, на котором важно расхаживали стаи упитанных голубей.

Горожане, которых было много, но не чрезмерно, представляли собой пеструю, но гармоничную картину социального устройства. Деловые купцы в камзолах из тонкого сукна, с пергаментными свитками в руках, оживленно беседовали у входа в контору менялы, чья вывеска была украшена позолоченными монетами. Ремесленники в прочных кожаных передниках несли инструменты в деревянных ящиках. Женщины в платьях практичных, но не бедных фасонов, с изящными чепцами на головах, заходили в лавки, из которых доносился аромат свежего хлеба и воска. Повсюду, на перекрестках и у важных зданий, виднелись стражники в начищенных до блеска кирасах, с алебардами на плече. Но они не суетились, не хмурились, а стояли на своих постах со спокойной уверенностью людей, полностью контролирующих ситуацию.

— Ничего себе размах, — пробормотал Лиас, с восхищением озираясь и чуть не споткнувшись о ровную плиту. — Улицы... прямые! И такие широкие! В хрониках писали, но увидеть вживую... Это же инженерный расчет, а не стихийная застройка!

— Держись ближе и не глазей, как ошарашенный теленок, — сказал Богдан, чувствуя, как Гринса невольно прижимается к нему спиной в этой новой, цивилизованной обстановке. Ее хвост нервно подрагивал, а глаза, привыкшие к просторам лесов и моря, метались на каждое движение, каждый взгляд в этом упорядоченном, но потенциально враждебном пространстве. Ее пальцы сами собой искали знакомую шершавость древка алебарды.

Именно в этот момент, когда они, словно потерянные путники, остановились на обочине, пытаясь сориентироваться в непривычном водовороте, сбоку к ним плавно подкатило нечто, заставившее их забыть обо всем на свете.

Это была повозка, но... самодвижущаяся. Пятиколесная конструкция бросала вызов здравому смыслу. Четыре колеса, как у изящного открытого «ландо» для четырех пассажиров, с мягкими кожаными сиденьями и лакированными подлокотниками. Но спереди, вместо лошади или какой бы то ни было тягловой силы, располагалось пятое, ведущее колесо, соединенное сложнейшим механизмом из полированных медных трубок, поршней и клапанов, которые поблескивали на солнце. Над всем этим возвышался небольшой медный котел, от которого в теплый воздух вырывались клубы белого, шипящего пара, пахнущего озоном и горячим металлом. Но самым фантастическим элементом была прозрачная сфера, установленная на медной платформе перед возницей. При ближайшем рассмотрении она состояла из двух стеклянных колб, одна внутри другой. Маленькая внутренняя колба была заполнена очень густым, вязким веществом ярко-оранжевого цвета, которое медленно перетекало, словно жидкий мед. А пространство между колбами заполняла чистая вода, которая бурлила и клокотала мириадами пузырьков.

Возница, ловко орудуя лакированным рычагом, повернулся к путникам. Это был мужчина лет тридцати, с живыми, веселыми глазами цвета морской волны и аккуратной темной бородкой, ухоженной, как и весь его вид. На нем был надет синий, щегольской камзол, расшитый замысловатыми серебряными шестеренками — явно униформа человека, гордящегося своим ремеслом. И такой же синий берет с белым пером, лихо заломленным набок, завершал образ.

— Добро пожаловать в Порт-Соларис, почтенные гости! — крикнул он с заразительной, открытой улыбкой. — Мастер Орвил, к вашим услугам! Его превосходительство губернатор ожидает вас. Прошу садиться, «Фаэтон» доставит вас к резиденции быстро и с комфортом, без тряски и дорожной пыли! Прошу, дорогие гости!

Богдан и Огнеза мгновенно переглянулись. В их взгляде читалось одно: их уже ждали? Значит, их высадка на берег не осталась незамеченной. Это было и облегчением, и тревожным звоночком.

— Вы от губернатора? — уточнил Богдан, первым приходя в себя и садясь на удивительно мягкое кожаное сиденье, ощущая приятную прохладу материала.

— Так точно, сударь! — Мастер Орвил, не теряя доли секунды, опустил рычаг, и в маленькую колбу с оранжевой жидкостью плавно опустился медный стержень с крупным красным камнем на конце. В тот же миг оранжевая жидкость внутри колбы вспыхнула ослепительно ярко, словно в ней заключили кусочек солнца. Вода вокруг немедленно забурлила с удвоенной силой, пар захлестал густыми клубами, медный механизм издал серию удовлетворенных щелчков и звяканий, и повозка, беззвучно вибрируя, плавно тронулась с места, легко и уверенно вливаясь в поток других экипажей. — Час назад в ратушу прибыл гонец с Берега Съеденных Кораблей. Он рассказал, что на пляж выбросился корабль. И по описанию лорд-наместник понял, что это прибыли его гости. Так что он распорядился вас встретить.