Сергей Казакевич – Барон ВВВ. Небылицы, поведанные одним достойным человеком (страница 13)

– Дальше? Дальше, если вы помните, надо было найти способ вытащить Льва с поля. Иначе он не проснулся бы.

– Ну, понятно, мышь оказалась Королевой полевых мышей Раминой, и тысячи серых полёвок вытащили при помощи ниток Льва с макового поля, – Димке не терпелось. – А ты с ними разговаривал?

– А как ты думаешь?

Димыч пожал плечами.

Вовчик улыбнулся.

– Я не двигался и не разговаривал. Как объяснил позже Владимир Иванович, я мог вести себя как угодно, герои сказки всё равно не узнали бы, что рядом находится чужак, который наблюдает за ними.

– Позвольте! – Влад кипятился. – Как можно изменить книгу? Она уже написана!

– Понимаешь, я читал именно такого «Волшебника Изумрудного города». Несколько раз. И в тот момент для меня важнее всего было не сделать непоправимых ошибок. Тогда я ещё ничего не понимал. Поэтому тихо себе стоял в сторонке.

– С чего ты взял, что там что-то должно поменяться? – не унимался Влад. – Писал автор, почти твой однофамилец, кстати…

– Я не за это люблю его книги.

– …и с чего ты взял, что в книге что-то должно поменяться, даже если ты там нарисовался?

– Вот пристал! Я уверен, что поступил правильно. На всякий случай не вмешивался, а инструкций на тот момент у меня не было.

– Ладно, – буркнул Влад. – Дальше.

– Дальше Льва вытащили, Рамина подарила Элли волшебный серебряный свисток, – начал было перечислять Вовчик, – да вы всё это знаете!

Итак, я отправился обратно. Голова, и правда, кружилась. Тем не менее, тропинка привела меня на лужайку, с которой я вышел на маковое поле. Как найти дверь, чтобы попасть на лестницу, я не понимал. Прошёлся по тропе, вернулся к началу макового поля. Вот эти белые и голубые цветы, впереди маки. Неужели у меня начались глюки? Я присел, озадаченный происходящим. Посетила мысль: возможно, тропинка раздваивалась, и я пошёл не по той. Да нет, я бы запомнил. Рука автоматически полезла в карман за папиросами. Нащупала зажигалку. Но на ладони у меня лежал поляризатор, на который я уставился, вспоминая, где мог оставить пачку. И тут меня осенило! Надо нажать на кнопку! В направлении, заданном тропинкой, ничего не изменилось. Я расстроился, потому что казалось, что из двери сразу попал на тропу. Стоп! Стоп… Меня ослепило солнце! Был невольный поворот вправо, после чего я вышел на тропинку.

Нервное движение рукой с поляризатором… влево… вправо от тропы… Есть!

Буквально в трёх метрах от меня появился фрагмент серой стены, попавший в пятно излучения поляризатора. Кусок здания висел прямо в воздухе, разглядеть его целиком не представлялось возможным. Я вскочил, стал пятиться назад. Вскоре пятно поляризатора выявило почти всё здание. Поводив гаджетом вверх-вниз, удалось создать целостное впечатление об объекте. Передо мной возвышалась серая круглая башня без окон с единственной деревянной дверью внизу. Тропа, действительно, проходила мимо, а не вела ко входу.

Дверь легко открылась. Пламя свечей колыхнулось, когда я быстро взбежал по лестнице. Поляризатор не понадобился ни в шкафу, ни у той двери, которую совсем недавно я пытался выбить плечом.

Радостный, я влетел в зал-лабораторию на первом этаже. Посреди помещения, засунув руки в карманы, с едва заметной, как у Джоконды, улыбкой стоял Владимир Иванович. Я остановился напротив него, не зная, что сказать.

– Туалеты там, – указал он большим пальцем правой руки через своё плечо и добавил к улыбке несколько делений.

Вскоре мы сидели на террасе за столиком напротив друг друга. Я любовался мелкой рябью у берега, ожидая, пока Володя приступит к ужину. А он сидел, подперев подбородок сложенными в замок кистями рук, опираясь локтями на стол, и откровенно рассматривал меня. Достаточно мне было открыть рот, а я собирался задать вопрос новому знакомому, как он вдруг, опередив меня, спросил:

– Вовчик, как ты думаешь, какое сегодня число?

Если честно, он сразу поставил меня в тупик. Я хорошо помнил, что именно с двадцатого июля должен был приступить по контракту к работе. Да, чёрт побери, сегодня утром, двадцатого июля, я прилетел с Сергеем Ивановичем на этот остров.

Возможно, он подметил острым глазом следы кратковременной растерянности, думаю, он считал некую информацию с моего лица за доли секунды. Но уже в следующее мгновение я бодро отвечал:

– Двадцатое июля, Володя. Разве это тест? Так, разминка.

Подвинув к себе тарелку с овсянкой, поверх которой заманчиво таял кусок сливочного масла, он запустил ложку в кашу. Смотря на его пока ещё небольшие залысины, я также приступил к приёму пищи.

Мы время от времени поглядывали друг на друга. Он молчал, мне это не мешало. По-прежнему сохранялось благоприятное впечатление об этом человеке, сложившееся с самого начала.

– Двадцать первое, – неожиданно заявил он, когда я, наслаждаясь компотом, «завис» в задумчивости взглядом на том месте, где озеро сходилось с небом. Так хотелось различить эту черту, но это всё не удавалось, а мысли остановились. У меня были вопросы к этому человеку, но не сейчас, пожалуй… Позже. Надо уловить эту черту.

– Двадцать первое, – повторил он и опять сумел меня удивить, добавив, – августа.

Я подавился жидким компотом. От неожиданности забухало сердце. Осипшим голосом вопросил:

– Какого года?

– А… Не пугайтесь, прошу Вас.

Он перешёл на «вы», очевидно, чтобы успокоить.

– Год тот же, – добавил он, – но прошёл месяц… как ты прибыл сюда.

Сердце всё ещё разрывалось.

– Пульс учащённый, – произнёс он, внимательно вглядываясь в моё лицо. Я вспомнил слова Сергея Ивановича о контроле моих параметров круглые сутки.

– Кажется, ты успокаиваешься, – сказал он. Мне, я начал понимать, импонировала его манера вести разговор. Просто до этого он либо молчал, либо мы находились в разных точках пространства. А он тем временем выдавал мне информацию.

– Я понимаю, неожиданно… ты, вижу, потрясён. Мы в лаборатории ждали тебя целый месяц. Это… это, – он начал подбирать слова, – как… замедленная съёмка, понимаешь? Сегодня двадцать первое августа, утро. Ты ушёл «туда» двадцатого июля, ближе к вечеру.

Только тут я обратил внимание на положение солнца. Перед моим первым вторжением оно стояло над лесом, сейчас же брало разбег с противоположной стороны, над озером.

Я «там» был час, ну, два… Здесь прошёл месяц.

– Работа нашей группы свелась к рутине, мы просто записывали видео происходящих с тобой событий, потому что смотреть на то, как ты проходишь по полю дистанцию в метр, было просто физически невозможно. Ты проходил метр за час. Работали по двое, сменяясь через каждые восемь часов. Видеозапись, записанную каждой группой, ускоряли в десятки раз, чтобы просмотреть в нормальном темпе. Но, кроме перечисленных неудобств, к счастью, есть плюсы. Мы можем оперативно влиять на процесс. И ещё – много времени на анализ. Ты «там» провёл не более двух часов. У меня прошёл месяц. Я постарел? Заметно?

Он грустно улыбнулся. Человек, который мог отдавать мне приказы, только что сыграл маленькую роль в небольшой сцене.

– Контракт до двадцатого сентября, – он откинулся на спинку стула, положил ладони на колени. – За это время, как теперь становится понятно, нам не выполнить всю программу. У меня есть указание сверху предложить тебе подписать новый контракт на других условиях. И теперь вместо трёх месяцев на год. Надеюсь на твоё согласие и… – он завертел головой, пытаясь подобрать какие-то слова.

– Понимание? – спросил я.

– Понимание, – подтвердил он. – Это был пробный шар, или вторжение, как любит говорить Сергей Иванович. Получена масса ценной информации, теперь надо набирать статистику и дотошно исследовать этот мир, не пропуская ни одной детали. Если ты согласен… есть время подумать. Вот новый контракт, – он протянул мне листы, лежавшие до сих пор на краю стола. – Сергей Иванович просил тебя как служащего с большим опытом диверсионной работы и грамотного специалиста не отказывать и не затягивать решение вопроса. Да и мне… Вовчик… приятно с тобой работать.

Он встал, отойдя к перилам на краю террасы.

Вот ведь! Утро двадцать первого! Вечером овсяную кашу не подали бы. Так всё неожиданно… если только не… врут. Лёгкая паника охватила меня.

Я углубился в чтение.

Те же пункты, кое-где изменены даты, сроки, цифры. Цифры – это сумма контракта, естественно. Увеличена не пропорционально, а в два раза больше, чем можно было бы подумать. Не хотят, чтобы отказывался.

Минут тридцать я листал договор просто так, обдумывая ситуацию.

Володя подошёл, сел на своё место. Ничего не спрашивая, стал смотреть на меня.

Я ему до сих пор благодарен, он помог мне избавиться от ощущения подвоха. Последовавшие события только подтвердили это моё впечатление. Конечно, договор я подписал. Мною двигало не чувство наживы. Нет, правда. Деньги впоследствии я получил более чем приличные. Но где найдёшь столь увлекательную, полную адреналина, работу? Я жаждал эту работу, и глупо было отказываться от неё.

Срочно захотелось прояснить пункт, касающийся свободного времени. О чём я немедленно и спросил у Володи.

– Да, приказ о вторжении может поступить в любое время, – подтвердил он, – но я буду знать об этом заранее. Так что не волнуйся. Если хочешь по острову побродить или с удочкой постоять – не вопрос. С одним условием. Я всегда должен быть в курсе.