Сергей Карпов – Средневековый Понт (страница 6)
Фарнак изъявил полную покорность Риму, дал многих заложников и даже отправил Помпею тело отца, похороненное затем по приказу римского полководца со всеми почестями в Синопе в царских гробницах[128]. Взамен Фарнак получил титул друга и союзника римлян, часть Боспорского царства, вместе с Херсонесом. Вифинское царство, Пафлагония и западные области Понта, включая Синоп и Амис, были объединены Помпеем в одну римскую провинцию: Вифиния — Понт[129]. Как правильно замечает А.Б. Ранович, это было «искусственное соединение»[130]. Однако остальные части бывшего царства присоединить к себе (а значит, и наладить собственную администрацию) Римская Республика еще не могла. Рим пошел по пути дробления державы и ее раздела между союзными или зависимыми местными династами. Колхида была передана римскому сателлиту Аристарху. Юго-восточный Понт (Понтийская Каппадокия) с Трапезундом и (с 52 г.) Малая Армения — галатскому тетрарху Дейотару (63–40 гг.), получившему царский титул. Впоследствии римляне неоднократно проводили переделы этих владений[131].
При Митридатидах понтийские города имели ограниченные права самоуправления и небольшую территорию округи, размер и распределение которой были в ведении царей, которым принадлежала верховная собственность на землю в государстве. Для защиты городов (а также и для контроля над ними) цари возводили поблизости от них укрепления[132] и даже основывали новые города, как, например Евпаторию близ Амиса[133]. Митридат заботился об украшении храмами и о расширении понтийских городов, прежде всего — Синопа и Амиса[134]. Но и в небольших городах, как, например, в Котиоре, и доныне заметны следы работ по расширению порта или укреплению гавани[135].
После завоевания, сопровождавшегося грабежами и пожарами, римские полководцы приняли меры к восстановлению разрушенных зданий и заселению городов. Городам была дарована свобода, упрочена их самостоятельность[136]. Лукулл и Помпей увеличили сельскохозяйственную округу Амиса и Синопа. В Синоп, кроме того, в середине I в. до н. э., при Цезаре, была выведена римская колония[137]. Таким образом, делались попытки привязать богатые города Понта к Римской республике. Вокруг городов создавались административные единицы — политии. По
И все же корни эллинистической монархии на Понте были глубоки. Попытка возродить Понтийское царство была вновь предпринята сыном Митридата VI царем Боспора Фарнаком II в годы гражданской войны в Риме Цезаря с Помпеем. В 48 г. до н. э. в разгар войны Фарнак переправился на Южный берег Черного моря и занял Колхиду, часть Понта, включая Синоп, и Малую Армению[138]. Однако он столкнулся с сопротивлением греческих городов. В частности, ему пришлось долго осаждать Амис, взятый затем штурмом. Все мужское население города было казнено или обращено в рабство[139]. Фарнак прежде всего уничтожал установленные римлянами порядки, истреблял римлян и их сторонников, разрушал римские укрепленные пункты. Но если Фарнака поддержала часть сельского населения, то города как Понта, так и Боспора (поднявшие против него мятеж) не пожелали восстановления царской власти и потери данных римлянами привилегий. В 47 г. Фарнак был разгромлен Цезарем у г. Зела на Понте. Об этом сражении Цезарь написал Сенату: «Пришел, увидел, победил»[140]. Фарнак бежал на Боспор и погиб там в бою с главой мятежников, своим бывшим военачальником Асандром. При последующих переделах территории Южного Причерноморья римляне создали некое подобие эллинистического царства. В 39–37 гг. таковым было эфемерное царство во главе с царем Дарием, сыном Фарнака II, платившее Риму дань. В его состав входили лишь Амис, Амасия и прилегающие территории. В 37/36 г. Марк Антоний заменил на понтийском престоле преемника Дария Аршака, поднявшего мятеж против римлян, человеком, не связанным с Митридатидами, Полемоном из Лаодикии, сыном ритора, отличившимся в борьбе с Парфией[141]. Так возникла новая династия понтийских царей-Полемонидов, правивших под эгидой Рима. Однако, до окончания гражданских войн в Римском государстве положение понтийских городов было незавидным: их постоянно облагали контрибуциями, временами в них (как, например, в Амисе) утверждались тиранические режимы, ресурсы городов были истощены[142].
Небольшое государство Полемонидов было нужно Риму как буфер и опорная база в борьбе с Парфией. Столицей Понта стала одна из любимых крепостей и резиденций Митридата древняя Кабира (позднее переименованная в Неокесарию). В награду за установление союза между Марком Антонием и царем Мидии в этой борьбе, Полемон I даже получил в управление в 35 г. Малую Армению. С установлением принципата Августа Малая Армения была выведена из состава Понта, и государство занимало территорию от реки Ликий до Трапезунда, однако Понт по-прежнему находился под эгидой Рима, компенсировавшего Полемона передачей ему Боспорского царства после заключения им брака с царицей Боспора Динамией в 14 г. Посредником и инициатором этого был назначенный Августом верховный правитель восточных областей Римской империи Марк Випсаний Агриппа[143]. Амису император Август (как ранее это сделал и Цезарь) предоставил свободу и автономию. Полемон продолжал политик покровительства городам Понта и Крыма, но ему пришлось вести длительную войну с местными племенами Северного Причерноморья. Не подчинился ему и Танаис, «торговый центр азиатских и европейских кочевников… и прибывающих на кораблях… с Боспора» купцов, как писал Страбон, за что был разрушен на рубеже нашей эры[144].
Объединение Понта с Боспором также оказалось непрочным, и после смерти Полемона I на Боспоре утвердился у власти правнук Митридата Аспург. Признав это, Рим в 3/2 г. до н. э. объединил Понт, Каппадокию и Малую Армению в единое государство, устроив династический брак вдовы и наследницы Полемона (во втором браке, после смерти Динамии) Пифодорцды с царем Каппадокии Архелаем. Такое объединение было необходимо Риму как антипарфянский буфер, но просуществовало оно недолго, до смерти Архелая в 17/18 гг.[145] Преемники Полемона I придерживались полностью проримской политики и зависели от Рима. Когда необходимость в буферном государстве у Рима отпала, Нерон в 63/64 гг. н. э. присоединил бывшее Понтийское царство к римской провинции Галатия[146].
Крупнейшие города Южного Причерноморья, особенно Амис и Синоп, сильно пострадали во время III Митридатовой войны, походов Фарнака II и частой смены алчных и корыстных правителей или боровшихся за власть в Риме и на Понте группировок. Возможно, временный упадок бывших столиц способствовал подъему Трапезунда и возрождению Керасунта, которых Помпоний Мела называл «rarae urbes… maxime illustres», в то время, как еще Страбон считал Керасунт незначительным селением[147]. В III в. н. э. Зосим именует его «большим и многолюдным городом» (πόλει μεγάλη καί πολυάνθρωπο), обнесенным уже в то время двумя стенами[148]. Равным образом и Амастриду Плиний Младший называл городом красивым и благоустроенным и, с согласия императора Траяна, для оздоровления города проводил работы по засыпке протекавшего через центр грязного и зловонного ручья[149].
Период относительной стабильности и процветания для городов Понта продолжался с правления Августа (27 г. до н. э. — 14 г. н. э.) до варварских набегов середины III в. н. э. Римская провинция Вифиния и Понт, к западу от царства Полемона, в которую входили Синоп и Амис, до 165 г. считалась сенатской и управлялась проконсулом. Затем, видимо, при Марке Аврелии, она перешла под юрисдикцию императора и управлялась его легатом. По реформе Диоклетиана Вифиния и Понт составили Второй понтийский диоцез, во главе администрации которого был викарий. Наконец, при Константине I была учреждена специальная провинция, названная по имени матери государя Елленопонтом. Юстиниан I расширил ее границы до Трапезунда. Восточные же и южные области Понта после аннексии Римом Полемоновского Понта в 64 г. н. э. образовали так называемый Средиземный Понт[150]. Римское правительство придавало ему особое стратегическое значение. Ведя войну с Парфией на территории Армении, Рим снабжал свои армии продовольствием и снаряжением через Трапезунд[151], превращенный постепенно в морскую и военную базу империи на Востоке. В этом контексте и следует рассматривать предоставление Трапезунду статуса свободного города[152], и строительство в нем после 129 г. н. э. по распоряжению императора Адриана гавани.
Создавая оборонительный лимес на Востоке, римляне располагали один из своих легионов в Мелитине (Малатье), другой — в Сагале (Садаг), на Понте и третий — в Самосате. Эти войска контролировали важнейшую стратегическую дорогу Восточной Анатолии, шедшую от Трапезунда к Мелитене и Самосате, с ответвлениями[153]. Значительная ее часть была построена римлянами к 76 г. н. э. и использовалась с тех пор в течение античности, средневековья и нового времени. Крупные римские гарнизоны, первоначально — для защиты от пиратов, располагались и на многочисленных укрепленных пунктах побережья от Трапезунда до Апсара в устье р. Чорох и Себастополиса (Сухуми)[154]. В самом Трапезунде размещались сначала получившие римское гражданство и реорганизованные в когорты войска Полемона, а затем — вексилляции римских ХII и XV легионов, чьи лагеря были в Сатале и Мелитине[155]. Риму был передан и значительный флот Полемона, который был впоследствии усилен[156]. По предположению М.И. Максимовой, главной его базой стал не Трапезунд, как при Полемоне, а Синоп, обладавший лучшей бухтой, хотя и Трапезунд сохранил значение торгового и военного порта[157].