Сергей Карпов – Средневековый Понт (страница 12)
Тем не менее, ослабление центра и отдаленность Халдии позволили Таврам создать на территории Понта полусамостоятельное феодальное княжество. Интересно, что сепаратизм Понта не проявлялся до этого времени, а Трапезунд, как мы видели, сохранял проимперскую позицию во фремя феодальных мятежей. Что же изменилось? Во-первых, все очевидней сказывалась неспособность центра отстоять Понт от внешних врагов. Во-вторых, росла и укреплялась местная знать, не занимавшая значительных постов в столице и связанная своими экономическими и политическими интересами с Понтом. В-третьих, подъем городов, обозначившийся с Хв. давал некоторые дополнительные ресурсы для автономистских сил. В-четвертых, была сохранена система локальной обороны фемы, опиравшаяся на местные военные отряды и хорошо защищаемые крепости и горные проходы. Реально в этой ситуации и произошло, видимо, соединение интересов местных динатов и городской верхушки и выразителем этого стала династия Гавров, прославленная подвигами и освященная ореолом мученичества за веру и родину ее основателя дуки Халдии и севаста св. Феодора Гавры. Алексей I, вместе с тем, мирился с полунезависимостью Гавры, понимая его роль в защите рубежей империи.
Феодор Гавра происходил, возможно, из семьи армянского происхождения[318] и родился, как сообщает Анна Комнина, в горных районах Халдии[319]. Один из источников (правда, более поздний) указывает даже место: селение Агра (Эдра) близ Трапезунда[320]. Уточнить это пока не представляется возможным. Еще в юности он поклялся изгнать «агарян» из области Трапезунда и выполнил затем эту клятву[321]. После освобождения Халдии Алексей I утвердил Феодора дукой[322], но он правил на Понте фактически самостоятельно с 1075 г. вплоть до смерти, вероятно — 2 октября 1098 г. Выражением этого стала и чеканка им монеты с изображением его св. патрона Феодора или, иногда, св. Димитрия. Собственную монету продолжал чеканить и племянник Феодора Константин Гавра. При этом трапезундские монеты не следовали принципам реформы Алексея I 1092 г. и сохраняли нерегулярный весовой стандарт[323]. Византийские источники отмечали богатство, храбрость и непобедимость Гавры (до его гибели он не знал поражений), а Алексей I, назначая его дукой, стремился удалить Феодора из столицы, опасаясь его дерзости и энергии, как писала Анна Комнина[324].
На явно сепаратистские устремления Гавров указывает и история сына Феодора Григория. В раннем возрасте он был отправлен отцом в Константинополь, где он был обручен с дочерью севастократора Исаака, брата императора Алексея I. Однако, из-за того, что сам Феодор вступил во второй брак со знатной аланкой, родственницей жены севастократора, планируемый матримониальный союз сына стал невозможен. Тогда император Алексей предложил юноше руку своей дочери Марии. За этим крылся тонкий расчет василевса привязать к себе талантливого полководца и потенциального мятежника. Фактически он стал заложником, хотя и получил полное военное образование под руководством самого императора. Однажды, когда император был в походе в Филиппополе в 1091/92 гл, юноша устроил заговор, опираясь на поддержку нескольких византийских военачальников (Георгия Декана, Евстафия Камицы и Михаила Ехансона). Заговор был раскрыт, Григорий сначала брошен в тюрьму под надзор дуки Филиппополя Георгия Месопотамита, а затем, получив прощение, был вынужден жениться на дочери императора Марии, связав свой род с Комниновским кланом[325]. Император Алексей получил тем самым определенный рычаг влияния на сепаратиста-дуку, впрочем, объективно действующего в интересах обороны рубежей Византии. Но брак этот после гибели Феодора Гавры был расторгнут[326].
Помимо сельджуков, Таврам пришлось отражать и нападения туркменских эмиров династии Данишмендидов, овладевших территорией от Севастии и Кесарии до Южного Понта[327]. Не без преувеличения, византийский писатель начала ХII в. архиепископ Феофилакт Охридский писал, что Данишмендиды облагали данью всю территорию от Приазовья и Колхиды до Армении, Галатии и Каппадокии[328]. Вероятно, Феодору Гавре удалось отвоевать у туркменов и удерживать земли от Трапезунда до Неокесарии включительно[329].
В одной из битв Феодор Гавра, был все же разбит и взят в плен. Его отвезли в Феодосиуполь и там предали мучительной смерти, после отказа перейти в ислам. Прах святого, за исключением черепа, из которого сначала сделали чашу, был сожжен[330]. Э. Брайер датировал это событие 1098 г.[331] По предположению Д.А. Коробейникова[332], убийцей был амир Али (Абу-л Касим Салтук), правитель Эрзерума и Двина (ум. в 1132 г.). Последнее свидетельство о Феодоре Гавре у Анны Комнины сопряжено с рассказом о недавнем захвате им Пайперта и об осаде его затем Исмаилом амиром Гази Данишмендидом[333]. Д.А. Коробейников полагает, однако, что в 1098 г. произошло лишь столкновение Гавры с Данишмендидом, а гибель же от рук эмира Али произошла позже:
После смерти Гавры его преемником на короткое время становится полководец Даватин (его преном неизвестен, между 1098 и 1103 гг.)[338], а затем власть переходит к Григорию Тароншу. Таронит был женат на сестре императора Алексея I Марии и давно был известен как хороший полководец[339]. Он был назначен командовать войском в Малой Азии, действовавшим против Данишмендидов в 1103 г. Тарониту выпал успех: он серьезно потеснил эмира Сиваса и создал угрозу захвата Неокесарии (Никсара). Это склонило Амира Гази Данишмендида (1084–1134) к мирным переговорам и даже, как намекает Феофилакт Охридский, к установлению между ними дружественных отношений[340]. Ему, в частности, удалось, заключив мир или перемирие с Данишмендидом, договориться об освобождении из плена в Никсаре в начале 1103 г. «железовыйного франка», претендовавшего на роль освободителя Востока, но испытавшего иную судьбу. Переговоры о выкупе Таронит вел по поручению императора и, видимо, существенно продвинулся в них, хотя, вопреки похвале Феофилакта, и не достиг цели[341]. Речь шла об основателе Антиохийского княжества Боэмунде Тарентском, захваченном в плен летом 1100 г. Меликом-Гази. Попытка крестоносцев в 1101 г. прорваться через Никомидию-Гангры к Амасии-Никсару и разгромить туркоманов в области Понта, освободив Боэмунда, закончилась сокрушительным поражением их войск близ Мареша (Мерзифон, к северо-западу от Амасии) от сельджуков и Данишмендидов. Лишь немногие из рыцарей смогли пробиться и бежать а Павру (Бафру) и Синоп, а оттуда — в Константинополь[342]. Боэмунд был, однако, выкуплен в 1103 г. «франками»[343]. Завершив летнюю кампанию, в конце 1103 г. Таронит вернулся в Константинополь[344]. Хотя византийцы добились успехов, корреспондент Таронита высказывает опасение, что с его возвращением в столицу дела на Понте вновь могут ухудшиться и тамошние города подвергнутся опасности[345]. Данишменднаме повествует в этой связи о союзе византийцев, армян и грузин против туркменов. Во главе союза стоял «султан» (дука) Трапезунда Григорий. Именно этой коалиции эпос приписывает победу над Данишмендом близ Никсара летом 1104 г., когда погиб и сам тюркский воитель[346].
Видимо, в награду за успешное проведение похода весны-лета 1103 г. Григорий Таронит был назначен дукой Трапезунда[347]. Возвращение Таронита на Понт, скорее всего, преследовало цель развить успех и стабилизировать положение на границе с тюрками. Однако, еще по пути на Понт, Григорий вскоре поднял мятеж и бросил в темницу г. Тивенны бывшего дуку Даватина, возвращавшегося в Константинополь, и других знатных трапезундцев. Тивенна находится между Севастией и Амасией, т. е. либо там был византийский гарнизон, либо крепость была предоставлена как место заключения врагов Исмаилом амиром Гази Данишмендидом, теперь уже союзником Таронита. Пленникам однако удалось освободиться от оков, изгнать стражников, поставленных Таронитом, и даже овладеть Тивенной. Возможность заговора трапезундцев, о чем прямо упоминает Анна Комнина, имелась только в случае наличия у них сторонников в городе, поэтому вероятнее, что их поддержал византийский гарнизон[348].
Таронит не ставил перед собой целей узурпации власти в Константинополе, но добивался укрепления своей самостоятельности на Понте, опираясь на поддержку и прежних врагов — Данишмендидов эмиров Севастии. После того, как призывы Алексея I к повиновению не возымели действия и на письма императора Таронит отвечал лишь оскорблениями членов синклита, военачальников и родственников государя, мятеж был подавлен в 1105–06 гг. по приказу василевса двоюродным братом Григория Иоанном Таронитом[349]. Григорий Таронит попытался отойти к Колонии, рассчитывая на помощь Амира Гази Гюмюштегина Данишмендида, но был пленен. Император сначала намеревался ослепить его, но затем, Иоанн Таронит уговорил его не делать этого. Обрив Григория наголо и лишив бороды, василевс заключил его в Анемскую башню Константинополя. Таронит не сразу раскаялся, он пугал стражей ужасными пророчествами, осмеивал и оскорблял врагов, за что срок его заключения был продлен. Получив через некоторое время прощение, Таронит, возможно, достиг высших должностей, вплоть до протовестиария, в начале царствования Иоанна II (если только Никита Хониат не пишет о другом лице, тезке нашего героя)[350].