Сергей Карпов – Латинская Романия (страница 10)

Лишь в крупных крепостях (Кандии, Канеа, Короне и Модоне) Встречаются немногочисленные декоративные элементы; то скульптурное изображение крылатого венецианского льва[155], то завершение каменной крепостной стены зубцами в виде ласточкиных хвостов (Навплий, Старый Наварин), то стрельчатые арки ворот (Канеа).

В том случае, если венецианцы строили замок в своей фактории, находившейся на чужой территории, как, например, в Трапезунде, они следовали местной строительной технике и даже договаривались с императором, чтобы он на свои средства возвел для венецианцев часть стены с башней[156]. Словом, до XV в. резкого разрыва между венецианской и византийской техникой строительства не произошло. Революция в крепостной архитектуре свершилась в XV в. с появлением артиллерии. Вместо высоких башен стали возводить приземистые бастионы с толстыми стенами, широкими амбразурами и открытыми площадками для орудий, защищенными парапетами. Изменяется и план крепости для удобства стрельбы: он принимает форму многоугольника. Все большую роль в фортификации начинают играть рвы, эскарпы и контрэскарпы (Модон, Навплий, Навпакт-Лепанто)[157].

В 1267 г. император Византии Михаил VIII Палеолог предоставил генуэзцам для поселения территорию на противоположном от Константинополя берегу Золотого Рога в Галате-Пере[158]. В течение века генуэзская Пера расширила свои границы и превратилась из небольшого торгового квартала в богатый укрепленный город, имевший большее экономическое значение, чем сам Константинополь. К началу XV в. было завершено строительство стены вокруг Перы и ряда прежних бургов. Площадь фактории составила 37 га. С суши город защищал ров 15-метровой ширины, стена с рядом башен, средняя толщина которой составляла около 2 м. Огромный цилиндрический донжон возвышался на вершине холма. Он сохранился и доныне и называется Башней Христа. В центре города, делившегося на кварталы (contrade) находился двухэтажный дворец коммуны, построенный в готическом стиле. На его фасаде красовалось изображение патрона Генуи — св. Георгия. Средоточием деловой жизни была расположенная южнее лоджия генуэзцев: там составляли акты нотарии, взимали налоги чиновники, вершил свой суд подеста. Пера располагала прекрасным портом, который мог принимать более сотни судов, арсеналом и складами[159]. Кафедральным собором Перы был храм св. Михаила, но самой большой церковью всей Романии являлся кафоликон монастыря св. Франциска Ассизского, украшенный мозаиками (разрушен в XVII в.)· Превосходные мозаики, видимо еще византийского периода, украшали и храм бенедиктинского монастыря. И доныне в Галате сохранилась высокая готическая башня-колокольня храма св. Павла (Арап Джами) этого монастыря (ХIII — начало XIV в.). В Пере было немало других церквей[160]. Современники свидетельствовали о богатстве и процветании Перы. Возможно, не без преувеличения Никифор Григора писал, что в XIV в. ежегодные доходы Перы от коммеркиев составляли около 200 тыс. перперов, в то время как в Константинополе едва собирали 30 тыс[161]. Но в то же время Пера и Константинополь были экономически очень тесно связаны друг с другом[162]. В первой половине XV в. все рельефнее проступают черты упадка экономики Перы, особенно ее финансов.

Следы генуэзского присутствия в Романии ныне нагляднее всего представлены в крепостном строительстве Крыма — Каффы и Судака (Солдайи). Хотя крепость Каффы защищала многотысячный и, наверное, самый большой на Черном море город (его население в XV в. достигало 60–70 тыс. человек), а Солдайя имела в основном дозорностратегическое значение, они были построены по общему плану, характерному для Латинской Романии. Оборонительные сооружения делились на три составные части: внешний пояс стен с башнями, перед которым с суши шел ров с перекинутыми через него каменными мостами, внутреннюю цитадель, где находились административные сооружения, и донжон. Портовая часть также защищалась башнями. Башни были чаще прямоугольные, иногда круглые. Выбор типа зависел от места в оборонительной линии и рельефа местности, а также от предшествующего типа башни, если таковая существовала в догенуэзский период. Башни возводились в основном трехэтажные, открытого типа (башни св. Антония[163] в Каффе, ранее 1346 г.; башня Джованни Марионе, 1388 г.; Бальдо, 1394 г., и большинство других в Солдайе). Привратные башни, возможно, имели закрытым один (нижний) этаж. В Каффе главные ворота находились на северо-западном конце города. Близ них стояла башня Константина (XIV в.). Эта двухэтажная красивая башня была оборудована в соответствии с нормами тогдашней военной техники, перекрыта крестовым сводом и увенчана тройным арочным поясом. Сторожевые башни делались четырехстенными (портовая башня в Каффе, квадратная башня Астагвера и дозорная башня в Солдайе), равно как и башни, у которых размещали склады боеприпасов и продовольствия (башня Коррадо Чикало в Солдайе, 1404 г.). Перед внешними воротами с мостом дополнительно возводился барбакан. Для защиты обороняющихся от стрел служили зубцы — мерлоны и кремальеры, украшавшие как башни, так и стены. Строительство каффской крепости продолжалось с конца XIII в. по 1474 г., а солдайской — с 1371 по 1469 г.[164]

На острове Хиос генуэзцы обосновались не только в городе, но и в плодородной долине Кампос, поселяясь рядом с местной знатью[165]. Крепость г. Хиос была типичной большой фортецией Латинской Романии. Ее цитадель — Кастро — была построена ок. 1328 г. на новом месте, в стороне от старого византийского замка — Палеокастрона, — и затем не раз перестраивалась. В ноябре 1464 г. контракт на проведение военно-инженерных работ с маоной Хиоса подписал знаменитый архитектор Микелоццо Микелоцци, но неизвестно, приступил ли он лично к осуществлению реконструкции замка. Стены его образовывали неправильный прямоугольник тремя сторонами обращенный к суше и двумя — к гавани и к морю. На равных расстояниях друг от друга поднималось 9 башен. Башни были построены и внутри цитадели. В случае необходимости Кастро мог вместить всех жителей города. Внутри него находились административные здания: дворец подеста, лоджия, канцелярия маоны с портиком. Там же располагалась тюрьма и странноприимный дом, дома знати и высших оффициалов, собор св. Антония, резиденция епископа. Помещения в замке имели готические своды. В стены крепости и церквей, над вратами, в башни были вставлены мраморные плиты с гербами и скульптурными рельефами, сначала готическими, а потом и ренессансными. Одни из трех ворот замка выходили к гавани, защищенной с моря башней. Доступ в гавань мог также блокироваться цепью. В порту, рядом с восточной стеной замка, находилась таможня. На торговой площади, вне стен цитадели, размещались лавки и дома купцов, а поблизости — и резиденции корпораций торговцев мануфактурными товарами и шелком. Весь город, как Кастро, так и бурги, согласно генуэзской практике, делился на кварталы. М. Балар насчитал около 40 таких кварталов, группирующихся вокруг какой-либо церкви или дворца[166].

Жилища греков и генуэзцев соседствовали друг с другом. Дома генуэзцев по виду были типичными итальянскими постройками. Открытый двор окружали аркады с колоннами, поддерживавшими второй этаж (так называемый пьяно нобиле), над которым нередко надстраивался и третий. Входные ворота вели во внутренний двор, из которого по высокой лестнице поднимались в апартаменты. Как и в Италии, ворота нередко оковывались медью или бронзой, их обрамляла каменная резьба. Такие усадьбы, особенно ХV–ХVІ вв., походили на небольшие дворцы. Городские жилища генуэзцев имели островерхую крышу, тогда как их сельские особняки строились с плоской византийской крышей. Нередко в долине Кампос, к югу от столицы, резиденцией генуэзцев и греческих архонтов были пирги — башня с двумя этажами и съемной внешней лестницей. Нижний этаж традиционно использовался как склад для продовольствия и боеприпасов, в верхнем располагались жилые помещения. Подобные же башни для своей защиты строили и местные жители в центре села, на торговой площади. Такие пирги обычно вмещали все население деревни, и по их внешнему виду можно судить о размерах поселения. Наряду с ними строили и более мощные укрытия, с внешним поясом стен[167].

Большинство церковных построек Латинской Романии связано с деятельностью духовных орденов: цистерцианцев (в основном до 1276 г.), францисканцев и доминиканцев. Главным образом они вводили традиции архитектуры готики, которые никогда полностью не были ассимилированы на греческой земле. Вместе с тем сказывались и специфические эстетические принципы и критерии, выработанные отдельными орденами. Так, например, цистерцианцы и доминиканцы явно предпочитали длинные базиликальные строения с подчеркнутым геометризмом и строгостью форм, минимумом декоративных элементов. Доминиканцы, кроме того, в своих храмах возводили деревянные своды (только над хорами и апсидой они были каменными). Цистерцианцы стремились обосноваться в деревнях, уединенных долинах, окруженных лесистыми холмами, в то время как миссионерская направленность деятельности доминиканцев (проповедников) и францисканцев побуждала их, напротив, основывать свои монастыри в городах[168].