Сергей Карпов – Латинская Романия (страница 1)

Сергей Павлович Карпов

Латинская Романия

Введение

Латинская Романия мало известна отечественному читателю. Под этим именем ее не знали и в средневековье. Тогда скорее говорили об империи Романии, просто о Романии, подразумевая под этим достаточно расплывчатые политико-географические реалии[1]. В имени Романия скрыто одно из названий Византии. Эту великую державу впервые разрушили участники Четвертого Крестового похода в 1204 г. и Романией стали обозначать не просто владения «императора греков» или «ромеев», но захваченные и поделенные западноевропейскими рыцарями и венецианцами земли бывшей империи, и прежде всего — новую Константинопольскую (или Латинскую) империю. Постепенно экспансия расширялась, в захватах стали участвовать новые силы (Сицилийское королевство, Генуэзская республика, каталанцы и др.). Натиск с Запада встречал сопротивление греческого Востока. Византийская «реконкиста» вернула в 1261 г. Константинополь и перешла в наступление на Балканах. В ХІV–ХV в. на арену вступили новые могущественные силы, прежде всего — османы, и история Восточного Средиземноморья изменила свое течение. Греки и «латиняне» нередко выступали теперь союзниками против общей угрозы.

Таким образом, Латинская Романия — это не одно государство, а вся совокупность «западных» владений на византийском Востоке и в Причерноморье. Совокупность пестрая, включавшая и относительно крупные государства и отдаленные маленькие торговые фактории. У нее не было одного политического центра. Даже венецианский и генуэзский колониальные домены были относительно децентрализованы. Самих колонистов и завоевателей на греческом Востоке также называли по-разному: и «франками», и «латинянами», и италийцами и, если на ум приходила античная топика, — авзонами. Католическая церковь в лице папства и монашеских орденов не обладала идеологической монополией, а стремилась максимально приспособиться к сложившимся порядкам и традициям для расширения своего влияния и распространения унии. Она также не стала объединяющим началом. Итак, мы пользуемся условным научным понятием, но близким по духу и словоупотреблению к идентификациям современников.

В регионе, простиравшемся от Ионических островов до устья Дона, от Фессалоники до Кипра, в полиэтничной и многоязыкой среде, проходил сложный процесс культурных взаимодействий, включавший как поиски синтеза в разных сферах жизни и творчества, так и непримиримую борьбу и взаимное неприятие. Экономическое развитие Средиземноморья все более интегрировало Латинскую Романию, включая и ее северо-восточные, Причерноморские области, в относительно унифицированную систему товарно-денежных отношений, усиливая тенденции культурной диффузии[2]. Огромное историческое значение Латинской Романии состояло в передаче византийского культурного наследия Западу и в подготовке там новой, ренессансной культуры. С привезенными рукописями античных авторов, шедеврами искусства, с впечатлениями от увиденных величественных памятников древней и средневековой греческих цивилизаций, с осознанием высоты эллинского гения Европа открывала новые творческие горизонты[3]. Их расширяли и сами греческие ученые, эмигрировавшие в Италию, Францию, на Русь после османских завоеваний. Но это уже другая тема…

Влияние Латинской Романии на культуру Византии и поствизантийского греческого мира также было велико. Вспомним хотя бы крито-венецианскую школу в живописи, подготовившую появление Эль Греко, или знаменитый Ренессансный театр на том же Крите…

Это книга не претендует на систематическое и полное изложение всей многогранной истории Латинской Романии[4]. Она родилась из разных очерков, написанных в разные годы. Некоторые из них были опубликованы на иностранных языках и не всегда доступны отечественному читателю. Теперь они переведены или, точнее, представлены в иных авторизованных вариантах. Все разделы значительно обновлены, внесены некоторые поправки и сделано посильное библиографическое обновление, где учтены важнейшие работы, появившиеся в последние годы[5]. Разумеется, идти дальше по этому пути означало бы писать уже другую книгу. Здесь же я ограничивался скромными задачами: попытаться дать представление о Латинской Романии, о системе ее коммуникаций, показать основные тенденции в развитии ее культуры, а также посмотреть на происходящее в ней как бы изнутри — через судьбы людей, через их подвиги и преступления, через культуру повседневности и экстремальные ситуации, через отношение к «другим», к семье и браку. Быть может, именно это придаст некую объемность видения того далекого мира и оправдает метод, соединяющий обобщающую историю с историей людей на основе прежде всего новых архивных материалов, часть которых публикуется в оригинале. Так как книга построена в виде очерков, я не стремился везде исключить возможные повторения.

Сергей Карпов

Москва

Часть 1.

Феномен Латинской Романии

Латинская Романия[6]

Трагические события апреля 1204 г. отдали Константинополь в руки участников Четвертого Крестового похода[7]. Катастрофа, казавшаяся многим современникам столь неожиданной и невероятной, была подготовлена длительным процессом децентрализации Византии, усилившимся с конца XII в.[8] В 1204 г. западноевропейские рыцари и венецианцы подписали договор о разделе земель империи Романии, ставший юридической основой предстоящих территориальных захватов[9]. Впрочем, они начались еще ранее. С 1185 г. Ионические острова, Кефалония, Закинф и Итака были отторгнуты у Византии норманским королем Вильгельмом II (с 1194 г. там утвердилась итальянская династия Орсини). В 1191 г. английский король Ричард Львиное Сердце захватил Кипр, затем продал его госпитальерам, которые, в свою очередь, через год уступили остров бывшему иерусалимскому королю Ги де Лузиньяну. Но после 1204 г. завоевания византийских земель осуществлялись планомерно, что привело к созданию целой сети «латинских» государств и владений на значительной части бывшей империи ромеев. Этот процесс не завершился в начале XIII в. Постепенно ослабевая, перемежаясь с греческой «реконкистой» утраченных территорий, он продолжался вплоть до XV в., когда предел ему положила османская экспансия.

Совокупность владений западноевропейских феодалов, а также итальянских морских республик, Генуи и Венеции, на территории Византии получила название Латинской Романии[10]. Ее крупнейшими государствами были: Латинская империя с центром в Константинополе (1204–1261)[11], Фессалоникское государство (1204–1224, с 1209 г. королевство)[12], Ахейское (Морейское) княжество на Пелопоннесе (1205–1432)[13], Афинская сеньория (1205–1456, с 1260 г. — герцогство)[14], владения рыцарского духовного ордена госпитальеров (иоаннитов) на Родосе и островах Додеканеса (1306–1522)[15]. Помимо крупных государств, на территории Греции было немало семейных держаний, как графства Водоницы и Салоны, обычно зависевших от сеньоров Афин или Фив. Таким образом, Южные Балканы представляли собой пеструю картину различных «франкских» и греческих владений[16]. Несколько особое положение занимало Кипрское королевство Лузиньянов (1192–1489), унаследовавшее традиции государств крестоносцев в Святой Земле[17].

Большое стратегическое и торговое значение имели приобретения Венецианской республики. Помимо части Константинополя, Венеция удерживала купленный у одного из вождей Четвертого Крестового похода и будущего правителя Фессалоники Бонифация Монферратского остров Крит (1206–1669)[18], а также остров Корфу (1207–1214, 1386–1797), важнейшие порты Южного Пелопоннеса Корон и Модон (1207–1500), крепости Навплий (1389–1540), Аргос (1394–1463), Навпакт (Лепанто, 1407–1499 гг.), Монемвасию (1464–1540). Короткое время, с 1395 по 1402 г., венецианцы управляли Афинами. В 1209–1211 гг. Венеция установила свой протекторат над тремя ломбардскими сеньорами (терциариями), правившими Негропонтом (Эвбеей), а с 1390 по 1470 гг., непосредственно включила остров в состав своих колониальных владений. Ряд городов, правда недолго, принадлежал Венеции и в Малой Азии, главным образом близ Геллеспонта. Это Лампсак, Галлиполи и Ираклия (1205/6–1224/5).

Создавая свою колониальную империю, Республика Св. Марка ограничивалась прямым захватом тех территорий, которые являлись узловыми пунктами мировой коммерции, имели решающее значение для установления торговой монополии Венеции в Восточном Средиземноморье. На большие территориальные приобретения не хватало людских и материальных ресурсов. Поэтому Венеция первоначально поощряла колониальные захваты, предпринимавшиеся отдельными патрицианскими семействами, предоставляя им право на собственные средства снаряжать экспедиции и овладевать беззащитными островами Эгеиды. Таким способом Марко Санудо основал герцогство Архипелага (1207–1566), включавшее наиболее значительные острова Киклад Наксос, Парос, Тиру, Милос, Сифнос, Андрос (в 1207 г. переданный во фьеф другому патрицию, Марино Дандоло) и др. Филокало Навагайозо в 1207 г. захватил остров Лемнос, остававшийся во владении его потомков до 1277–1279 гг., когда он вновь перешел под власть Византии, вместе с Кеей, Серифосом, Тирой и пр. Еще одной островной династией стал род Гизи, завоевавший в 1207 г. Спорады (Скирос, Скиафос и Скопелос), а также Тинос и Миконос. Род Веньеров до 1363 г. коллективно владел островом Китира. Первоначально независимые, враждовавшие друг с другим правители Эгеиды, стремившиеся к самостоятельности и потому приносившие сначала оммаж латинскому императору (как Санудо в 1207 г.), или иным государям, постепенно признали протекторат Венеции, а принадлежавшие им острова либо включались в состав прямых владений Республики (как, например, земли Гизи в 1390 г.), либо раздавались в качестве феодальных держаний. Последним крупным приобретением Венеции стал Кипр (1489 г., под протекторатом Республики с конца 60-х годов XV в.)[19]. В годы существования Латинской империи (1204–1261) венецианские купцы, как показал недавно Д. Якоби, развернули в Константинополе активную предпринимательскую деятельность и располагали значительными капиталами[20]. В XIV в. Венеция смогла также закрепиться в Причерноморье, где устроила укрепленные фактории в Трапезунде и Тане, выдерживая жесткое сопротивление соперников-генуэзцев[21].