Сергей Карелин – Вольный лекарь. Ученик. Том 6 (страница 3)

Я никогда не летал на дирижаблях и плохо представлял себе, что это за транспорт такой. В моем мире люди не летали в небе, а только мечтали об этом. Именно поэтому я набросился на своих друзей с вопросами. Те терпеливо объясняли, но также предупреждали, что дирижабль хоть и самый быстрый транспорт, но все равно опасный. Например, есть риск взрыва газа, пробоины, отказа двигателя и тому подобное. В этом случае все кончается плохо для всех, кто находится на корабле.

— Как часто дирижабли падают? — осторожно спросил я.

— Не часто, но бывает, — ответил Андрей, доедая блины со сметаной. — Года два назад под Петербургом упал.

— И? Кто-нибудь выжил? — я отложил ложку и уставился на него.

— Нет, все погибли. Их еще долго найти не могли. Недели две искали. В чем причина, так и не выяснили. Дирижабль упал на деревья, поэтому много различных повреждений получил. Вроде что-то внутри прогорело. Хорошо хоть на лес пожар не перешел, а то там деревень рядом много — еще больше горя было бы.

— Фух-х-х, ну и страсти, — выдохнул я.

От самой мысли, что меня поднимут высоко в небо, уже становится не по себе, а после рассказов Андрея вообще появились сомнения насчет правильного выбора транспорта.

— Ну ты уж совсем запугал нашего парня, — усмехнулся Илья Петрович, вытер губы льняной салфеткой и привалился к высокой спинке стула. — Не слушай ты его, Степа. Десятки дирижаблей каждый день летают по небу, и ничего — благополучно добираются до места. Да, беды случаются, но ведь никто не застрахован. Сколько кораблей в море утонуло со всем экипажем и пассажирами — не сосчитать. На дороге тоже много опасностей. Пару месяцев назад читал в «Вестнике», что в Иркутске люди пропадали, а потом их находили безголовыми. Зверь какой-то на них охотился. Сейчас не вспомню, сколько человек убил этот гад, но точно больше двух десятков. Смерть всегда рядом и только ждет удачного момента, чтобы жизнь нашу забрать. Лети, Степа, на дирижабле и ничего не бойся, — он похлопал меня по плечу. — От всего не убережешься, а быстрее дирижабля еще ничего не придумали.

— А поезд как же? От Москвы до Петербурга — день пути, — вставил Андрей.

— Я слышал, что и в Нижний Новгород дорогу тянули, только не знаю, закончили или нет.

— Не читал об этом. Но ты, Степа, когда в Нижний прибудешь, первым делом про поезд узнай. Надежнее транспорта нет, — посоветовал Андрей и взглянул на свои карманные часы. — Пора собираться и ехать на вокзал.

Илья Петрович взял с меня слово, что я не пропаду и буду хотя бы изредка писать ему. Напоследок он меня крепко обнял и еще раз поблагодарил за помощь, которую я оказывал в пути.

— Пообещай, что станешь великим лекарем, о котором будет трубить вся империя! — взяв меня за плечи, торжественно проговорил он.

Мы уже стояли на улице, поэтому на нас с интересом косились прохожие.

— Как я могу пообещать такое? — пожал я плечами. — Я даже не уверен, что смогу поступить, ведь знаний не хватает, а времени на подготовку совсем не осталось.

— Зато в тебе много других качеств, которые гораздо более важные, чем знания из учебников. Если с первого раза не получится поступить — не отчаивайся и продолжай готовиться. В следующем году уж точно поступишь. А я, как и обещал, обязательно напишу своему знакомому. Он хоть и отошел от дел, но связей хватает, чтобы оказать мне услугу и помочь тебе с поступлением.

— Спасибо, Илья Петрович, — мы обменялись рукопожатиями.

Андрей уже поймал извозчика, поэтому мы сели в экипаж и поехали к постоялому двору за моими вещами.

Вокзал для дирижаблей поражал масштабом. Справа за кирпичным зданием высились мачты и растяжки, слева располагались огромные ангары с высокими воротами.

— Впечатляет, правда? — с довольным видом спросил Андрей, который вызвался проводить меня.

— Да. Если честно, даже не думал, что здесь все так устроено.

— Насмотришься еще, пошли за билетом, — он закинул себе на плечо мешок с вещами и двинулся в сторону кирпичного здания.

В отличие от причала народу здесь было довольно мало. Два извозчика со скучающим видом прохаживались неподалеку. У забора, опоясывающего всю территорию вокзала, стояли трое рабочих в грубых бушлатах.

Над двустворчатыми дверями здания вокзала висела вывеска: «Императорский воздухоплавательный вокзал города Тюмени». А снизу, более мелким почерком, предупреждение: «Курение воспрещено. Огонь не допускать».

Мы зашли внутрь, и в лицо сразу пахнуло прохладой, какая бывает только в каменных зданиях. Прямо перед нами находился выход во двор, слева — ряды скамеек, на которых сидели пассажиры с вещами и в нетерпении поглядывали на большие настенные часы. Справа в кассовом окошке виднелся пожилой мужчина с пышными поседевшими усами. Он ловко перебирал билеты, сортируя их в три самодельные коробочки.

— Тюмень — Нижний Новгород есть билеты? — спросил у него Андрей.

Мужчина поднял палец, призывая к тишине, распределил оставшиеся билеты и только после этого поднял голову и посмотрел на нас.

— Я спрашиваю, есть ли билеты на рейс Тюмень…

— Слышал, не глухой, — угрюмо ответил кассир и взглянул на первую коробочку. — Места есть. Сколько надо?

— Один, — ответил я, снял рюкзак и вытащил приготовленные на дорогу деньги.

— Сорок пять рублей, — озвучил он и вопросительно уставился на меня, будто ожидая, что я откажусь.

Однако Андрей предупредил меня о высокой стоимости билета, поэтому я нисколько не удивился и, отсчитав нужную сумму, протянул ему деньги. Кассир еще раз при мне вслух все пересчитал, убрал деньги куда-то под стол и выдал мне билет — жесткий картонный пропуск с номером.

— Вещей много? — спросил кассир, приподнявшись с места и взглянув на рюкзак в моих руках.

— Еще мешок, — ответил я и указал на Андрея.

— Надо взвесить. Если перебор — придется платить за каждый килограмм отдельно.

— Чего ж так строго-то? — возмутился Андрей. — Цена за билет и так велика, еще за вещи деньги гребете!

— Положено, — строго проговорил кассир и вышел из своей каморки. — Дирижабль — не лошадь, выше нормы не положишь и плеткой не стеганешь. За перегруз жизнями расплачиваются.

Он указал мне на большие весы, рядом с которыми стояли чемоданы, саквояжи и мешки с почтой.

— Клади, глянем.

Я положил на железную площадку весов мешок, набитый вещами и книгами, а сверху рюкзак. Кассир, прищурившись, посмотрел на стрелку, указывающую вес.

— Тютелька в тютельку. Еще полкило, и пришлось бы платить, — сказал он и сделал пометку в журнале, лежащем рядом на небольшом столике.

Вернувшись за свой стол, он выписал тонкую квитанцию на багаж и предупредил, что посадка начнется через полчаса.

— Я бы полетел с тобой, но дел накопилось. Нужно еще с партнером связаться и порешать вопросы по поводу парохода. Из последнего рейса я точно вынес две главные задачи: оборудовать медпункт, посадить туда грамотного лекаря и взять одного представителя власти в штатском, который будет следить за тем, что происходит на борту, и, если понадобится, вмешается. Я бы не отказался от руномага, но ты занят, а про других я не знаю, — он печально улыбнулся и поджал губы, будто хотел еще что-то сказать, но передумал.

— После того, что мы перенесли на «Графине», я думаю, что плавание — не мое, — усмехнулся я. — Хотя, если вспомнить все, что было на моем пути, езда на лошади тоже не мое. Посмотрим, как покажет себя дирижабль.

— Не думай о плохом, — махнул рукой Андрей. — Лететь примерно сутки, не больше. Завтра в это же время будешь в Нижнем Новгороде. Найди телеграф и телеграфируй мне, я пробуду здесь примерно неделю. А потом отправь сообщение из Москвы. Я хочу знать, где ты и что с тобой происходит. Чувствую ответственность, будто ты мой младший брат.

— Ты тоже будь осторожен и береги здоровье.

— Слушай, Степа, — Андрей понизил голос и наклонился ко мне. — Как уберечься от этих сущностей? Ведь как-то же забралась в меня эта дрянь.

— Не знаю, — признался я. — Один раз я столкнулся с сущностью, которая пыталась перебраться от больного человека мне в голову, но вовремя увидел ее и принял меры. Обычный человек не сможет увидеть сущность, поэтому…

— То есть ты хочешь сказать, что мы беззащитны против этих тварей? — возмутился Андрей.

Некоторые пассажиры с интересом повернулись к нему, прислушиваясь.

— Получается, что так, — кивнул я. — По крайней мере, я не знаю способа защититься от них без способностей руномага.

В это время из двери, что выходила во внутренний двор вокзала, показался крупный мужчина в голубой форме и, оглядев пассажиров, громогласно объявил:

— На Новгород!

Все поняли, что это значит, и, прихватив вещи, двинулись к нему.

— На трапе не задерживаться. Руки от перил не отнимать, вниз не смотреть, — предупредил он, строго оглядев каждого. — Подол подобрать, чтобы не споткнуться. Детей держать крепко.

К мужчине, по виду напоминавшему надзирателя, подбежал кассир с бумагой в руках.

— Полупустой. Тридцать восемь человек.

— Хорошо, меньше шума, меньше груза. Домчимся быстрее, — «надзиратель» забрал список и принялся выкрикивать имена.

Люди подходили к нему с паспортами. Сверившись со списком, он пропускал их за дверь.

— Ну что ж, прощай, Степа. Не забывай писать мне, — погрустнел Андрей.

— Напишу. Не переживай за меня. Надеюсь, еще когда-нибудь свидимся, — улыбнулся я, но улыбка получилась кривой. Мне совсем не было радостно, ведь снова приходится расставаться с человеком, которого могу назвать другом.