Сергей Карелин – Вольный лекарь. Студент. Том 7 (страница 12)

— Нет, я против. Вы можете его испортить, — остановил я его и хотел забрать камень, но и этот человек не торопился его отдавать.

— Позвольте хотя бы подержать над спиртовкой или провести простые эксперименты с химическими реактивами, — попросил он, прижимая камень к груди.

— Нет. Отдайте камень, и я уйду, — я начал терять самообладание. Стало складываться ощущение, будто камень и для него тоже представляет ценность.

— Ладно, — нехотя выдохнул он, еще раз посмотрел на камень, провел пальцем по его гладкому боку и отдал. — Я однажды видел такой, но он был меньшего размера.

— Где вы его видели? — оживился чиновник.

— Не важно. В одной деревушке, — отмахнулся он. — Там камень использовали для ритуалов и прочих магических действий. Местные были уверены, что камень является природным источником живой магической энергии. Я бы с удовольствием выкупил у вас этот камень. Сколько попросите? — он выжидательно посмотрел на меня.

— Камень не продается. Спасибо, что попытались помочь, — ответил я, спрятал его в рюкзак и вышел из кабинета.

Ну вот, зря пришел, яснее не стало. Но я все равно решил написать письмо старателю, чей адрес хранил в кармашке рюкзака. Расскажу, что образцов в Горном департаменте нет и что если он найдет еще один такой камень, я готов его выкупить. Я поймал извозчика и велел ехать в почтовую контору.

Глава 7

Академик Яров сидел в саду у своего знакомого и пил чай, который хозяин дома налил из только что вскипевшего самовара. Вечерело. На западе закат окрасил небо в оранжево-розовые тона.

— Георгий Захарович, вы не хотите вернуться в академию? Без вас все не то и все не так. Нет больше той приверженности к лечебному делу и здорового азарта, какие были во времена моего студенчества, — сказал ассистент Вавилов и подвинул к академику пиалу с малиновым вареньем.

— Я уверен в качестве образования, пока в академии работают такие люди, как вы, Прохор Дмитриевич, и профессор Мелехин, — Яров отпил чай и отмахнулся от мухи, которая так и норовила опуститься на варенье.

— Вы говорили, что имеете ко мне конфиденциальный разговор, — напомнил Вавилов. — О чем речь?

— Не такой уж он и конфиденциальный, — Яров поставил на стол чашку и внимательно посмотрел в глаза молодого мужчины. — Скажите, как вы относитесь к магам в медицине?

Академик решил начать издалека, чтобы еще сильнее не навредить Устинову.

— Никогда не задумывался об этом, — пожал плечами Вавилов. — Сейчас даже духоглядов не осталось, а говорят, раньше только на них строилась вся диагностика. Сильных шептунов, способных помочь больному, используя заклинания, тоже почти не встретишь. В Петербурге есть один, но к нему очередь на полгода вперед. Мне было интересно с ним пообщаться и я даже писал ему письмо с просьбой об аудиенции, но он отказал, сославшись на занятость. А почему вы спрашиваете об этом?

— Вы когда-нибудь слышали о Степане Устинове?

— Э-э-э, — Вавилов задумался. — Нет, а кто это? Какой-то выдающийся лекарь?

— Пока нет, но обязательно им будет, — загадочно ответил Яров и оперся о спинку стула, который под ним жалобно заскрипел. — Степан Устинов — сибирский знахарь-духогляд, который хочет получить медицинское образование, чтобы понимать болезни, которые видит, и уметь их лечить.

— Так-так, уже интересно, — Вавилов подался вперед, не сводя взгляда с академика.

— Степан довольно молод, ему всего семнадцать лет, но о нем уже писали статьи в газетах как о талантливом знахаре. Я сам убедился в его способностях, как и мой давний друг — лекарь Калинин. Однако профессор Мелехин крайне отрицательно отнесся к тому, что в академии появится маг. Он намерен завалить его на экзамене.

— Хм, а что вы хотите от меня? — напрягся Вавилов, который точно не желал вступать в противоборство с профессором Мелехиным, который по щелчку пальцев может убрать его самого из академии.

— Я прошу лишь об одном — будьте справедливы. Пусть Устинов ответит на те вопросы, на которые должен, и оценивайте его ответы так, как положено, но не позволяйте Петру Артуровичу превращать экзамен в его собственный суд, где он собирается решать, кто имеет право учиться, а кто нет. Вы как участник экзамена и член комиссии должны пресечь его безосновательные попытки помешать молодому дарованию. Я могу на вас положиться? — Яров говорил с жаром, а теперь выжидательно уставился в темные глаза Вавилова.

— То есть вы не просите меня помочь этому Устинову, а лишь хотите, чтобы я проследил за тем, чтобы экзамен велся по всем правилам и не было самоуправства? — уточнил ассистент.

— Совершенно верно. Я не хочу, чтобы юношу засудили из-за личной неприязни, которая возникла на ровном месте и не имеет к нему никакого отношения.

— Ну, в этом я могу помочь, — немного подумав, ответил Вавилов. — Я имею право вмешаться в процесс, если заподозрю предвзятое отношение.

— Спасибо, я знал, что могу на вас положиться, — Яров с облегчением выдохнул и крепко пожал руку молодого ассистента. — Как ваша доченька? Растет?

— Растет моя голубка. Уже первый зуб вылез, — похвастался Вавилов.

Далее они поговорили о нововведениях в обучении, о новых открытиях в сфере медицины, об общих знакомых, о недавней конференции и многом другом. Они были интересны друг другу, поэтому просидели до позднего вечера, попивая чай из уже остывшего самовара.

***

Корреспондент Кирилл Иванченко прибыл в Москву. Будто в награду за пережитое, остаток пути прошел легко и быстро. Сначала он долетел на дирижабле до Нижнего Новгорода, а потом оттуда полетел сразу в столицу империи. Остановившись в самой дешевой гостинице, которую удалось найти, он поспешил к телеграфной станции и отправил телеграмму главному редактору «Обзора губернии», в которой рассказал, что прибыл на место и теперь планирует найти академию, а уже там будет действовать по ситуации. Заодно попросил еще денег.

Ответа в тот же день не дождался, но потратил оставшиеся деньги на трактир, где позволил себе выпить и хорошо закусить. На следующее утро, проснувшись с тяжелой головой после крепких напитков, ополоснулся холодной водой и пошел на поиски медицинской академии. Сначала он хотел обратиться к своим коллегам-газетчикам, но потом решил, что они могут перехватить Устинова, поэтому двинулся к ближайшей библиотеке. Там он тщательнейшим образом изучил карту города и только после этого двинулся дальше.

Денег на извозчика не осталось, поэтому пришлось преодолевать огромные расстояния крупного города пешком. Только после обеда он добрался до академии и опустился на крыльцо, чувствуя, как дрожат ноги от усталости. Было ясно, что экзамен проходил утром, поэтому сейчас там точно не найти знахаря и нет смысла идти наверх.

Время шло, но он никак не мог найти в себе силы, чтобы подняться на ноги. Только когда начал ловить на себе подозрительные взгляды городовых, медленно проезжающих рядом на лошадях, встал с нижней ступени и поплелся к телеграфной станции в надежде, что редактор отправил ответ и деньги на дальнейшее проживание в этом городе.

Обратный путь показался ему еще длиннее. Он торопился, чтобы не опоздать, и один раз даже незаметно сел в повозку с сеном, но крестьянин заметил это и прогнал незваного пассажира.

— Есть ответ на фамилию Иванченко?! — закричал Кирилл, ввалившись на станцию за пять минут до закрытия.

— Есть, — кивнул телеграфист и сначала выдал телеграмму, а затем пять рублей.

— Не понял. А почему так мало? — возмутился Иванченко, ведь каждый день проживания в гостинице обходился ему в пятьдесят копеек, а еще нужно было питаться и тратить деньги на дорогу.

— Этот вопрос точно не к нам. Перевод был сделан на пять рублей. Мы закрываемся, покиньте помещение, — сухо проговорил телеграфист.

Корреспондент вышел на улицу и только сейчас развернул телеграмму.

— Денег больше не отправлю. Накладно. Найди подработку. Жду новости о знахаре, — вслух прочитал он, зло смял бумажку и выбросил в заросли крапивы. — Жук навозный. Денег пожалел. Где я подработку найду?

В это время рядом остановился тот самый телеграфист, который вышел почти следом за ним.

— В трактире служки всегда нужны. Платят мало, но как подработка подойдет, — предложил он, услышав слова Кирилла.

— Я, между прочим, корреспондент известной газеты «Обзор губернии», — горделиво задрал он нос и смерил презрительным взглядом телеграфиста. — Опускаться до обслуги я точно не буду.

— Как знаешь. Я только предложил, — пожал тот плечами и двинулся дальше.

У Кирилла же еще сильнее испортилось настроение. Он-то думал, что его задача — добраться до Москвы и искать информацию о знахаре, а тут, оказывается, еще и работать надо.

— Нечестно! — воскликнул он и пнул дворняжку, лежащую, свернувшись калачиком.

Собака взвизгнула и, скуля, рванула в подворотню, а Кирилл зашел в трактир и заказал целый поднос еды, ведь с прошлого вечера еще ничего не ел. Однако, как оказалось, кусок в горло не лез. Он с трудом доел отбивную и невидящим взглядом уставился в темный квадрат окна. Ему снова пришло в голову послать редактора к черту, уволиться и вернуться домой, но он почти сразу же осознал, что денег на дорогу у него нет, мать вряд ли соберет такую внушительную сумму, да и в Красноярске ему делать будет нечего. Только идти на завод. Именно поэтому он скрепя сердце решил поступить так, как велел редактор — найти работу.