Сергей Карелин – Тонкая Стена: Крушение (страница 32)
- Так, а вот теперь я все вижу сам. - бросил Зигфрид. - Потом там что-то случилось, и они все забегали. Надо подойти к высотке. Практикант, что за морок такой на тебя в Муроме напал, что ты там так ослеп? Девицы муромские смутили? Ты у нас, вроде, до баб сильно охочий?
Я понял, что Зигфрид начинает отходить. Такие колкости он позволял себе, только когда был чем-то доволен.
- Что, молчишь, практикант? В точку попал? - Зигфрид заржал во весь голос.
Видимо, для общей миролюбивой атмосферы начали хихикать и Хельга и Любава. Я облегченно вытер невесть откуда взявшийся пот на лбу.
- Так, ладно. А теперь вперед - на высотку. И к Городищу. - скомандовал Зигфрид.
Мы почти бегом проследовали к высотке. То, что мы увидели там, заставило нас на секунду застыть от ужаса. На вершине холмика была большая яма с неровными краями, а на дереве с жестоко пораненной и изломанной корой, склонившемся над ямой висела половина человеческого полушубка, из рукава которой торчала покрытая коркой крови и скрюченная почти до неузнаваемости человеческая ладонь. Хельга тихо присвистнула.
- Это как же его, бедолагу, так… И почему они его оставили так вот, на дереве болтаться?
- Торопились куда-то.- бросил Мойша. - и потом, смотрите…
Рядом была чуть менее заметная яма, которая, однако, при ближайшем рассмотрении оказалась значительно шире и глубже предыдущей. Я внимательно посмотрел на ее дно и вдруг заметил нечто. Хельга тоже тронула Зигфрида за рукав и показала, наоборот, наверх. Я поднял голову и увидел, что она привлекла его внимание в не менее странному предмету, воткнувшемуся в кору могучей березы неподалеку локтях в десяти над землей. Я тоже поспешил обозначить для Зигфрида объект своего интереса.
- Так, практикант, Мойша, Любава - вы вниз. Мы с Хельгой осмотрим дерево. - скомандовал командир.
Я спустился вниз и принялся разгребать снег. При этом Мойша мне активно помогал, а вот Любава вела себя как-то странно. Она вызвалась осмотреть округу и, как мне показалось, в большей степени затаптывала еще сохранившиеся следы, чем изучала их. Однако иногда она все-таки нагибалась и что-то поднимала с земли. Наконец я выкопал из снега странный предмет полностью. Это было нечто вроде жутким образом изуродованной чаши на основании из двух скрещенных пластин.
Мойша взял ее у меня из рук и начал внимательно рассматривать. От нечего делать я посмотрел наверх. Отсюда была видна только верхушка того дерева, к которому ушли Зигфрид с Хельгой. Я увидел, что она сильно подрагивает. Похоже, Зигфрид влез на дерево и теперь яростно пытался выдернуть из коры глубоко ушедшее вещественное доказательство.
- Понятно. - буркнул Мойша. - Пошли наверх, практикант! Любава, что у тебя там?
Любава подошла к нам. В руках у нее были обломки, в которых при внимательном рассмотрении можно было опознать остатки некоего крепко сбитого ящика из толстых планок.
- Любопытно…- протянул Мойша и молча направился наверх.
Там мы встретили раскрасневшегося Зигфрида, озадаченно вертевшего в руках две скрещенные пластины, на которых торчали обломки все той же пресловутой чаши. Этот предмет был изломан куда сильнее нашей находки, но было ясно, что и мы и Зифгрид нашли останки чего-то одинаково устроенного.
- Так.- почесал в затылке Мойша. - Это…это остатки зарядов от Федоровых метателей. А эти штуки - их хвостовые части. Что же тут такое случилось?
Я поднял руку.
- Помните, Любава сказала, что из-под Городища привезли кучу раненых? Похоже, Федор попытался выстрелить из негодного оружия, и оно взорвалось при испытаниях. А вот это - фрагменты внезапно взорвавшегося оружейного ящика. Именно испугавшись его взрыва, испытатели бежали отсюда.
Любава отреагировала довольно резко.
- Какого такого негодного оружия, Шамтор? Да, наверное, что-то здесь взорвалось…Но зачем умножать сущности без нужды? Мы знаем, что Федор испытывал здесь метатели. Вполне может быть, что все это грохнуло еще тогда.
- Не может. - не сказал, а скорее проскрипел Мойша. - Все произошло недавно. Они воюют уже много месяцев, а следы вот эти человеческие путаные совсем свежие.
- Допустим. - продолжала спорить Любава. - Но ведь метатели тоже имеют свойство изнашиваться. Может, они недавно испытывали старое оружие и оно не выдержало.
- Вот это более вероятно - согласился Мойша. - Но тоже странно. Зачем было переть старый метатель в такую даль? Хотя кто его знает…Что скажешь, Шамтор?
- Может, это было и старое оружие - подумав, согласился я.
Думал я совсем не о том, о чем, возможно, подозревали мои коллеги. Я решал - стоит ли выдавать Мирослава с его чертежами. Поразмыслив, я нашел изящный выход из ситуации. - Но, если честно, под эти снаряды и я мог бы что-то соорудить.
- Много на себя берешь, практикант.- ответил Зигфрид. Стоявшая за его спиной Хельга одарила меня томным взглядом.
Зигфрид продолжил:
- Так, теперь к Городищу. Я хочу понять, что на самом деле может это Федорово оружие, кроме как невпопад на деревьях куски человеческого мяса развешивать. Находки - в мешки и все вперед!
Мы двинулись к пункту нашего назначения и едва не проскочили через него. Место, где когда-то стояла деревенька, начало зарастать молодым кустарником. Мы остановились и огляделись. Вокруг не было никаких следов жилья. Около леса из снега торчали две печи, то там, то сям из неестественно высоких сугробов выглядывали отдельные бревна и развалины. И все.
- Интересно, сколько ему понадобилось снарядов, чтобы вот так расколошматить деревеньку…Сколько в ней домов было, Мойша? - поинтересовался Зигфрид.
- Восемь подворий.
- Даже подворий? - удивленно спросил Зифгрид. - То есть тут были и хлевы, и бани?
- Ну да. Все как корова языком слизнула. Я предлагаю осмотреть, как расположены воронки. Смысла искать вот эти хвосты - Мойша потряс одним из мешков - здесь нет. А вот посмотреть, как Федор учился строить атаку - любопытно.
Мы начали изучать ямы в земле. Сначала я думал, что во время первых испытаний Федор расстреливал подворья, но потом заметил, что воронки ложатся примерно по одной линии. Получалось, что Федор выстраивал из взрывов что-то типа "огненной стены" и залп за залпом переносил огонь все дальше вглубь Городища. Я попытался представить себе эту картину и понял, что выглядела она устрашающе. Но обратной стороной такой тактики было то, что существенно повышался расход снарядов. Чтобы уничтожить подворья Городища, советнику князя хватило бы и десятка снарядов. Он же положил на маленькую деревеньку пару дюжин.
Я поспешил поделиться своим наблюдением с остальными.
- Шустер ты, однако - заметил Мойша.
Зигфрид повернулся ко мне и задумчиво произнес:
- Шамтор прав. Русины, в отличие от Ганса, провели мало прямых битв. Но в Муроме мне рассказывали, что ни у одного противника не выдерживали нервы после вот такой подготовки. "Огненная стена" его еще ни разу не подводила. Очень разумная тактика. А самое главное - после замирения выяснялось, что в боях и сражениях погибало очень мало народа. Следовательно, практически не было и кровной мести. Федор знает, в какой стране он живет. Но у него осталось всего 24 снаряда, если верить той тряпице… И, как минимум, на один метатель меньше.
Он помолчал еще минуту и заключил:
- Так, выбираемся отсюда. Иван отвезет нас в Муром, а там посмотрим. Мне надо связаться с Сентом. Я вот только одного не пойму - зачем Федор упорно возвращается в эту глушь? Он мог бы давно начать испытывать оружие близ Мурома…
Мы молча пошли через лес. Хельга незаметно пристроилась рядом со мной. Наконец я услышал ее шепот:
- А Зигфрид-то растерян. В Муроме нам делать нечего. Да, похоже, никто нас там и не ждет.
Я почувствовал, что она сжала мои пальцы жаркой ладонью.
Наконец в быстро падавшем на лес зимнем сумраке обозначилось место, где нас должен был ждать Иван. Он был на месте.
Но не один. Рядом с санями стояло пять или шесть низкорослых фигур. Зигфрид схватился за меч, но раздался голос Мойши:
- Не балуй! Это наши! Лешие это!
- Какого черта им тут надо? - внезапно возмутилась Любава.
Увидев нас, Иван замахал руками, призывая поскорее подойти поближе. Мы ускорили шаг и вскоре подошли к саням.
Глава 14 - Путь в никуда
Увидев, кто стоит у саней, Мойша заулыбался. Он выпростал откуда-то из глубины шубы свою бороду и начал ее оглаживать.
- Привет тебе, двенадцатихвостый. - почтительно склонив голову, обратился к Мойше тот, кто, как мне показалось, был у пришельцев старшим. Сначала я не понял, о каких таких хвостах он ведет речь, а потом вспомнил, что у леших чин и старшинство определялись количеством кос, заплетенных у них в бороде.
- С чем пожаловали? - приосанившись, ответил Мойша.
- Доброго здоровья тебе Велех желает. Он нас послал.- ответил старший.
Среди густых волос, покрывавших все лицо лешего, трудно было увидеть хоть малейший клочок кожи, но мне отчетливо показалось, что Мойша побледнел.
- Что желает Великий? - чуть дрогнувшим голосом спросил он.
- Великий желает тебе помочь.
- Я не один. Со мной - вот эти.
Зигфрид дернул плечом. Лешие говорили о людях с каким-то едва скрываемым пренебрежением. Но приходилось терпеть. Велех был фигурой, весьма значимой в Русинских Землях. Тем временем лешие продолжали беседу.