Сергей Карелин – Тонкая Стена: Крушение (страница 21)

Мне казалось, что леший сейчас взорвется от злости и всех нас забрызгает своей желчью. Он шептал:

- Дура, дура баба!

Да уж для его привычного жизненного уклада наши дамочки явно не подходили. Зачем он в принципе вылез со своих болот? Какая у него могла быть цель в этой чужой и грубой жизни? Ведь там, в их русинской глубинке, все было так просто - выбрал себе жену и сиди, плоди ребятишек, учи их владеть местным зверьем и оплакивай тех отпрысков, что не справились с животной магией и были загрызены волками, укушены вызванными змеями, задраны пришедшими на зов медведями.

Я слышал что обучение их магии, связанной с вызовом любых лесных существ - занятие предельно рисковое. И порядки в этом племени еще те. Чем больше семья, тем выше твое положение среди леших. Чем больше семья - тем больше болото. Все просто.

В принципе, когда я был на стажировке в Муроме, особенности культуры леших меня сильно интересовали. Их грустные песни о не доживших до инициации братьях и сестрах могли выжать слезу и из камня. На каждого выжившего взрослого лешего приходилось по четыре-пять погодков, не сумевших остановить пришедшие на их зов звериные полчища.

Но, с другой стороны, если бы не происходила такая естественная чистка поселений леших, то через пяток поколений они покрыли бы плотным волосатым ковром не только свои болота, но и весь Лагенвельт. В их семьях рождалось до 20-25 детей! Я даже представить себе не мог, как выживали бедные жены леших. Наверное, именно из инстинктивного сочувствия к своим болотным товаркам женщины за пределами болот очень неприязненно относились к лешим-мужчинам. Так что Хельга, сдавая Мойшу, поступала по-своему, по-бабски, понятно и правильно.

Когда я очнулся от своих мыслей, Мойша все еще сидел на своем месте, все еще что-то бурча под нос. У Зигфрида был откровенно озадаченный вид. Наконец он повернулся ко мне.

- Жаль, конечно, лешака. Один извращенец на весь болотный край - и тот в его семействе. Но, в конце концов, Мойша, ты ведь Шимона сам нашел? И, когда к авторитетным троллям по его рекомендации ходил, тоже знал, что делал? Так что извини…Ну ладно, а что у тебя, практикант? Ты что накопал?

Я перевел дух.

- Командир, я копал в основном по кабакам…

- А что, тоже неплохое место! - внезапно повеселел Зигфрид. - У народа там знаешь как языки развязываются! И что?

- На северной окраине города в одной из пивных видели очень странных людей. Они пришли с какими-то подводами. Двух мальчишек, пытавшихся сдернуть с груза холстину, убили. Жестоко убили. Трупы бросили на обочину дороги, чтобы все видели. И еще - Ганс не разрешает своим новым гвардейцам пить. За пьянку их тоже в расход пускают. В южных кварталах есть казармы - так после того, как там разместили "новую гвардию", пришлось закрывать половину кабаков в округе. Вот, в общем-то и все.

- Неплохо, практикант. А что, по-твоему, это были за люди?

- Никто не знает. Поговаривают только, что они появились в городе недавно и пришли откуда-то из русинских земель.

- Так. Все обо всем рассказали? Теперь моя очередь. Наша Агнешка, как и большинство хозяек таких вот гостиниц, когда-то держала небольшой притончик для усталых воинов. Ну, вроде меня. Теперь остепенилась, но военных по-прежнему любит. Ну, вот я ее и попросил за поцелуйчик в ушко…

- В ушко? И где это ушко? - поинтересовалась, как бы ни к кому не обращаясь, Хельга.

- Это ушко - где надо ушко, Хельга. Дело не в этом. Я ее попросил с подружками поговорить. С теми, которые не бросили ту многотрудную, но благородную стезю. Поговорить и выяснить, что по городу говорят об оружии новом, о самом Гансе, вообще о будущем. И вот что я выяснил. Народ Гансу верит. Жить при нем стало лучше, торговля как следует пошла, земли он в присоединенных баронствах и герцогствах разделил честь по чести. Но он тут бывал у девиц местных. И забавные вещи про него рассказывают маркитанточки. Он в постель ложится со своим самострелом, и когда подходит самый приятный миг, начинает в потолок стрелять. Девочки пугаются, визжат, но Агнешка говорит, что он себе по Фатерлянду штук десять подружек набрал, которым нравится, как он в потолок пуляет в момент экстаза. Я тут подумал - логика-то в этом есть…

- Еще какая! - Хельга снова прокомментировала, ни к кому не обращаясь.

- Ну, на этот раз мы с Хельгой поняли друг друга. - довольно хмыкнул Зигфрид. Лично я ни черта не понял, но и Любава и Мойша зашлись в тихом хохоте.

- Короче, заигрался мальчик. - ледяным голосом продолжила Хельга. - Он, похоже, без этих своих новых игрушек уже и до ветру сходить не может. А это, уважаемые, для нас проблема. Он ведь не от большого ума эту войну затеял. И если он еще пару десяткой таких же задвинутых на пальбе ребят по деревням нашарил - то просто так у них новое оружие не отберешь. Они будут воевать до последнего патрона. А когда патроны кончатся, как думаете, что они делать будут?

Зигфрид задумался.

- Ну что, картина всем ясна? Мне кажется, ситуацию можно докладывать Сенту. От себя скажу - жаль, конечно, что милому Фатерлянду такая божья кара выпала, но надо и в Русинских Землях крепко посмотреть что там почем.

Зигфрид удалился в свою комнату вместе с Хельгой для отправки отчета Сенту и получения новых распоряжений. Пока мы ждали нашего начальника, как-то само собой появилась мысль о хорошем сытном ужине.

Тем более как заявил уже переставший дуться Мойша,(кстати качество которое всегда меня привлекало в леших - не могли они долго обижаться). надо было "закрепить наши деловые отношения". Никто, естественно, против не был. Проблема заключалась совершенно в другом. Удовлетворить вкусы всех посетителей хозяйка не могла, и пришлось обходиться тем что было. То есть традиционной фатерляндской кухней.

Признаюсь, это меня нисколько не расстроило, в отличие от остальных, а обрадовало. Вообще мое любимое блюдо - это аппетитные хорошо прожаренные свиные сосиски с острым соусом Маннэ. Представьте себе нежнейшие молочные сливки, которые в строго соблюдаемых пропорциях смешаны с хреном. Плюс немного черного перца…

Если Любава и Хельга вполне адекватно относилась к местной кухне, то Мойша наотрез отказался есть поганые, как он выразился, "пиписки". У меня на этот счет сразу родилось несколько мыслей, но увидев серьезное выражение лица лешего я не рискнул шутить. Черт их знает этих жителей лесов…Может, у него не только брат нетрадиционной ориентации. Отымеет еще втихаря…

Зигфрид вернулся в приподнятом настроении. Хельга молча уселась за стол рядом со мной. Я заметил, что она успела переодеться, но это не повлияло на длину ее юбки. Казалось, ее обнаженные ноги заполняли собой всю комнату.

Мало того, сев рядом со мной, она случайно (а может и не случайно) коснулась меня своим коленом. Я невольно вздрогнул, почувствовав, как малый Шамтор заинтересованно поднял голову. Малыш, видимо, все еще хотел узнать, что бывает, когда дяди начинают палить в потолок в момент общения с тетями. Порыв мальца приостановил взгляд Любавы, которая сверлила глазами мою соседку.

Учитывая, что я сидел между ними, эта ситуация меня начала забавлять. Тем более внезапно я почувствовал руку Любавы на другом своем колене. Да что такое творится! Они сейчас поздороваются там под столом, руки друг другу пожмут и чего? В своей родной академии я не пользовался таким вниманием женщин. И каких женщин! И снова меня выручил шеф. От его зоркого взгляда не укрылось поведение наших женщин, и он выручил меня из сложившейся двусмысленной и вредной для здоровья ситуации.

- Так! - рявкнул он, и от этого громового баса девушки вздрогнули и сразу оставили меня в покое,- что здесь происходит!

- Ничего, - невинно заметила Любава, - ты кстати не рассказал, как там твой доклад?

- Нормально, - подозрительно посмотрел на нее Зигфрид, - наша работа признана удовлетворительной. Завтра утром мы получим окончательные инструкции.

- Но Зигги, какие инструкции? - удивился Мойша, - насколько я понял Сента, мы по-любому должны отправиться к нам в Муром. Именно там найден русинский схрон.

- Да, это так, - кивнул Зигфрид, - Мы летим к вам. Но вот точная суть задания - это под вопросом. Завтра все выяснится.

- Кто празднику рад - тот с вечера пьян. Наша очередь вас привечать. - широко улыбнулась Любава.

- А я что говорил? - заявил Мойша, - это, тово, моя идея!

- Это тово, бесспорно - рассмеялась Любава.

Я покачал головой. Любава постоянно подтрунивала над лешим, но тот не обращал на это совершенно никакого внимания. Хотя, по сравнению с ударом в спину, который всего полчаса назад Мойше нанесла Хельга, издевки Любавы были, если вдуматься, так, укусами комариными.

- Ну что же, - кивнул Зигфрид, - почему нет? Давайте организуем ужин. Я сам хотел это предложить.

- Зачем тогда дело стало? - вставил я, присоединившись к общей беседе, и был вознагражден пылким взглядом Любавы. Но одновременно меня вновь коснулось колено Хельги, которая невозмутимо изучала какую-то тонкую книжицу. Откуда она ее взяла - ума не приложу. Что-то раньше не замечал я за ней любви к чтению.

- Хозяйка! - рявкнул Зигфрид.

На его зов сразу появилась розовощекая Агнесса. Она была одета в платье с необъятным вырезом, туго спеленавшим ее большие (на мой вкус - так слишком большие) груди.