Сергей Карелин – Пламенев. Книга 4 (страница 9)

Так прошло, наверное, две полных минуты. Я отсчитывал время по ударам сердца, которые были медленными и мощными, как удары кузнечного молота.

Потом пламя начало слабеть. Не резко, а постепенно, как будто изначально заложенной в него энергии стало не хватать.

Я попытался усилить поток Духа, влить больше силы — не помогло. Пламя продолжало гаснуть, тускнеть, будто догорало само по себе, и никакая внешняя подпитка уже не могла этот процесс остановить.

Снова попытался визуализировать лицо Ани, ее улыбку — никакого эффекта. Пламя сжалось до размеров первоначальной искры, потом дрогнуло и вовсе потухло, оставив после себя в груди все тот же знакомый, холодный и безжизненный сгусток.

И сразу, будто плотину прорвало, накатила волна слабости. Не просто усталость после тренировки, а всеобъемлющая истощенность, будто после многочасовой, на грани жизни и смерти битвы.

Мышцы на руках и ногах задрожали мелкой неконтролируемой дрожью, в глазах потемнело, в ушах зазвенело. Я едва удержался, упершись руками в край кровати, чтобы не рухнуть с нее на холодный пол.

Перед тем как сознание окончательно поплыло и отключилось, последним усилием воли заглянул внутрь, внутренним взглядом оценив ту самую искру.

И она была чуть больше, чем до начала этой попытки. Незначительно, на толщину волоса или швейной нитки, но мне — заметно. Ее холодный свет, казалось, стал чуть плотнее, чуть устойчивее.

Этого осознания хватило.

Я не смог даже забраться под одеяло. Просто повалился на кровать навзничь и провалился в сон мгновенно и бесповоротно, как в черную, бездонную яму.

Утром, едва открыв глаза и ощутив нависающий над головой потолок, первым делом вспомнил про искру. Физическая слабость после вчерашней активации еще давала о себе знать — легкой ломотой в мышцах, как после долгого восхождения в гору, и фоновой тяжестью в костях.

Но это не гасило вспыхнувшего внутри энтузиазма — острого и любопытствующего. Метод работал. Нужно было проверить его повторно, закрепить результат, понять закономерности.

Я сел на кровати, спустил босые ноги на холодный пол, принял удобное, расслабленное положение, выпрямив спину. Позволил мыслям, еще вязким ото сна, вернуться к вчерашнему вечеру.

Картинки всплывали легко, почти сами собой. Я сосредоточился не на деталях, а на том общем, теплом и спокойном ощущении легкости и простоты, которое они вызывали в груди.

Примерно через минуту — я отсчитывал ровные удары своего сердца — в глубине грудной клетки отозвалась уже узнаваемая вибрация. Слабая, но отчетливая, как тихое эхо. Искра проснулась, откликнулась на ключ.

Тут же, не меняя дыхания, мягко направил к ней ровный поток Духа. Вибрация немедленно усилилась, стала плотнее, превратилась в уверенную, ритмичную пульсацию в такт с сердцем.

Потом произошел переход: пульсация сгустилась, искра разгорелась изнутри, и белое пламя заполнило тело. Оно горело с той же интенсивностью, что и вчера. Прибавка к физической мощи была ощутимой, но не грандиозной — пожалуй, даже не как между моей нынешней поздней и средней стадиями Плоти Духа.

Зрение и слух обострились, мысли потекли четче и упорядоченнее. Я начал замерять время, отсчитывая секунды по собственному пульсу.

Пламя продержалось три минуты и примерно двадцать секунд. Я пытался подпитывать его сильнее, увеличивая поток Духа до предела, менял ритм дыхания на более частый, концентрировался на образе-ключе — все было бесполезно.

Оно угасло так же резко и необратимо, как и появилось, схлопнувшись внутрь, оставив после себя в груди холодный сгусток и немедленную, сокрушительную волну усталости, которая накрыла с головой. Словно кто-то вытащил пробку из дна моей жизненной силы, и вся энергия утекла в песок за секунды.

На этот раз я не позволил себе просто лечь. Стиснул зубы, заставил напрячься дрожащие мышцы спины и ног и встал. Ноги были ватными, не слушались, в глазах плавали темные пятна. Я дошел до кухни, начал рыскать глазами по полкам, ища хоть какую-то еду.

Нашел заветренный, черствый батон черного хлеба. Разломил его пополам голыми руками и съел, почти не жуя, чувствуя, как грубые корки царапают горло.

Потом увидел корзину с десятком коричневых яиц. Без раздумий разбивал их одно за другим о край глиняной кружки и выпивал сырые желтки и белки.

Потом отрезал от куска в углу толстый ломоть желтого, просоленного сала, проглотил его, почти не разжевывая, и запил большим глотком ледяной воды из кувшина. Еда будто проваливалась в бездонную, ненасытную яму в желудке, не давая чувства сытости или удовлетворения, лишь чуть приглушая внутреннюю дрожь в конечностях и отодвигая наваждение слабости.

Пока ел, обдумывал произошедшее.

Итак, искра давала мощный, качественный, но крайне кратковременный прирост сил. Три минуты с небольшим. После активации — почти полное истощение ресурсов тела.

Если использовать это в реальном бою, нужно либо гарантированно закончить дело за эти три минуты, либо иметь при себе мощный источник быстрого восстановления энергии сразу после отката.

Тут, кстати, могли помочь пилюли Зверя. Концентрированные, они как раз давали быстрый, хоть и «грязный» выброс Духа. Одной-двух должно хватить, чтобы заглушить слабость и восстановить базовую боеспособность хотя бы для отхода.

Значит, в кармане, в походном мешке, всегда нужно носить запас. Минимум три-четыре штуки на каждую потенциальную активацию.

Я внутренним взглядом оценил искру. Она снова стала чуть больше. Значит, регулярная активация и питание Духом постепенно усиливает ее, увеличивает потенциал. Есть шанс, что однажды, после сотен или тысяч таких циклов, она разгорится в постоянное, устойчивое пламя, доступное по первому требованию. Но это дело долгого времени и ресурсов.

Воодушевленный этим выводом, почти инстинктивно захотел попробовать активировать ее снова, прямо сейчас, чтобы проверить гипотезу о росте. Но едва начал собирать волю для концентрации, как смутное, но безошибочное и идущее из самых глубин тела чутье дало понять: бесполезно.

Искра «спала», вошла в период восстановления. Между активациями должен пройти определенный промежуток — час, два, может больше. Пока внутренние резервы, сама ее природа не восстановятся до следующего цикла.

Я не расстроился. Наоборот. Это была система, логичная и предсказуемая, а не каприз или случайность. А систему можно изучать, тестировать, подстраивать под себя и применять с максимальной эффективностью.

Чтобы не терять время попусту, пока тело отдыхало от манипуляций с высшей магией, я начал отрабатывать физические позиции из книжечки Звездного. Сосредоточился на самых сложных переходах между позами последней части третьей главы, стараясь добиться идеальной плавности и точности в каждом движении, чувствуя, как Дух циркулирует по телу.

Мысли, отвлекаясь от Ани и искры, вертелись вокруг сугубо практических задач: нужно будет обязательно попросить у Червина новую партию пилюль. Не только для обычных тренировок и роста стадии Плоти, но и как стратегический резерв на случай вынужденного использования искры в реальном столкновении.

Я успел сделать три полных, медленных и выверенных цикла поз, когда раздался стук в наружную дверь квартиры. Подошел к двери, откинул тяжелый железный засов, скрипнувший на всю прихожую, и потянул дверь на себя.

В проеме стоял мальчишка лет четырнадцати, тощий, как жердь, утопавший в огромном, потрепанном полушубке. Шапка-ушанка съехала ему на ухо. Его широко-раскрытые, испуганные глаза метнулись по моему лицу, потом вглубь квартиры, и он выпалил, не переводя дух:

— Иван Петрович вас к себе требует.

И даже не спросил, тот ли я. Просто выкрикнул поручение и, не дожидаясь ответа, развернулся. Его стоптанные валенки зашлепали по деревянным ступеням вниз, звук быстрых шагов таял в глубине подъезда.

Причину вызова придумывать было не нужно. Червину наверняка интересно, как прошла моя встреча с Игорем, раз вчера я не удосужился к нему явиться. Что же, пускай.

Захлопнул дверь, щелкнул внутренним замком. Переоделся за минуту: сбросил тренировочные штаны, натянул темные шерстяные, простую, но чистую рубаху, сверху накинул плотную куртку. Вышел, тщательно закрыв дверь.

Дорогу до «Косолапого Мишки» я знал уже наизусть — каждый поворот, каждую выбоину. Трактир был открыт, но в этот утренний час казался вымершим.

Воздух пах кислым пивом, печным дымом и влажными опилками. За стойкой, облокотившись на грязную столешницу, дремал бородатый мужик. Я прошмыгнул мимо него, не привлекая внимания, вглубь зала, и дальше в коридор — к потайной двери кабинета Червина.

Постучал костяшками пальцев.

— Входи.

Его голос из-за двери был ровным, без интонаций.

Червин не работал. Ждал меня.

— Саша, — произнес он, — садись.

Я сел, не снимая куртки.

— Рассказывай. Что было вчера на встрече с Игорем Топтыгиным? Каждое слово.

Как и ожидалось.

— Он пригласил познакомиться, — начал я. — Сказал, ему стало интересно посмотреть на того, за кого ты так активно хлопотал, раз уж даже официальный розыск снимал. Мы поговорили. Он был пьян, потом… протрезвел. Использовал Дух, чтобы выгнать хмель. Он похвалил мои навыки. Поболтали немного о городе, о празднике. Я выпил с ним чарку вина из вежливости. Все.

Я решил не упоминать предложение о смене лидера банды: озвучивать его Червину сейчас значило вбить клин между ним и Игорем. А заодно и поставить под сомнение мои собственные мотивы. Пока что в этом не было нужды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь