Сергей Карелин – Личный аптекарь императора (страница 4)

— Авраам Давидович, больному стало лучше, и он ушёл домой, — извиняющимся тоном произнёс дед и развёл руками.

— Ложный визов? — лекарь недовольно сморщился. — У меня-таки столько неотложных дел, но я должен бросать своих больных и тратить своё время на разъезды. Так не делается! В следующий раз отправляйте больных в лечебницу, а не вызывайте нас. Шо вы думаете, нам заняться нечем?

— Прошу прощения, Авраам Давидович. Хотите чаю? — любезно предложил дед.

— Уж не от вашего ли чая человеку стало плохо, а? Есть ощущение, шо ви чего-то недоговариваете, — подозрительно прищурился он.

— Да ну что вы! — искренне возмутился дед. — Ничего запретного у нас нет. Только разрешённые чаи и приправы. Если хотите, можете сами проверить.

— Вот ещё! Из-за вас мы и так много времени потратили зря. А время — деньги, знаете ли.

Он бегло взглянул на меня, развернулся и вышел. Второй, до этого просматривающий что-то на своём телефоне, последовал за ним.

— Э-х-х, ну и денёк, — тяжело вздохнув, проговорил старик, когда железная повозка скрылась за поворотом. — Как твоя голова?

— Лучше, — я потрогал шишку.

Не уменьшилась, но и не болит. Ещё денёк-другой, и рассосётся. Следующую порцию маны потрачу на себя. Надеюсь, она быстро восполнится хотя бы до прежнего уровня. Как показала практика, на одну несложную манипуляцию её вполне хватает.

— Ты меня сегодня удивил, — дед внимательно посмотрел на меня. — Откуда рецепты взял? Неужели сейф взломал? Или ключи украл?

— Ничего я не взламывал и не крал! Думай, что говоришь, старик! — вспылил я. — И никаких рецептов не знаю. У тебя же на каждой коробке написано название и полезные свойства. Вот и смешал то, что может помочь.

Это объяснение я приготовил, когда увидел надписи. Правда, они так сильно сужали реальные свойства растения, что не стоило на них даже внимания обращать.

— Смешал, — передразнил он. — Так смешал, что чуть человека не угробил.

— Он бы и сам умер. Ты что не видел, в каком он состоянии? Теперь же он проживёт гораздо дольше.

Старик продолжил ворчать, но я его уже не слушал. Обошёл всю лавку. Ничего особенного. За полками небольшая подсобка с туалетом и склад с мешками набитыми сухими травами.

— Идём домой. Рабочий день закончился, — устало проговорил старик.

Мы вышли из лавки, которая снаружи выглядела не лучше, чем моя конюшня в прошлой жизни, когда я поселился в заброшенной башне: обшарпанные стены, окна в трещинах, поросшая мхом крыша. М-да уж, попал так попал. Ну ничего, я из любой ситуации выкручусь. Но сначала нужно узнать как можно больше и адаптироваться к новым реалиям.

— Слушай, старик… — начал было я, но он грубо прервал меня и ткнул локтем в бок.

— Какой я тебе старик⁈ Дождёшься — выпорю, как в детстве!

— Ну, ладно-ладно, — примирительно поднял руки. — Дед, а почему ты сказал, что мне могут голову снести из-за каких-то дневников?

Старик, прищурившись, недоверчиво покосился на меня.

— Как это «почему»? Запрет на то и запрет, что его нарушать нельзя. Если дознаются, что мы снова аптекарским делом занялись, то… даже страшно подумать, какое ещё наказание нам придумают. И так уже маны лишили. В следующий раз головы полетят.

— А кто маны лишил? — заинтересовался я.

— Шурик, ты издеваешься надо мной⁈ Поколочу — мало не покажется, — старик сжал кулак и показал мне.

Нужно быть осторожнее, а то психованный старик полезет в драку. Я, конечно же, его не боюсь, но бить пожилых всё же неправильно. К тому же он теперь мой родственник.

Пока мы молча шли вдоль оживленной дороги, я внимательно осматривался. Некоторые здания мне были знакомы — память прежнего Шурика подсказывала. Вот банк — самое роскошное строение из всех, что я здесь видел. Там женская гимназия — белое одноэтажное здание с колоннами. Храм, магазин, почта.

Вспомнил, что железные повозки называются автомобилями. Короче, пешая прогулка до дома пошла мне на пользу. Я даже издали узнал дом, в котором мне предстоит жить.

По всему было видно, что когда-то это был довольно роскошный особняк с большим садом, огороженным высокой, искусно сделанной оградой. Теперь же дом представлял жалкое зрелище: ограда покрыта ржавчиной, краска на стенах облупилась и местами осыпалась, каменная плитка на крыльце потрескалась, ставни покосились.

Мы зашли в дом, и я убедился, что и внутри всё также убого как и снаружи. Что же случилось с этими людьми? Почему они так сильно обнищали? Память возвращалась обрывками и неясными образами, поэтому трудно было что-то понять из всей этой мешанины.

— Григорий Афанасьевич, Сашка, вы уже вернулись? — к нам навстречу поспешила худая, болезненного вида женщина.

Она заправила прядь светлых волос за ухо и поцеловала меня в щёку. Ага, да это же мать Шурика. А зовут её… Лидия. Всё-таки кое-что можно вытянуть из клубка воспоминаний.

— Лида, ты опять у Завьяловой была? — строго спросил дед. — Я же запретил тебе ходить к этой ведьме!

— А что делать? — всплеснула она руками. — За обучение Насти не хватало пары сотен. Пришлось ману продать.

— Ты так себя угробишь, а Настя может и в обычной школе учиться. Не обязательно в гимназии, — проворчал дед, стягивая поношенные ботинки.

— Приданого у неё не будет, так что пусть хоть хорошее образование получит, — еле слышно ответила она. — Иначе не сыскать ей достойной партии.

Дед повздыхал, но больше ничего не сказал. Похоже, с деньгами у них проблемы гораздо серьёзнее, чем я сначала думал. Но меня заинтересовало другое.

— Мать, а как ты продаёшь свою ману?

Та удивлённо взглянула на меня и перевела взгляд на деда.

— Он сегодня ударился головой. Я думал помрёт, но ничего, оклемался. Только ведёт себя странно, — вполголоса пояснил он.

— Вообще-то я всё слышу… старик, — сказал я и смерил его недобрым взглядом.

— Во! Слышишь, как называет. Совсем страх потерял.

— Помрёт⁈ — всплеснула руками Лидия. — Сынок, где болит? Голова кружится? Может, к лекарям?

Она принялась осматривать меня и ощупывать голову, пока не нашла шишку.

— Ох ты батюшки-и-и, Сашенька! Пойдём к лекарям. Я завтра снова к Завьяловой загляну, деньги будут, — она взяла меня за руку и потянула к двери.

— Да, всё нормально. Это просто шишка. Уже ничего не болит, — отмахнулся я. — Ты мне про ману расскажи.

Меня этот вопрос заинтересовал, так как сильнее всего беспокоило отсутствие энергии. Без неё я не смогу использовать свои алхимические способности.

— Да что рассказывать? Сам всё знаешь. Как только приложит Завьялова к моей груди тот артефакт, так у меня душа в пятки уходит. С каждым разом всё страшнее терять ману. Кажется, что источник настолько опустошится, что совсем исчезнет.

Мы зашли в столовую, и я с наслаждением втянул носом аромат чего-то вкусного. Только сейчас понял, насколько проголодался.

Обычно я обедал в харчевне Урюка, единственное ближайшее к моей башне придорожное заведение, в котором к тому же никто не интересовался личностями посетителей. У него и продукты покупал. Все же завтрак и ужин предпочитал готовить сам — я не особо привередлив в еде.

К тому же я не мог нанять прислугу и даже кухарку. Слишком опасно было со мной жить. Все зелья и эликсиры я проверял на себе, поэтому то вспыхивал, словно спичка, когда например испытал эликсир «Вулкануса», то превращался в огромного вепря благодаря зелью «Превращения».

Вообще «Вулканус» опасен только для тех, кто нападает. Тот же, кто выпил эликсир, вообще не чувствует жара. А зелье «Превращения» изменяет только внешний вид, разум остаётся человеческим.

Однако после одного случая, я зарекся его использовать. В тот раз я обратился в горгулью и улетел на остров Забытых костей. Потом полгода до дома добирался. А всё потому, что я действительно, вообразил себя горгульей и искал место, где бы свить гнездо, пока действие зелья не закончилось. Жуть, короче.

— Что за артефакт? И зачем Завьяловой твоя энергия? — спросил я и приоткрыл крышку супницы.

М-м-м, мясная похлёбка. Как же аппетитно пахнет. Даже слюнки потекли.

— Артефакт «Поглощения» забирает чужую ману и отдаёт владельцу. Завьялова тратит мою ману на поддержание своей молодости. Ей уже лет сто, а выглядит на тридцать… Саша, может, все же надо лекарю показаться? — озабоченно спросила женщина, снова взглянув на мой шишак.

— Со мной всё хорошо. Давайте лучше поедим, — я облизнулся и похлопал по урчащему животу.

На столе, кроме супницы, стояли блюдца с маринованными и свежими овощами, а также два вида хлеба. Еда, конечно, не слишком разнообразная, но в последние годы я не был привередлив в еде. Так что всё хорошо.

Вскоре к нам присоединились старик и девушка. Память подсказала — это была младшая сестра Настя. Хорошенькая и глазки умные. Надо подружиться. Кто-то же должен ввести меня в курс дел.

Лидия открыла супницу, и дед тут же напрягся.

— Ты что, мяса купила?

— Да. Давно не ели. Немного денег осталось после оплаты обучения, поэтому с Настенькой зашли на базар, — пояснила Лида.

— Э-хе-хе, если бы Дима узнал, что я его детям даже мяса не могу купить… — старик печально покачал головой.

— Григорий Афанасьевич, вы и так много для нас делаете, — Лидия положила в его тарелку самый большой кусок мяса. — Если бы не ваша лавка — нас бы давно из дома выкинули.

В процессе разговора я понял, что Дима — это мой отец, а дед — его отец. Папаша моего тела пропал несколько лет тому назад, и никто не знает, жив он или мёртв.