Сергей Карелин – Лекарь Империи (страница 2)
В тяжелых случаях дышать становилось почти невозможно, температура зашкаливала, а жизненные силы, та самая «Искра», таяли на глазах. Особенно тяжело ее переносили дети. Взрослые либо отделывались легким недомоганием, либо вообще не замечали, что болеют, таская заразу дальше.
Пик болезни приходился на четвертый-пятый день, и вот тут уж как повезет — либо на поправку, либо… В общем, шансы пятьдесят на пятьдесят, если вовремя не начать лечение. А лечение было так себе — постельный режим, травки-муравки, да магическая подпитка, если целитель попадется толковый.
Считалось, что если пик пройден, то можно выдыхать. Этакая местная версия нашего гриппа, только с магическим вывертом и куда более опасная.
Наши размышления прервал резкий сигнал из эфирного коммуникатора.
— Бригада триста двенадцать, срочный вызов! Мужчину ударило током, без сознания! Улица Вязовая, дом семь, квартира пятнадцать! — прозвучал взволнованный голос диспетчера.
Адрес был недалеко от нас, буквально в паре кварталов.
— Сергеич, газуй! — рявкнул Григорий, тут же забыв о своих мелких обидах. — Вязовая, семь! Быстро!
Через десять минут мы уже влетали в обшарпанный подъезд старой пятиэтажки. Пока мы, гремя ящиками, поднимались на четвертый этаж, Григорий не переставал причитать:
— Десять минут! Десять минут мы ехали! Да он там уже наверняка окочурился, если током шарахнуло как следует! Слишком долго!
Его пессимизм, если честно, уже начинал подбешивать. Дверь в пятнадцатую квартиру была распахнута настежь. Из глубины доносились приглушенные всхлипы. На пороге нас встретила перепуганная женщина средних лет, с заплаканными глазами.
— Господин лекарь, скорее, помогите! Муж мой… он… — она махнула рукой вглубь квартиры.
Мы и так уже видели проблему. В узком коридоре, почти у самого входа в туалет, на полу лежал мужчина. Над ним, склонившись, сидел парень, по ощущениям — старший сын, и ритмично надавливал ему на грудь. Непрямой массаж сердца, причем, судя по всему, вполне грамотный.
Мы с Григорием буквально вломились в коридор. Григорий, видимо, решил в этот раз реабилитироваться и показать свое неоспоримое превосходство.
— Молодец, парень! — неожиданно громко и даже с какой-то фальшивой бодростью похвалил он того, кто делал массаж. — Считай, жизнь ему спас! Сердце бы давно уже встало без твоей помощи! А ну-ка, дай я!
Он буквально отпихнул парня и сам принялся за «реанимационные мероприятия».
С профессиональной точки зрения, действия Григория вызывали у меня, мягко говоря, недоумение. Он принялся хаотично «вбивать» энергетические импульсы в грудную клетку пострадавшего, перемежая это какими-то пассами руками, которые, по его мнению, должны были «разогнать кровь» или «пробудить Искру».
Все это напоминало скорее шаманские пляски, чем осмысленную медицинскую помощь. Я видел, что его энергия расходуется впустую, не достигая цели, а лишь создавая ненужную суету. Сердце мужчины, если и пыталось как-то реагировать, то эти хаотичные толчки ему точно не помогали.
Я понял, что пациент не приходит в себя, а наоборот, его состояние ухудшается. Кожа приобретала все более выраженный синюшный оттенок.
— Григорий, подожди! — я подскочил к мужчине, быстро проводя руками над его грудью. «Сонар» заработал. Картина была неутешительной, но не той, которую ожидал Григорий.
Сердце слабо, но билось! Аритмично, на последнем издыхании, но билось!
А вот легкие угасали. Они были темными, почти не пропускали энергию. Это была не первичная остановка сердца, а остановка дыхания, которая вот-вот приведет к фатальной остановке кровообращения! Нужно было срочно спасать легкие!
— Тут не сердце, Григорий! Легкие отказывают! — крикнул я.
Но Григорий, войдя в раж спасителя, меня не слышал или не хотел слышать. Он продолжал свои бесполезные манипуляции.
— Дай сюда! — я решительно отпихнул его в сторону.
— Ты что творишь, адепт⁈ — взревел Григорий, но я его уже не слушал.
Пришлось действовать быстро и на грани своих нынешних возможностей. Я приложил ладони к груди мужчины, концентрируясь на легких. Нужно было послать мощный, но точный магический импульс, чтобы заставить их снова работать, раздышать их. Это потребует значительного куска моего и без того небольшого «резерва Искры», но выбора не было.
Первая попытка — ничего. Энергия ушла, а эффекта ноль. Вторая — лишь слабое подрагивание.
Черт! Еще порция маны впустую, а результат мизерный!
Силы на исходе, а мужчина угасал на глазах. Время шло на секунды. Я видел, как тускнеет его «Искра», как холодеет его кожа. Напряжение было почти физически ощутимым.
Родственники замерли, боясь дышать. И вот, когда казалось, что все кончено, когда я уже почти отчаялся, я собрал последние остатки своей энергии, буквально выскребая их со дна своего истощенного «источника», всю свою волю, весь свой прошлый опыт и послал еще один, отчаянный импульс…
Есть! Легкие дернулись, потом еще раз, и мужчина сделал первый, судорожный, хриплый вдох! Потом еще один, уже глубже!
Я почувствовал, как внутри меня стало совсем пусто, будто выключили свет — мана почти закончилась. Но это была приятная пустота победителя.
Он мгновенно пришел в себя, закашлялся, открыл глаза. К нему тут же бросилась жена, заливаясь слезами.
— Вася, Васенька! Я уж думала, все, помрешь! — причитала она, обнимая его. — Сколько раз говорила, не лезь ты сам в эти розетки! Вызови мастера, заплати! Нет же, все сам, все сам!
Мужчина, уже вполне осмысленным взглядом посмотрел на меня и прохрипел:
— Спасибо, господин лекарь… Ты… ты мне жизнь спас…
Я лишь устало улыбнулся. Приятно, конечно, но сил почти не осталось. Каждое такое вмешательство, особенно требующее такой мощности и точности, буквально высасывало мой скудный адептский аккумулятор. Сейчас я чувствовал себя как выжатый лимон, хотелось только одного — упасть и не двигаться пару часов, пока «Искра» хоть немного не восстановится.
Через несколько минут, когда первоначальный шок прошел и мужчину немного привели в чувство, Григорий, все еще недовольный и явно раздосадованный тем, что его снова обскакал какой-то адепт, принялся заполнять «Протокол выезда».
Бурчал что-то себе под нос, но уже не так громко. Я стоял рядом, осматривая квартиру. Обычная трешка в старом доме. Небогато, но чисто и уютно. Типичная семья среднего достатка.
И тут я заметил его. В полутемном коридоре, за углом, прятался мальчик лет семи-восьми. Маленький, худенький, с большими испуганными глазами. Он явно боялся выйти в комнату, где сидели мы и его только что чуть не умерший отец.
И он кашлял. Тихо, но настойчиво.
Мать ребенка, заметив мой взгляд, как-то виновато улыбнулась.
— А это Сенька наш… Тоже вот, прихворнул, — сказала она, и в голосе ее прозвучала знакомая тревожная нотка. — «Стеклянная лихорадка» эта, будь она неладна. Сенька, иди сюда, не бойся, господин лекарь хороший.
Мальчик отрицательно замотал головой и еще глубже забился в тень.
— Да мы уж думали, все, пик прошел, — продолжала женщина, понизив голос. — Вроде на поправку пошел. Только кашляет еще…
Но мне этот кашель сразу не понравился. Он был каким-то глухим, надсадным, совсем не похожим на тот самый «стеклянный» кашель, о котором трубили по всем углам. И в нем слышались какие-то тревожные, хриплые нотки.
— Можно я его осмотрю? — попросил я как можно мягче. — Подойди, пожалуйста, Сенька, я не обижу.
Мать снова позвала сына, и тот, помедлив, все же высунулся из-за угла и опасливо подошел ко мне. Я быстро, чтобы не напугать, провел рукой по его спинке, якобы слушая дыхание.
Лазурных пятен, характерных для «стекляшки», не было.
— А пятен у нас и не было почти, — тут же знающим тоном заявила мать. — В интернете пишут, они не всегда бывают. Особенно если форма легкая.
Я кивнул, продолжая свои манипуляции. Мой «Сонар» уже заработал, сканируя маленькое тельце. Пришлось приложить усилия, чтобы хоть что-то разглядеть. И то, что я увидел в его легких, заставило мое собственное сердце болезненно сжаться. Я ничего не сказал, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, но внутри все похолодело.
— Послушайте, — я повернулся к родителям Сеньки, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, но в то же время настойчиво. — Боюсь, у вашего сына не «Стеклянная лихорадка». Это кое-что другое. И, похоже, нечто более серьезное. Его нужно срочно госпитализировать для обследования.
Глава 2
Мать Сеньки, услышав мой вердикт о госпитализации, удивленно вскинула брови. На ее лице отразилась целая гамма чувств: от испуга до легкого раздражения.
— Господин лекарь, — осторожно произнесла она. — Вы, конечно, мужа моего спасли, спасибо вам огромное, от всего сердца! Но вы уж палку-то не перегибайте. Какая госпитализация? Ему же лучше! Он почти не кашляет уже!
Тут же, как черт из табакерки, в разговор встрял Григорий, который, видимо, только и ждал момента, чтобы снова блеснуть своим авторитетом.
— Да вы его не слушайте, женщина! — махнул он рукой в мою сторону. — Он всего лишь адепт! Что он там понимать может? «Стекляшка» — она и есть «стекляшка». Пик прошел, значит, скоро совсем на поправку пойдет. А этот вам сейчас наговорит!
Сенька, услышав страшное слово «больница», тут же подскочил, как ошпаренный, и с криком «Не хочу в больницу! Не пойду!» пулей вылетел из комнаты и снова скрылся в коридоре.