Сергей Карелин – Из золота в свинец 4 (страница 12)

— Мы тоже… все… — запыхавшись, ответил он.

Затем Рома мельком осмотрел оба тела, проверил карманы и достал по небольшому продолговатому цилиндру у каждого.

— Что это? — подошел он ко мне, протягивая цилиндры, внешне напоминающие черные сигареты. — Они все пытались их ко рту поднести, но вряд ли чтобы закурить.

Я присмотрелся, используя свой дар, и узрел внутри несложный узор. Артефакт передавал звук. Эти двое пытались сообщить о нашем вторжении, но, благодаря боевым качествам моего друга, пока никто об этом не знал. В данный момент они были неактивны. Срабатывают, либо если начать в них говорить, либо если ты алхимик и умеешь манипулировать узорами артефактов.

— Подержу пока у себя, — забрал оба у Романа. — Еще пригодятся.

Перешагнув через тело охранника, перелез через поваленный стол. Под ногами захрустели голубые кристаллы, зазвякали разбросанные инструменты. Подошли с Романом к девушке.

— Не знаю, кто вы, ребята, но спасибо вам, — вытерла кровь из-под носа брюнетка. — Это место — настоящий ад. А этим… — она показала рукой с обломанными ногтями на цистерну с розовой жидкостью, — нас пичкают постоянно, чтобы мы не приходили в себя. Ублюдки… Каждому бы харю расцарапала…

— С местью придется подождать, — остановил ее, видя, как она начинает свирепеть. — Ты знаешь, где комната триста семь?

От одного упоминания номера девушку передернуло. Она попятилась, закрываясь руками, будто ей в лицо бил холодный душ или лупил прожектор, уперлась спиной в ножку перевернутого стола и вздрогнула.

— З-знаю… — заикаясь ответила она. — Это личная комната Воронова, а его вкусы очень специфичны. Мало кто возвращается оттуда. А кто возвращается… уже никогда не становится прежним.

— Больной ублюдок… — прошептал Рома.

И я был с ним полностью согласен.

— Проведи нас туда, и мы разнесем это место по кирпичику, — пообещал ей.

Девушка сжала кулаки, сцепила зубы, борясь с собственным страхом, но затем кивнула, совладав с ним.

— Идите за мной.

Мое зелье, показывающее жизненные токи, еще действовало, но на небольших дистанциях. К счастью, их пока хватало, чтобы обнаружить охрану за углом или слугу с подносом или тележкой. Прячась в нишах, заскакивая с помощью пропуска охраны в пустые комнаты, иногда вырубая особо подозрительных слуг или бойцов Воронова, мы добрались до триста седьмой комнаты.

Вход в нее прятался за портретом Давида Воронова. В полный рост. Юноша с белом костюме даже тут выглядел коварным и двуличным, словно змей-искуситель. На лице кривая ухмылка, в одной руке трость, а вторая за спиной — точно держит кинжал или ампулу с ядом.

Портрет располагался в центре длинного коридора на третьем этаже. Стены были обиты бархатом вишневого цвета, на полу — красный ковер с желтым узором.

Девушка, едва указав нам на портрет, исчезла. Думаю, спряталась в одной из обнаруженных пустых комнат. И правильно. Совсем скоро здесь будет жарко.

Скорее всего, портрет отходил в сторону, если потянуть за секретный рычаг или нажать на потайную кнопку. Но у меня не было никакого желания их искать. Достал Морвину и несколькими быстрыми ударами превратил полотно в лохмотья.

Нашему взору открылась дверь.

— Двое охранников внутри, — предупредил я Романа, — третий, видимо, Вячеслав.

Друг кивнул и с ноги выбил дверь. Я вбежал в комнату первым и чуть не споткнулся на самом пороге от ударившего в ноздри металлического запаха крови и человеческих испражнений.

Это была не просто комната. Это была пыточная! На стенах висели различные пилы, ножи, колья, сверла. У стены напротив стоял саркофаг с иглами внутрь. Слева — пустая дыба, рядом — железное ведро и клетка с крысами, явно злыми и голодными. И повсюду кровь. Старая, новая, въевшаяся, размазанная. По центру и немного справа от меня высился на небольшом пьедестале прикрученный к нему стул. А на нем — едва живой Славик. Весь избитый, в кровоподтеках и порезах, на нескольких пальцах не хватало ногтей.

Воронов мне за это заплатит!

Глава 7

Когда я вошел, то замер, пораженный увиденным. Если это помещение создал Давид Воронов, как и тот эликсир, то он действительно глубоко безумный человек. И если в его руки попадет хоть чуточку настоящей власти, то этому миру сильно не поздоровится.

Я вспомнил его отца (или все же деда?), который ради своей прихоти убил собственного учителя в гимназии двести лет назад. Он же погубил сотни и тысячи алхимиков, в том числе учившихся в той гимназии. В общем, яблочко от яблони недалеко укатилось.

Следом за мной в комнату ворвался Роман. Два охранника, оба в серых костюмах, выхватили пистолеты и направили на нас.

— Блин… — ругнулся Рома, поднимая руки.

А я этого делать не стал.

— Руки в гору! — рявкнул тот, что был более коренастым, и качнул в мою сторону пистолетом.

Еще буду я пугаться какой-то варварской пукалки, начиненной порохом и лишенной всякого изящества.

— А то что? — спросил с угрозой в голосе, медленно засовывая руку в карман.

— Пристрелю! — зло процедил коренастый.

Второй, высокий и рыжий, с веснушками на горбатом носу, предостерег товарища:

— Стой! Это же Исаев… Его приказано доставить живым.

— Без ног он не умрет, — направил первый охранник оружие мне в правое колено.

Он не сводил с меня испытующего взгляда. С этим брюнетом мы словно оказались на рыцарском турнире и неслись навстречу друг другу с копьями наперевес. Кто моргнет или отведет глаза первым, тот вылетит из седла, как пробка от игристого вина.

Я отводить взгляд не собирался. Сказал ему, сжав в кулаке в кармане артефакт:

— Ты не выстрелишь. Как и твой друг.

— Опять начинается… — страдальчески вздохнул за правым плечом Роман.

Да, не в первый раз он становился свидетелем, как я вступаю в подобный поединок. А что он хотел? Чтобы я поднял руки, как и было сказано? Во-первых, перед какими-то простолюдинами с пороховыми пукалками я стелиться не собирался. Во-вторых, едва я подниму руки, мы проиграем и окажемся полностью во власти Давида Воронова. А эта участь, судя по виду измученного Славика, куда хуже смерти от куска свинца.

— Это еще почему? — рявкнул коренастый.

Я спокойно держал его взгляд, а вот он все больше волновался. Его палец нервно дрожал на спусковом крючке, а пот начал заливать глаза. Рыжий рядом тоже не был образцом самоконтроля. На их лицах отчетливо проступали непонимание и страх от того, что я не склоняюсь перед их властью. Мнимой.

— Потому… — медленно начал я, вытаскивая руку с артефактом из кармана, — что для выстрела тебе нужны целые сухожилия.

— Что? — хором спросили все трое, включая Романа.

А я силой воли направил действие гравитационного артефакта на их оружие, мгновенно многократно увеличивая их вес с килограмма до тонны. Несколько Нитей выстрелили из артефакта и на миг оплели оружие, после чего сила тяжести резко согнула кисти вражеских рук. В полной тишине пистолеты гулко бухнулись на пол. Одновременно с этим раздался тошнотворный треск порванных сухожилий.

— А-а-а!!! — завопили от боли рыжий с коренастым и осели на пол, держась за безвольно болтающиеся ладони. По их лицам полились слезы.

Роман сразу сообразил и закрыл за нами дверь.

— Такая комната точно хорошо звукоизолирована, — сказал он. — Можно хоть колени им прострелить, и никто не услышит.

— Ты хочешь прострелить им колени? — удивился я его словам, отпинывая подальше пистолеты, вновь принявшие нормальный вес.

— Что? Нет конечно! — сразу замотал головой Роман, затем оглядел стены, увешанные пыточными инструментами. — Хотя после того, что я увидел в особняке… Это меньшее, что они заслужили.

Да, я был с ним согласен, но это я… От Романа такой кровожадности не ждал.

— Ты меня пугаешь, Ром. Я на тебя плохо влияю, — произнес, подходя к безвольно склонившему голову Славику. — Займись пока этими двумя, а я позабочусь о Вячеславе, хорошо?

— Да-да, конечно, — опомнился Роман. Опомнились и люди Воронова, начали вставать, угрожающе выставив неповрежденные руки вперед, но мой друг парой сильных ударов отправил их в мир грез. Потряс ушибленным кулаком и продолжил: — Это не ты, Макс, на меня так влияешь, а сам мир. Он совсем не такой, каким я его себе представлял. — Он снял со стены веревку и принялся связывать врагов по рукам и ногам. — Раньше я знал, где зло, а где добро, а теперь… Всех алхимиков считал шарлатанами и мошенниками, но вижу, как ты… Да не дергайся! — пристукнул он по спине начавшего снова приходить в себя коренастого брюнета. — Как ты помогаешь людям своими зельями. И не только. Калечишь своих врагов, чтобы спасти друзей. Добро это или зло? Я уже не понимаю. Я окончательно запутался.

Пока он говорил, я осматривал брата Лизы. Он сидел в одних штанах на дурацком, неудобном деревянном стуле, скованный по рукам и ногам крепко затянутыми ремешками. Левая бровь рассечена и набухла от удара чем-то тяжелым с острыми гранями. Скорее всего, это след от трости Воронова. На груди длинные порезы, еще сочащиеся кровью. На шее синяки от пальцев, один глаз заплыл и ничего не видел, второй был просто закрыт, потому что Славик потерял сознание. Проверил пульс — он был, а это главное.

Я внимательнее осмотрел его. Если коротко, истязали парня долго и со знанием дела. Столь ужасным пыткам, которые пришлись на долю Славика, далеко не всех врагов подвергают.