Сергей Карелин – Хроники Священного союза (страница 9)

– Превосходно, дорогая! Но не идеально… – пожурил он ее, пытаясь разозлить.

– Я знаю, кто поможет мне подтянуть навыки владения клинком, – парировала она, нисколько не смутившись его внезапным появлением, и быстро вложила меч в ножны. – Я скучала по тебе, дорогой! – выдохнула она, бросаясь ему на шею.

– Знаю, – ответил он, заключая ее в объятия и кружа по палатке, так что зажженные свечи пустились всполохами пламени в пляс вслед за ними.

Вот теперь это была его Энея, добрая и любящая сестра. Теплом в сердце звучал ее голос и радовал глаза блеск родных изумрудных глаз. Они были двойняшками, но Доргар в шутку всегда звал Энею младшей сестрицей, ведь она родилась минутою позже Доргара.

– Почему ты здесь? – прямо спросил он ее, отстраняя на длину рук и придерживая за плечи. Он как будто боялся, что она может исчезнуть, раствориться в согретом ее улыбкой и ромашковым запахом вороненых волос воздухе, словно призрак, унося за собой это чувство уюта и родного дома.

– Война, – ответила она и отвела глаза, потому что это была лишь отчасти правда. – И я не видела тебя давно! Ты не рад меня видеть? – она прошлась по палатке, хитро прищурив глаза и сложив руки крестом на груди, посмотрела на него, склонив голову.

– Рад, – тепло ответил Доргар. – Я беспокоюсь за тебя… – тут же бросил он уже давно мучащие его слова.

– Со мной все будет в порядке. Все как всегда, – серьезно ответила она и увидела, как он поморщился ее ответу.

– Ты играешь с огнем! – зло бросил он и протер лицо руками, как бы смывая дневную усталость, что накопилась за день.

– Теперь другого пути нет, – спокойно ответила она.

– Да, – кивнул он.

– Пойми же, Доргар! Я всегда преследую интересы нашего рода! Все к чему я стремлюсь – это наше благополучие, твое и мое!– она быстро подошла к нему и взяла его за руку. – Я достигла много, как и ты. Наше положение сильно, как никогда. Мы не можем подвести его, не теперь, когда мы так близки к абсолютной власти в этих землях! Я.…хочу отомстить им! Всем, чтобы они захлебывались кровью, плевались ей, чтобы вороны рвали их тела и клевали глаза! Кровь можно смыть только кровью! – она в ярости вцепилась ему в плечи, грозно сверкая глазами.

– Ты права, Энея, час расплаты близок, – Доргар усмехнулся, попав под влияние ее чувства мести, которое было их общей слабостью.

– Я уйду ночью, когда лагерь заснет, – ответила она, успокаиваясь.

– Посланец Аголорда… – пробормотал Доргар, понимая, что воин, направленный чтобы остановить искателя амулета, это его сестра.

– От тебя ничего не утаишь, – кивнула она, опускаясь на тюфяк. – Его нужно остановить. От этого зависит наше с тобой будущие.

– Будь осторожна, – просто пожелал ей брат.

– Все как всегда, – ответила она.

Он опустился рядом с ней, и положив голову ей на колени, закрыл глаза. Она ласково взъерошила его волосы и мягким бархатным голосом запела:

«Шелест крыльев стих в ночи,

Меркнет свет скупой свечи,

Ворон тенью сел на тис,

Смотрит черным глазом вниз».

Эта тихая песня, сочиненная Энеей у походного костра, стала их уютным пристанищем, единственным напоминанием о былых временах, когда были живы родители. Доргар погрузился в воспоминания. Они никогда не говорили о родителях, словно боясь потревожить оставшиеся в памяти тени, которые легко мог развеять в прах ветер пустых и незначительных слов. Он вспомнил старого мага, что спас их, развалины родового замка и девочку с бледным, но решительным лицом, держащую кинжал в побелевших пальчиках… готовую защищать их жизни до последнего вздоха…

"Расскажи мне, ворон-друг,

Будет ли разорван круг?

В хороводе тусклых дней,

Как мне быть с бедой моей?

Боль, разруха, детский плач,

От меня ты глаз не прячь,

Чую, близиться гроза,

Я уже не вижу зла.

Кровь и боль, сердца в клешнях,

Мною движет месть и страх,

Ты уйми мою печаль,

Сердце к сердцу, к стали сталь.

Но пусты его глаза.

Ворон в ней не видит зла.

Ночь начало всех начал,

Взмах крыла и ты пропал!

Ты живи тоской своей,

Но сомнения не сей,

Сердце встрепенется вновь

Если в нем жива любовь."

Она закончила и осторожно положила голову уснувшего брата на тюфяк. Затем неслышно собралась и выскользнула в ночь. Ее ждал человек, ищущий амулет. Через несколько минут из лагеря выехал всадник, плотно закутавшийся в длинный плащ, скрывающий лицо под опущенным забралом и направился в сторону Драккара

Доргар открыл глаза и с тоской уставился в потолок палатки. Потрескивали свечи, и ночь казалась бесконечной.

Глава 5 «Тайны родового проклятья».

День прошел спокойно. Хэгаст с Алтеем отмахали добрых тридцать миль и в сумерках остановились на ночлег в придорожной таверне, определив лошадей под присмотр рябого тощего конюха, жевавшего табачный лист. Выцветшая под дождями и солнцем вывеска изображала пузатую бутылку и деревянный костыль, а кривая надпись гласила – "У хромого солдата".

Выбеленное глиной двухэтажное здание таверны внутри оказалось уютным. Весело потрескивал камин, обволакивая зал, украшенный свежими пучками полевых цветов и душистых трав, мягким теплом.

Переступив порог, Хэгаст краем глаза оценил пяток головорезов, развалившихся в клубах табачного дыма за небогатым столом, большую часть которого занимало аккуратно сложенное оружие. В таверне было пристойно, – стены подновлены побелкой, столы накрыты дешевенькой тканью, пухлый розовощекий кабатчик, заросший окладистой бородой, весело отшучивался от посетителей, протирая тряпкой кружки и миски, а за его спиной, у раскаленной жаровни, скворчащей и брызгавшей маслом, суетилась маленькая женщина в красном платке с простым крестьянским лицом.

Было на удивление тихо, хотя по лавкам вдоль накрытых столов народу сидело в достатке. Лишь изредка атмосферу общего умиротворения нарушало тарахтение игральный костей, кружившихся в плашке, цокот оловянных ложек, да писк пары миловидных официанток, промеж дела ухваченных в порыве чувств посетителями.

Все было обыденно и спокойно, и даже сверх меры, поскольку официантки отбивались от рук вяло и мало смеялись, бабники не проявляли чрезмерной настойчивости, игроки, казалось, были трезвы, как протертое кабатчиком стекло, а головорезы молчали, отрешенно глядя сквозь дым поверх разоренного стола.

Друзья прошли в зал и, чтобы не привлекать лишний раз к себе внимание, устроились в углу. Увидев подорожную, хозяин таверны, гремевший деревянной ногой при ходьбе, понимающе кивнул и заявил, что все сделает в лучшем виде. Он лично подал друзьям ужин, довольно сносный сыр, индейку и вынутый из печи душистый хлеб, при взгляде на который сами собой текли слюнки.

Ели они, не спеша, давая хозяину время подготовить комнату. Запив все отменным пивом, Хэгаст расплатился с трактирщиком. Они уже собирались подняться наверх, в подготовленную хозяйкой комнату, когда дверь в таверну резко распахнулась. На пороге стояла девушка лет двадцати, судя по модной среди аристократов бледности припудренного лица, и дорогой одежде, дворянка. Она беспомощно оглядела таверну большими фиалковыми глазами и пытаясь восстановить дыхание, ухватилась за стойку. Тонко выделанный дублетик был залит кровью, рукав порезан, на щеке кривая царапина. Девушка еле стояла на ногах, мертвой хваткой побелевших пальчиков сжимая край стойки. Таверна удивленно затихла.

– Помогите, – выдохнула наконец она и опустилась на стул.

– Что случилось, леди? – тут же поинтересовался Хэгаст, подходя к ней и чуть склоняя голову в знак приветствия.

Алтей тенью встал за его спиной. Девушка скользнула по друзьям усталым взглядом и заметив знак королевского гонца, с надеждой вцепилась в его руку и быстро заговорила, как будто боясь, что он может исчезнуть:

– Я леди Дорна Мэй. Я возвращалась в Меркон, в свой замок, недалеко отсюда. По дороге на нас напали разбойники, это недалеко… – захлебываясь рассказывала она.

–– Мои охранники еще бьются!Господа, помогите!? – сказала она, потянув Хэгаста. Он чуть задержал ее, судорожно пытаясь просчитать ситуацию.

– Это не мое дело, но у нас важное поручение… мы не можем отвлекаться… – неуверенно прошелестел Алтей. Понимая, что отчасти он прав, Хэгаст снова посмотрел на девушку и решился:

– Показать сможете? – спросил он, направляясь к дверям.

– Смогу, – обрадовалась она и покачнулась от слабости.

Хэгаст машинально поймал ее за талию и придержал, встретив теплый и благодарный взгляд фиалковых глаз. Удивительно прекрасных глаз…

– Вы ранены? – тут же спросил ее он.

– Это не моя кровь – тут же успокоила она, оглядывая свой дублетик.