Сергей Карелин – Эволюция целителя 7 (страница 25)

Я сжал оба жёлудя, сконцентрировался, и энергия выплеснулась в меня. Не скажу, что очень много. Так, мелочёвка. Не пойму, откуда такая шумиха вокруг этой ерунды?

Я объяснил Вике, что надо делать, и она повторила мои движения.

— Да ну, хрень какая-то, — хихикнула кобра. — Я даже с бутылки вискарика получаю гораздо больше.

— Ну это ты, а кому-то этого достаточно. Хотя нет, всё равно мало, — хмыкнул я.

— Вот именно, а сто́ит как машина, — скривилась Вика.

Мы спешно позавтракали, затем собрали чемоданы, и тут я вспомнил о сувенирах коллегам. В аэропорту точно есть магазины, так что там и присмотрю им вещицы. Дождались такси и загрузили в него чемоданы.

Таксист так гнал всю дорогу, что пару раз мелькала в голове мысль, будто он хочет нас угробить. Преодолевая извилистые повороты со спусками и подъёмами, поджарый водила уверял, что знает дорогу как свои пять пальцев.

В итоге мы добрались до аэропорта даже раньше намеченного. За полчаса до посадки я прикупил то, что коллегам точно понравится, и чуть позже комфртабельный автобус подбросил нас до трапа необычного самолёта.

Во-первых, вместо обычных ступенек трапа двигался вверх энерго-эскалатор. Только я зашёл на него, как сразу начал подниматься к встречающей стюардессе.

Во-вторых, сам самолёт имел более острый нос и вытянутый фюзеляж, а крылья мерцали энергией.

Предъявив билеты, мы уселись в кресла, и когда салон наполнился пассажирами, динамик ожил.

— Вас приветствует Руслан, капитан скоростного авиалайнера «Юпитер», — бодрым голосом произнёс мужской голос. — Наш полёт займёт полчаса и пройдёт в комфортном, удобном для каждого из вас режиме.

После его речи лайнер тронулся с места и вырулил на полосу, стартанув с места в карьер. Три секунды — и мы оторвались от земли, взмыв в небо, а ещё через несколько секунд набрали высоту.

— Ух, смотри как сияет, — показала в иллюминатор Вика. Вокруг крыльев расплескалась витиеватая энергия, и создавалось чувство, будто они пылают огнём. — Не могу понять, это для компенсации нагрузки или для поддержания скорости.

— И для того, и для другого, — сообщила, улыбаясь, стюардесса. — Что будете заказывать?

— Мне, пожалуйста, виски, — попросила Вика.

— К сожалению, распитие спиртных напитков на борту «Юпитера» запрещено, — натянула улыбку стюардесса. — Могу предложить апельсиновый сок, лимонад, чай или кофе.

— Простую воду, — буркнула Виктория.

— А мне кофе, — попросил я.

Когда нам принесли заказанное, я заметил, как мы влетели в грозовой фронт. Авиалайнер буквально прорвал тучу, словно ракета, пролетев через неё.

— БУ-М-М-М! — пронеслось по салону. А за стёклами возникло несколько вспышек.

«Юпитер» сбавил ход, замирая в самом сердце грозового фронта. Кто-то вскрикнул, многие заволновались.

— Прошу сохранять спокойствие! — воскликнула появившаяся из-за шторок стюардесса. — Всего лишь повреждён ускоритель, но двигатели целы. Тем более на лайнере есть громоотвод. Нам ничего не угрожает.

— Я бы поспорила, — пробурчала Виктория, замерцав радужкой глаз.

— Что-то чувствуешь? — обратился я к ней.

— Вон чуть правее и впереди образовывается пара мощных сгустков энергии. Мы скоро попадём под них, — оскалилась Виктория-Небула и по её лицу пробежала рябь. — И громоотвод пусть в одно место себе засунут. Он не поможет.

«Поддерживаю, — согласился с ней Карыч. — Эту железную трубу разорвёт пополам».

Я взглянул в иллюминатор, фокусируясь на том, что творилось впереди. Мощные разряды уже сформировались в ломаные столбы энергии, которые потянулись в сторону летящего самолёта.

Глава 12

В салоне авиалайнера зарождалась паника. Кто-то начал причитать, заплакал ребёнок, девушка вскочила с места, но одна из стюардесс принялась её успокаивать.

Впереди образовались уже три молнии. Слепящие, мощные сгустки энергии, которые по ломаной траектории приближались к своей жертве — к стальной коробке с двумя сотнями человек на борту.

— Вик, ты ведь пытаешься сделать то, о чём я подумал? — взглянул я на Викторию, радужка глаз которой мерцала зелёным светом.

— Да, я выжидаю, — одними губами прошелестела Вика-Небула, посматривая вперёд, через обшивку самолёта. Туда, где нас ждала гибель. — Только мне нужна твоя энергия. Положи руку на плечо.

Я так и сделал и почувствовал, как из меня вытягивают силу.

Посматривая в иллюминатор, я видел лишь часть того, что творилось впереди, и ждал очередного удара, которого не последовало.

По обшивке салона пробежали разряды и впитались в Викторию. Кобра выгнулась дугой, заскрипела зубами, затем затряслась под сильнейшими разрядами.

Я продолжал держать руку на её плече, понимая, что если уберу, она может умереть. В школе я учился достаточно хорошо, и по физике у меня была твёрдая четвёрка. Именно поэтому я готовился к получению разряда, который пришёлся на Викторию. Я ведь такой же проводник, как и она. Но… ничего не последовало. Лишь контактная ладонь горела, будто я опустил руку в костёр, да кожу пощипывало.

Ещё пара секунд и Вика-Небула упала на спинку кресла, блаженно улыбнувшись и сияя глазами, словно истощила очередное место силы.

— Всё, — произнесла она, повернувшись ко мне. — Можешь убирать руку.

Я так и сделал, чувствуя, как моя кисть вплоть до локтевого сустава будто налилась свинцом. Да и резкий расход энергии дал о себе знать. Больше половины я отдал Небуле, приняв активное участие в спасении наших жизней. Голова кружилась, но постепенно состояние стабилизировалось.

«Ур-р-ра-а-а! Мы спаслись! Мы живы! — воскликнул Карыч. — И я между прочим, подруга, тоже тебя подпитывал».

«Но толку было от твоих ручейков? — хмыкнула Виктория и тут же поправилась: — Хотя ладно, и на том спасибо».

Я обратил внимание на то, что творилось в салоне лайнера. Уже треть пассажиров разговаривала громко и довольно испуганно, а две стюардессы старались их успокоить. Одной из женщин стало плохо, и тёмненькая стюардесса кинулась за водой и аптечкой.

Сосед побледневшей женщины вывалился из кресла и упал на пол в проходе. Потерял сознание.

— Даже не думала, что люди такие чувствительные к стрессу, — хмыкнула Вика, посматривая за стюардессой, которая совала ватку с нашатырём под нос потерявшему сознание.

Подумал и решил помочь. Мало ли что там стряслось.

— Сейчас вернусь, — сухо бросил я, не слыша, что мне ответила Виктория. Всё моё внимание было переключено на пожилого мужчину, замершего на полу на спине.

— Добрый день, я целитель, — присел я на корточки возле него, напротив побледневшей стюардессы, показал корочку. — Уберите нашатырь, он так просто не очнётся.

— Как это не очнётся? — замерла девушка, округляя глаза. Кажется, ещё немного и ей понадобится помощь.

— Главное не мешайте, я вам потом всё объясню, — я закатал рукава рубахи, вновь обратил внимание на диагностический щуп, который уже погрузил в тело потерявшего сознание.

Симптомы очень напоминали инфаркт миокарда. Он явно почувствовал боль за грудиной, потерял сознание. Его артериальное давление существенно понизилось.

Но всё же это был отдельный и нечасто встречающийся случай.

«Синдром разбитого сердца» или кардиомиопатия такоцубо. Здесь этот случай назывался кардиомиопатией Врунгеля.

Обычно она возникает на фоне сильного эмоционального потрясения, включая испуг.

И вывод сделал я по изменению строения сердца, точнее его левого желудочка. Под влиянием гормонов стресса, а точнее после того как в кровь выплеснулась солидная доза адреналина и нор-адреналина, желудочек резко поменял свою форму. Его верхушка раздулась, а основание сузилось. Буквально в этот момент сердце перестало эффективно перекачивать кровь, хотя сосуды были почти чистыми, без атеросклеротических бляшек.

Убрав избыточные гормоны стресса «Нейтрализатором», я не питал надежду, что избавлюсь от них полностью. Всё же по инерции они ещё будут работать. Я мог привести в чувство пострадавшего, изменив тонус миокарда, тк что я повлиял на само сердце.

Изменил тонус сердечной мышцы, возвращая ей нормальную форму. Для этого пропустил через диагностический щуп чуть больше энергии, уплотняя её. При помощи лёгкого давления своеобразного крохотного уплотнительного островка позволил сокращаться левому предсердию с нужным ритмом и в паре с левым желудочком. В итоге предсердие наполнилось кровью, сердце забилось как и прежде, давление стабилизировалось. А пожилой мужчина начал оживать, пошевелился, хотя глаза всё ещё не открыл. Хотя его губы и лицо приобрели нормальный оттенок, да и дыхание стало размеренным.

В завершение я ещё раз, более подробно изучил его сосуды, обнаружив всего лишь два крупных образования, на четверть закрывших наружную ярёмную вену на шее и сонную артерию.

В целом такие бляшки в обычной жизни невозможно растворить. Если они появились, то максимум чего можно добиться — чтобы они уплотнились и прижались к стенкам сосудов.

Но ведь в этом мире возможно всё. Я уничтожил их без следа точечным «Нейтрализатором».

— Нашатырь, — сухо произнёс я, обращаясь к стюардессе.

— Что у него? — пробормотала девушка, порылась в аптечке и дрожащими руками достала запечатанную салфетку с нашатырём, разорвав упаковку.

— Случились проблемы с сердцем, — сообщил я. — Я его вылечил.

— Боря никогда не жаловался на сердце, — всхлипнула женщина, которой принесли стакан воды. Затем добавила, что они супружеская пара и возвращаются домой с отдыха.