Сергей Карелин – Эволюция целителя 4 (страница 19)

— Будем говорить начистоту, — помрачнел дипломат. — Я знаю, что Софья Ивановна покидает поместье. И кто ей помогает, тоже знаю. Что произошло накануне? Почему княжна была встревожена?

Гудков на время задумался, отвёл взгляд, пригладил пышные усы. Если он будет и дальше упираться, будет только хуже. А эта должность была для него всем. Он добрался до вершины, и падать с неё не горел желанием. Больно будет падать. Очень больно.

— Михаил Фёдорович, раз мы говорим начистоту, есть одна новость, которая вас, возможно, шокирует, — вздохнул Гудков.

— Я многое повидал на своём веку, Лев Николаевич. Так что меня сложно чем-то удивить, — Климушкин продолжал смотреть на него мрачным взглядом. — Выкладывайте всё как есть.

Гудков думал недолго. А что он теряет? Хуже будет, если правда всплывёт. Поэтому начальник охраны просто достал смартфон и включил ту самую запись, где вырубали Ярослава.

— Всё равно ничего не понял, — покачал головой дипломат.

— На княжну совершил нападение Останин, хотел её похитить, — объяснил Гудков. — Это фрагмент недавних событий. Скрытая камера в автомобиле Ярослава сыграла свою роль. Он, как только увидел это, мне всё рассказал.

— Вот как, — хмыкнул Климушкин, вглядевшись задумчиво в потолок беседки, затем бросил взгляд на Гудкова. — Это точно? Ярослав ничего не напутал?

— Софья ему проболталась, но по секрету, — подмигнул Гудков. — Вы же сами понимаете, что будет, если Иван Тимофеевич узнает, всем несдобровать.

— Глава клана должен узнать это, — холодно произнёс дипломат. — Мне нет резона вас подставлять. Вы ведь понимаете, что я и себя так закопаю. Но сообщить ему надо.

— Но как⁈ — воскликнул Гудков, не сдержавшись.

Климушкин бросил взгляд на прислугу в стороне.

— Потише, прошу вас, — успокоил он начальника охраны. — Не нужно эмоций… Вы пойдёте, и всё расскажете князю.

— Да вы с ума сошли, — выдавил Гудков. — Меня выкинут с работы сразу же. А может ещё и посадят как соучастника.

— Лев Николаевич, проснитесь, — Климушкин постучал ложкой по краю пиалы. — Вы меня очень плохо слушаете. Я вам только что сообщил, что тогда и мне будет плохо, а нам это не надо. Верно?

— Да, верно, — согласился Гудков, всё же глотнув чая. Тот оказался терпким и ароматным. Но надо было хоть немного горло промочить.

— Вы всё свалите на этого вашего Ярослава. Он сбежал. Возможно, он даже соучастник, и работает на Останина, — тихо произнёс дипломат.

— Но ведь это не так, — удивился Гудков, но тут же спохватился. — Я понял. Да, только это и спасёт нашу с вами карьеру.

— Мало того, это ещё и усилит лояльность князя по отношению к нам, — ухмыльнулся Климушкин. — Дадите денег Ярославу, пусть сваливает подальше от столицы… Опять же видео покажем ваше. Мы следили за ним, но произошло внезапное нападение на княжну. Как-то так.

— Спас-то её барон Логинов, — заметил Гудков. — Так сообщила Софья.

— Ну и пусть. Молодец, что спас. А мы молодцы, что выявили шпиона в наших рядах, но он оказался слишком изворотливым и успел скрыться, — объяснил Климушкин, и Гудков даже посмел улыбнуться.

— Хороший план. А вы не зря свой хлеб едите, Михаил Фёдорович, — заметил начальник охраны. — Очень всё складно получается.

— Очень складно, да, — поднялся из-за стола. — Отправляйте вашего Ярослава и его родню подальше от столицы, а мы пойдём к Ивану Тимофеичу, на ковёр.

Так и сделали. Гудков встретился с Ярославом в одном из гаражей, где не было ни прослушки, ни камер. Но тот не хотел уезжать из столицы.

— Поймите, Лев Николаич, у меня ведь здесь родня, — заканючил охранник. — Куда я поеду? Может, в Петербург? Отсижусь.

— Отсижусь, — передразнил его Гудков. — Дурак ты, Ярослав. Князь тебя не пощадит и не будет слушать твоих оправданий. Ты не защитил его дочь, к тому же обманывал главу клана.

Гудков старался говорить тихо, но злость перед упорством этого сукиного сына откровенно бесила

— Ч-чёрт! — выпалил Ярослав. — Тогда точно надо уезжать, — он сел на шаткий табурет и схватился за голову, — Что же я наделал? Что же наделал?

— Былого не вернёшь. Ты уедешь подальше от Москвы, — процедил Гудков, прожигая своего подчинённого взглядом. — Иначе тебе будет очень плохо. И семью лучше забирай с собой.

— В Самаре живёт тётка, — вспомнил Ярослав, просияв взглядом.

— Вот и замечательно. И на, этого хватит тебе на безбедную жизнь, — Гудков передал охраннику несколько денежных пачек, которые передал ему Климушкин. — И держи рот на замке. Давай, шустрее. Уезжать придётся прямо сейчас.

— Да, спасибо, что беспокоитесь обо мне, — благодарно улыбнулся Ярослав.

— Вы для меня как дети, и ты не исключение. Всегда рад помочь, — соврал Гудков. — Давай, не трать время. Бери служебку и уезжай.

Гудков довольно наблюдал за сборами Ярослава, как тот покидал поместье. Уже через пару часов от него пришло сообщение, что он с родителями и сестрой сел в самолёт.

А ещё через полчаса начальник охраны вместе с дипломатом клана посетили кабинет главы клана.

Князь Державин сидел за столом, и когда они появились на пороге, окинул их хмурым взглядом.

— Вы явились без приглашения, — тихо и настороженно произнёс он. — Что-то случилось?

Климушкин посмотрел на Гудкова, затем еле заметно моргнули.

Лев Николаевич выдохнул и произнёс:

— Да, Ваше Сиятельство, случилось. Вашу дочь пытался похитить князь Останин.

После того как я отпустил второго пациента, в приёмную заглянула мама с маленьким мальчиком, которому на вид было года три от силы. У мальчугана был приоткрыт рот, дышал он часто, покашливал и выглядел испуганным.

— Добрый день, проходите, — пригласил я их к небольшой кушетке в углу как раз чтобы принимать детей. — Что беспокоит вашего малыша?

— Я не малыф, — тихо выдавил малец и зашёлся лающим кашлем.

— Хорошо, юный мужчина, — улыбнулся я. — Садись на кушетку. Сейчас мы тебя осмотрим.

Его мама устроилась рядом, обеспокоенно взглянула на меня, пригладив чёлку сына.

— У Глеба одышка странный кашель, — сообщила она.

— Может, что-то проглотил? — предположил я одну из версий.

Такое часто встречается в педиатрии. Об этом рассказывали на лекциях в институте, да и у знакомых был такой случай. Хорошо, что скорая приехала вовремя, вытащили фундук, который застрял в горле.

— Нет, конечно, — покачала головой женщина. — Он поперхнулся пюре минут двадцать назад. Мы Глебушку перевернули, постучали. Он поплакал и вроде успокоился. Но сейчас… он как-то странно дышит, хрипит, и голос его стал тихим. Я думаю, что это какой-то остаточный спазм. А может он немного простыл, пока мы бежали сюда? На улице прохладно. Но ничего он не глотал, я видела всё, что он ел.

Я взглянул на Глеба, приготовившись к диагностике. Он сидел на кушетке, слегка наклонившись вперед, рот его приоткрыт. Он не плакал и выглядит действительно испуганным и немного заторможенным.

Я заметил частое поверхностное дыхание. На вдохе слышен громкий, свистящий звук. Как его называют медики — стридор. То есть просвет дыхательных путей сужен. И причин здесь может быть море. Инфекция, инородное тело, аллергия на что-либо, например на то же пюре, которое недавно ел, и ещё много чего.

Глеб пытался что-то сказать, но звука не последовало. Он вновь закашлялся.

Дыхание его участилось. Мама явно подумала, что я буду его прослушивать стетоскопом, и стянула рубашку вместе с майкой. Я сразу заметил, что ямки над его ключицами и между ребрами втягиваются при вдохе. Как мне сообщила ментальная книга — это признак тяжелой обструкции, то есть сужения верхних дыхательных путей.

Да и цвет кожи: синюшность вокруг губ, лицо бледное.

— Вспомните ещё раз, может вы забыли, — вновь попросил я у его матери. — Мог ли он проглотить игрушку или орех, может косточку?

Мама занервничала, надула губы.

— Вы, лекари, постоянно преувеличиваете, — слегка повысила она голос. — Я же сказала, что нет! Он играл только с мягкой игрушкой. Это скорее всего просто ларингит или аллергия на котлету. Он ел её с утра. Не надо ему никаких трубок в горло! Можно воды?

Настя поднесла ей стакан, и женщина дала попить мальчугану. Но Глеб выплюнул воду, затем у него вновь начался приступ судорожного кашля, лицо посинело.

— Хр-р-р, — Глеб схватился за шею.

— Хоть что-то сделайте! — воскликнула его мать.

— Отойдите, вы мне мешаете, — сухо сообщил я, и Настя всё поняла без слов, попросила женщину отойти.

Несмотря на слова матери, я наблюдаю клиническую триаду. Внезапное начало удушья + стридор + асимметрия дыхания.

Прибавляем к этому отсутствие температуры, к тому же чёткую связь начала симптомов с моментом игры или приёма пищи. Даже если мать Глеба отрицает это, пытаясь выглядеть передо мной хорошей мамой, которая всё видит и следит за своим ребёнком. Ко всему прочему я понял, что одно лёгкое не работает от слова совсем.

Всё это указывает на инородное тело в главных бронхах или трахее. И сейчас я попробую достать его, но без всяких трубок, оптики и пинцетов. Зачем травмировать малыша?

Главное, что состояние мальчугана средней тяжести, но скоро наступит полная обструкция, а следом остановка дыхания.