Сергей Карелин – Барон Дубов. Том 2 (страница 9)

Академия ещё спала, так что я бежал по парку в одиночестве. Была середина сентября, уже чувствовалось прохладное дыхание осени. Воздух вырывался из грудим лёгким паром. Бегал я с голым торсом естественно, чтобы кожа лучше отдавала тепло. Но в одиночестве я оставался недолго — меня догнал Павел Северов. Весьма неожиданно.

— Привет, Дубов! — окликнул он меня. Должен заметить, он слегка окреп. — Не успел выписаться, вернулся к тренировкам?

— Да.

— Я тоже времени зря не терял, — он побежал рядом со мной. — Все эти две недели я тренировался так, как ты мне показал тогда. Не могу себе простить, что меня так легко вывели из боя. Ты ведь будешь тренировать меня и дальше?

— Я своего слова не отменял. Дальше будет тяжелее.

— Я согласен!

— Тогда погнали.

Я припустил быстрее, и Павел не отстал. Утренний воздух приятно холодил грудь, и я наслаждался каждой минутой бега. Если я правильно понял фельдшера, то чем сильнее организм, тем больше маны он производит и сохраняет. У меня сейчас проблема в мана-каналах, которые малость усохли после двух недель в Инсекте. И говоря «малость» я сильно преуменьшаю ситуацию. Во время драки в раздевалке с Хлыстовым использование Инсекта далось мне непросто. Будто сходу попытался взять прежний вес на штанге после долгой и изнурительной болезни и чуть было не надорвался. Естественно, так дело не пойдёт!

Чтобы быстрее восстановить свой организм, во время бега слегка гонял ману по телу. По крайней мере представлял себе, как это делаю. Так предписывал учебник по Боевой концентрации. Нужно ярко представить себе, что мана течёт по ручейкам вдоль вен к рукам и вливается в рукоять оружия.

Оружия, естественно, у меня с собой не было, так что я гонял ману из груди в ноги, из ног в руки, из рук обратно в грудь. В эти моменты чувствовал, как становится легче дышать, когда мана попадала в ноги, бежал быстрее, ноги сильнее толкали землю, а когда направлял энергию в руки, то они наливались силой, и тогда я боксировал на ходу. Получалось неплохо. Мне нравилось. Даже Павел принялся повторять за мной.

Мы пробежали два больших круга вокруг парка, когда Северов начал задыхаться. Но упрямства ему было не занимать. Он всё равно бежал за мной, хоть и отставал. Когда он совсем сдох, я остановился, дождался его и заставил отжиматься вместе со мной. Через полчаса Северов сдох окончательно. Молодец, дольше продержался.

— А… Инсект… будем… тренировать? — Павел с трудом мог говорить из-за одышки.

— Не сегодня. Тебе нужен отдых. Сейчас ты разве что песчинку создашь.

Северов кивнул и, шатаясь, побрёл к зданию академии. А я собрался навернуть ещё кругов так десять вокруг всего парка. Вдруг в ворота академии кто-то вбежал, а часовые даже не обратили на него внимание.

А нападение две недели назад для них, что ли, шутка какая-то?

Вбежавший устремился ко мне, и я понял, почему его пропустили. Точнее, её. Ко мне что есть мочи неслась Лакросса. Мокрая от пота, как мышь, а с оскаленных клыков чуть не слюна капает.

— Дубов!!! — заорала она на весь двор. — Ты мне что за чай вчера налил?

Оп-па. Кажется, я только что понял, что бегу в неправильную сторону! Я резко развернулся и припустил от оркессы. Но она догоняла!

— Успокоительный! — крикнул в ответ.

— Успокоительный?!!! Я всю ночь глаз не сомкнула! Я добежала до Пятигорска и обратно!

— Неплохо!

— Семь раз!!!

— Ого! — я оглянулся через плечо, Лакросса меня почти догнала. Ох, и злая она была!

Похоже, что в травах отца от ромашки только запах, а на самом деле это какой-то боевой стимулятор! Нет, не спорю, вещь полезная, но не тогда, когда хочешь успокоить оркессу перед важным мероприятием.

Мне пришлось пробежать двадцать кругов вместо десяти, прежде чем девушка начала уставать. Её топ и шорты можно было просто выжимать от пота. Я отвёл оркессу в её комнату, сказав соседкам, чтобы не давали ей много пить ближайшие пару часов. Ещё скончается от обезвоживания. А сам вернулся к себе и выпил весь чайник. Траву я припрятал, чтобы случайно снова не заварить чудесный чаёк. Затем отправился в душ.

Так наступило утро, и после завтрака и душа я отправился на поезде в город. Естественно Лакросса поехала со мной. Она явно злилась на мою небольшую подставу, но вроде уже отходила. Всю дорогу пытала, в каком костюме я буду на балу, чтобы она могла подобрать себе платье, которое будет с ним сочетаться.

Да… о наряде как-то и не подумал! Буду в белой рубашке и брюках с подтяжками. Пиджак на мой размер надо шить на заказ. Зато галстук надену. Бал же всё-таки. Но теперь осталось все это где-то найти. Я с тоской вспомнил о своих финансах. А мне ведь ещё нужно зелий купить, специй, удочку… да много всего! А я ещё не успел деньжат заработать. Ладно, там по ходу разберёмся.

Лакросса во время поездки уснула у меня на плече. И как я ни пытался разбудить девушку, всё оказалось бесполезно. Она спала мертвецким сном. Так что я оставил её в номере привокзальной гостиницы. Она была не ахти какая, так что я взял люкс на последнем, пятом, этаже старого, но красивого здания. Там хотя бы ковёр расстелили от лифта до двери номера.

В целом внутри было хорошо и просторно, будет где переночевать после бала. К тому же комнат здесь было две, если не считать ванной и гостиной. Я осторожно положил оркессу на кровать. Мышцы у неё, конечно, каменные, но при этом очень приятные на ощупь, упругие и эластичные.

Я это сквозь одежду почувствовал, пока нёс её от поезда до номера вместе с её увесистым чемоданом. Лакросса всю одежду с собой взяла, что ли? Оставил ей записку и ключ. Пусть отсыпается после бурной ночки. Причём не со мной. Хотя… я бы тоже спать не дал. А у меня ещё много дел…

Не успел я спуститься с крыльца гостиницы, как дорогу мне преградили мужчина и женщина. Рядом у бордюра стоял длинный чёрный автомобиль с мягкой крышей. Салон был закрыт красными бархатными занавесками. Мужик — брюнет с квадратной челюстью. До подбородка мне доставал, значит, ростом не меньше двух метров. Сверху белая рубашка с тёмно-синей жилеткой, а снизу брюки и начищенные до блеска ботинки.

Женщина была лет тридцати пяти, весьма симпатичная блондинка со строгой причёской, вздёрнутым носом и пухлыми алыми губками. Одежда точно такая же, как у парня, только вместо брюк приталенная юбка до колен с разрезом почти до попки. Неплохой, кстати. А жилетка обтягивала небольшую аккуратную грудь.

Она тоже смерила меня оценивающим взглядом. Но не как объект страсти или похоти, а как противника. Любопытно. Значит, и разрез на бёдрах нужен не ради красоты, а ради свободы движений. От неё веяло угрозой не меньшей, чем от квадратноголового. И это сбивало меня с толку.

— Ты барон Дубов? — спросил мужик. Голос у него глухой и низкий.

— Смотря, кто спрашивает.

— Я.

— Кто я?

— Смотря, кто спрашивает…

— Так, стоп! — прервала нашу милую беседу блондинка и повернулась к спутнику. Её голос был резким, но приятным уху. — Конечно, это Дубов! Где ты второго такого найдёшь? Он полностью подходит под описание.

Мужик кивнул, выпятив нижнюю челюсть.

— Садись в машину, Дубов, — сказал он.

— Нет.

— Я сказал, садись в машину! Живо!

Он набычился и даже будто надулся. Я что-то почувствовал. Да он никак ману по телу прогоняет! Становится ещё любопытнее. Но не люблю, когда мне указывают, что делать. Особенно, когда делают это невежливо.

— Нет, — повторил я и приготовился к нападению. Ману прогонять не стал. Пусть думает, что я не опасный противник. Да и не так её у меня много после утренней тренировки.

— Почему нет, господин Дубов? — спросила блондинка. — Мы просим всего лишь поговорить с нашим нанимателем.

— Вы просите невежливо.

— Хорошо, — блондинка махнула руками в сторону, а потом сцепила их в замок внизу живота. И нежно посмотрела из-под светлой чёлки своими большими зелёными глазами. — Господин Дубов, пожалуйста, сядьте в нашу машину.

— Нет, — в третий раз сказал я. — Пусть он попросит.

Я встретился глазами с «быком». Его лицо покраснело, а жилы на шее натянулись. Я продолжил:

— Вежливо.

Блондинка выжидающе посмотрела на него. Я услышал, как парень скрипит зубами. Потом он процедил, не разжимая челюсти:

— Господин Дубов, прошу, окажите нам честь и сядьте в нашу машину.

Я кивнул и подошёл к двери, всем видом показывая, что он должен открыть мне дверь. Барон я или нет?

— Прошу, — процедил он, дёрнув за ручку.

Я пригнулся и сел в машину. Внутри было темно, и первые несколько секунд глаза привыкали к полумраку. Салон оказался большим, как богатая карета, хотя, думаю, такая машина стоит в несколько раз дороже добротной кареты. Два обитых бордовой кожей дивана стояли друг напротив друга. Я слегка касался головой мягкого потолка и сидел в сторону движения. Напротив меня вольготно расположился человек.

Он был невысокого роста, но коренастый. На тёмных волосах лежала седина, будто их припорошил снег, серые глаза смотрели прямо на меня и не мигали. Довольно жуткое ощущение, будто какая-то ящерица. Подбородок закрывала тёмная с проседью борода, которая переходила в жидкие бакенбарды.

Парень-бык сел на пассажирское сиденье спереди, а девушка — на место водителя. Меня это немного удивило. Не знал, что женщины умеют ездить. Впрочем, может и не умеют? Ну да это не мои проблемы, а проблемы человека, сидевшего напротив меня. Девушка завела мотор, дождалась кармана между конными экипажами и вырулила на дорогу. Машина мягко покачивалась не неровной брусчатке.