Сергей Капков – В гостях у сказки Александра Роу (страница 26)
Встречала меня на платформе поздно вечером Верочка Алтайская. Она сказала: «Артурыч очень зол, ворчит, через два дня — съемка. Вот тебе текст. За это время нам надо все выучить и отрепетировать». Мы жили в одном номере и с утра до вечера разминали текст. «Ты только не теряй ритма, у Роу главное — ритм! Помнишь, в оперетте была актриса Савицкая? Так вот надо играть, как она, чтоб от зубов отскакивало…» Надо было страшно тараторить, весь спор должен был длиться несколько секунд: «Утопился! — Повесился! — Утопился! — Повесился!..»
Наутро встреча с Роу. Он важно развалился в кресле, бросил на меня недоверчивый взгляд: «Ну, что вы там нарепетировали?» Мы вышли и сбацали всю сцену как надо. Пауза. Роу: «Ну-ка, еще раз!» Мы повторили. Тогда Роу повернулся к группе и заявил: «Ну и какая б… сказала мне, что она с текстом не умеет работать?!» Поцеловал мне руку и назначил на следующий день съемку.
С тех пор Артурыч приглашал меня почти на все свои сказки. Он был уникальным явлением: звезд с неба не хватал и Америки не открывал, но на площадке твердо знал, чего хочет. Он не мог себе представить, чтобы перед камерой появился неграмотный актер. Он ничего не показывал и не объяснял, а только объявлял: «Пойдешь со своим мужем и будешь громко реветь, не желая менять младенцев…» И все. Как реветь, как идти — уже решали мы с Толей Кубацким, а Роу задавал только ритм. Он доверял актерам, потому что команду набирал сам и работал только с профессионалами. Он не останавливал съемки, если кто-то запутывался в юбке.
Роу часто устраивал встречи со зрителями, на которые приглашал Георгия Милляра, Анатолия Кубацкого, Веру Алтайскую, Зою Василькову, Аркадия Цинмана, Юрия Чекулаева, Александра Хвылю, Татьяну Барышеву, Людмилу Хитяеву. Такие встречи всегда проходили весело и талантливо. А для него самого это было очень важно — познакомиться с детьми, понять свою аудиторию и представить своих актеров.
Михаил Ильич Ромм — личность иная. Иной интеллект, иной характер, иной жанр. У него была какая-то академичность в хорошем смысле слова. Помню, когда мы снимали сцену свадьбы в картине «Убийство на улице Данте», он тоже никому ничего не объяснял, но долго репетировал. Я уже начала волноваться — может, дело во мне? Может, я что-то не так делаю? Михаил Ильич подошел и тихо спросил: «Лида, у тебя нос свой?» Я говорю: «Нет. Мне его подтянули». Он как заорет: «Зачем вы изуродовали героиню?! Снимайте с нее весь грим, и только немного припудрите! Она и так острохарактерная!» Оказывается, он все это время присматривался к моему носу.
Я много работала с Исааком Магитоном. Вот кто умеет работать с детьми! У него какой-то особый к ним подход, и дети его очень любят. Профессионал, создавший массу талантливейших «Ералашей», «Фитилей». Я снималась и там, и там, а также в «Фантазерах», в других его фильмах. Но вот последнюю работу с ним так и не видела. Это был детектив «Пять похищенных монахов», где мою героиню звали бабушка Волк.
Самый последний раз я снялась в фильме «Комитет Аркадия Фомича». Это была чья-то дипломная работа во ВГИКе, и меня уговорила поучаствовать в ней одна знакомая актриса. Когда я ознакомилась со сценарием и посмотрела на группу, то решила, что слушать никого не буду, а буду делать все сама. Действие фильма разворачивалось в Доме ветеранов КГБ, жильцы которого существовали по своим законам и порядкам, как при старом режиме. Руководителем и вдохновителем всех их деяний и являлся этот самый Аркадий Фомич, которого играл Евгений Шутов. Фильм не получился. И мне не столь жалко его создателей и саму затею, сколь жалко образ Шутова. Показали вполне трагическую фигуру, а ходили вокруг да около.
Я своей жизнью довольна. Ни на что не жалуюсь. Хотелось бы дальше жить, работать, радовать себя и веселить других.
Лидия Георгиевна не теряла оптимизма. Она всегда готова была к работе, которой в 1990-е уже не было. Я дважды приглашал ее на радио, а к восьмидесятилетию актрисы договорился о съемке в телепрограмме «Спокойной ночи, малыши!» В те годы я был сценаристом рубрики «Встреча с интересным человеком», в рамках которой Хрюша ездил на интервью к артистам, режиссерам и композиторам. В январе 1997 года съемочная группа легендарной телепрограммы заполонила маленькую квартирку Лидии Королевой, приехала неповторимая Наталья Державина-Хрюша, в итоге получился веселый, познавательный выпуск. Но как только мы уехали, Лидия Георгиевна присела в кресло и… пережила клиническую смерть. Так что свое восьмидесятилетие актриса встретила в больнице. Врачи провели сложнейшую операцию и рекомендовали ей запомнить эту дату: «Считайте, что вы родились дважды. После такой операции шансов выжить мало».
Лидия Георгиевна благополучно вернулась домой, но с каждым днем ей становилось хуже. В 1999 году она практически не вставала. Тем не менее, оптимизм и надежда не покидали ее. Лидия Георгиевна ни разу не заговаривала о смерти и обещала друзьям, что обязательно встанет. При этом она испытывала нечеловеческие боли.
Когда я навестил ее в последний раз, мне запомнилась одна фраза. Я зачитал Лидии Георгиевне готовую главу о ней для своей самой первой книги, она все одобрила и, подводя черту, сказала, что довольна своей жизнью. «И ты в моей жизни — очень хорошая, ценная, важная…» Я очень испугался, что она скажет слово «точка». Но Лидия Георгиевна выдержала паузу и сказала: «запятая».
Только это, к сожалению, была точка…
Лидия Георгиевна Королева не вела учет своих ролей и эпизодов, не коллекционировала свои фотографии и рецензии, не заводила нужных знакомств. Ей было достаточно небольшого, но близкого окружения. Теплые отношения связывали актрису с художниками, друзьями покойного брата — к ним в компанию ходить было куда интересней, чем на светские посиделки в Доме кино.
Она сделала в искусстве совсем немного. Не хочется писать банально, «а что было бы, если бы…» Когда-то Сергей Герасимов с высокой трибуны сказал: «Вот если бы все актеры на встречах со зрителями работали так, как Лида Королева…» Но ведь не пойдешь даже после таких лестных слов к мэтру с просьбой дать роль. Жизнь актера зависима и часто несправедлива. Но если человек выбирает эту жизнь — бог ему в помощь. Главное — выстоять и перед огнем, и перед медными трубами.
Умного человека во всех ситуациях спасает юмор. У Лидии Георгиевны юмор стал чуть ли не профессией. Однажды немецкая журналистка брала у актрисы интервью и среди прочих вопросов предложила заполнить анкету. Многие известные личности вписывали свои «любимые цвета» и «предпочтительные времена года» в графы этой анкеты, но журналистка никак не ожидала прочесть, что у Королевой любимая еда — это диета, а любимое занятие — спать. «Если к любому делу подходить с иронией — жить интереснее», — считала актриса. И была права.
Варвара Попова
Написать о Варваре Поповой оказалось делом непростым. История фактически стерла это имя, и, если бы не кино, память об этой женщине сохранили бы лишь несколько человек. Сегодня они утверждают, что она была актрисой от Бога, чью гениальность растоптали человеческое хамство и равнодушие.
Рождение этой главы можно сравнить с журналистским расследованием. Оказалось, что о Поповой почти никогда ничего не писали, о ней не упомянул ни один театральный справочник, а в родном Театре имени Вахтангова личное дело Варвары Поповой самое тонкое и малосодержательное. Что касается бывших коллег актрисы по сцене, их почти не осталось, а кто еще работает, тому и сказать нечего. Ведь Попову «ушли» из театра в 1956 году, более полувека назад!
Когда я уже отчаялся найти хоть кого-нибудь, знавшего близко Варвару Александровну, судьба свела меня с так называемыми «вахтанговскими детьми» — дочерями тех, кто создавал этот театр. Дружбу друг с другом они пронесли через всю жизнь, а вместе с ней — и память о тех, с кем дружили их легендарные родители.
Варвара Попова — легенда. И память о ней сохранить необходимо.
Для нашего поколения, тех, кого знакомила с кинематографом телепередача «В гостях у сказки», Варвара Попова — это нянька Степанида из замечательной киноленты Александра Роу «Варвара-краса длинная коса». А еще смешная слепая старушка из «Морозко» и заботливая бабка Настя из фильма «Золотые рога». Александр Роу удивительно точно подбирал типажи для своих картин, и появление того или иного актера на съемочной площадке никогда не было случайным. Понятно, что главные злодеи всегда доставались Георгию Милляру, а дальше шли их прихвостни, добрые молодцы, малые детки и мудрые старцы (или старушки). И если нечистей у Роу играли одни и те же актеры, то положительных героев он менял довольно часто. Исключение составила лишь Варвара Попова. Она-то и играла милых и добрых старушек, помогающих главным персонажам в борьбе со злом.
Почему режиссер отдал ей предпочтение? Ему нужна была актриса, которой бы поверили, прежде всего, маленькие зрители. Лицо Поповой на редкость бесхитростно. В театре она играла и эксцентрические, и отрицательные роли, но на экране Роу просил актрису оставаться самой собой, и эта ее русская простота, обаятельная естественность становились обезоруживающей противоположностью гротесковым злодеям, вроде Чуда Юда Морского или Бабы Яги. Чтобы это понять, достаточно посмотреть всего одну сцену, где Степанида рассказывает дочери подводного царя о земной жизни.