Сергей Калинин – Все, что останется (страница 37)

— Случай, когда ничего не имеющий хочет оставить наследство не самый распространенный в нашей практике. — Роберт улыбнулся, заметив искру недоверия в глазах посетителя. — Но здесь, видимо, есть что-то, что может представлять определенный интерес. Вряд ли вы бы так долго собирались ко мне, если бы мы рассматривали нечто тривиальное. Теоретически такой договор возможен, и я могу представлять ваши интересы, но для начала хотелось бы понимать, кто вторая сторона. Допустим с вами ситуация ясна, но как вы себе представляете не ставить в известность получателя результатов вашего труда мне, честно говоря, представить сложно. К тому же возникает проблема и в том, что к нотариусу вы не идете, видимо, по причине невозможности удостоверить личность. — По утвердительному кивку Роберт удостоверился в справедливости своих сомнений. — Значит, и с заключением договора возникнут проблемы того же характера. Если кто-то отыщет этот незамысловатый факт, это автоматически сведет на нет все потуги. Нужно искать другой путь. И это пока лишь вопросы общего порядка. Я даже не спрашиваю предмет договора, но чувствую, что и там у нас не все просто.

— Все верно. Я думал об этом, но до последнего надеялся, что справка об освобождении сойдет.

Несмотря на то что в голосе Олега прозвучало нескрываемое разочарование, заметить в нем подавленности Роберту не удалось. Пришлось с некоторым удивлением отметить, что новость не стала сюрпризом для человека, на первый взгляд оторванного от цивилизации. Уровень специфических знаний чувствовался, но откуда? Впрочем, это вполне мог быть опыт, полученный в местах заключения, где порой приобретаются самые разные и неожиданные навыки. Да и не родился же он, в конце концов, в тюрьме, а значит, «все мы учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь».

— А что мешает просто получить паспорт? — Роберт недоуменно развел руки. — Это решит все вопросы, и не придется выдумывать бог знает что. Мне кажется, вы слишком усложняете проблему.

— Идея хорошая, но теперь уже ни к чему. Ворошить прошлое поздно, да и проблематично. — Олег встал, показывая, что разговор подошел к концу. — Похитил я ваше время, вот только что делать теперь, и сам не понимаю.

— Но вы заходите. Тем более очень интересно, что вы скрываете. — Роберт протянул руку.

— Еще и сам не знаю, стоит ли оно того. — Олег пожал руку, почувствовав силу и дружелюбие в этом человеке. На самом деле, он точно знал, что вернется, вот только нужно чуть скорректировать его замысел.

Август с первых дней не баловал погодой. Постоянный мелко моросящий дождь, резкие и неожиданные порывы ветра, затянутое тучами небо — все напоминало осень, и уж никак не разгар дачного сезона. Олег разбирал товар, погруженный в свои мысли. Ничего из того, что было запланировано изначально, не получилось, а в последний момент что-то удержало от мысли отдать конверт. Теперь приходилось серьезно задуматься, кому можно доверить его на хранение.

— Олег, у нас что-то свет в кладовке не работает. Ты не глянешь? — Голос Веры вырвал его из забытья. — Ты последнее время сам не свой. Уж не влюбился ли? Да и молодка зачастила. Никак бес в ребро? — Теперь показались еще и нотки ревности. Все эти манеры что-то делить и предъявлять вызывали лишь раздражение. Он никогда ничего никому не обещал, и отвечать на глупые вопросы было просто смешно.

— Ну-ну. — Олег хотел огрызнуться, но успел передумать. Слишком мелким выглядел этот невинный вопрос Веры и не стоил нагнетания напряженности. — Куда мне? Песок сыплется, и пора приглядывать место на сухом пригорке, а не мечтать о романтике.

— Тебе?! — Продавщица, подбоченясь, наблюдала, как Олег меняет лампочку. — Да ты еще всем молодым фору дашь! Эх, ну почему ты несговорчивый такой? Ведь хороший же мужик. И руки золотые. Как тебя не подобрал-то никто?

— Вера, Вера, да старый я. Нет у меня ничего. Ни дома, ни хозяйства. Ничего. — Показалось, что в тоне прозвучало сожаление, но это была лишь минутная слабость. — Так что «души неопытной волненья, смирив со временем (как знать?)», — Олег включил свет и обернулся к Вере, — ищи себе по сердцу друга и будешь верная супруга и добродетельная мать.

Вера замерла, так и не поняв, что прозвучало в этих словах. Где-то на уровне инстинкта она чувствовала подвох. Рифмованные строки казались смутно знакомыми, вот только где она слышала что-то похожее, вспомнить никак не получалось.

— Странный ты. Все знаешь, все умеешь, а один постоянно. Разве может человек быть один? Как ты живешь-то? Не приготовит никто, не пожалеет. — Это был тот момент, когда посетителей не было и можно было на минутку расслабиться, забыв о текущих делах.

— Я привык. — Олег даже не смотрел в сторону продавщицы, словно пряча истинные чувства.

— Я бы не смогла. Правда, сын что дома, что нет, вечно в своем компьютере сидит, но хоть словом перекинуться можно. Собака тоже есть, гулять надо выводить. К маме езжу, подруга звонит. А у тебя же и телефона нет. Как ты живешь? Олег, а где ты ночуешь? Почему ты никогда ничего не говоришь о себе?

— Обо мне нечего говорить. Живу… — Он сделал паузу, думая, что ответить. — Да нигде не живу. Какая разница, где ночевать, что есть? Главное, не валиться в сон и не чувствовать голода. Остальное неважно.

— А зачем тогда жить?

— Даже если жизнь собачья и мочи терпеть нет, все равно жить хочется. Жить хочется всегда, до последнего. Вот и я живу. Потому что Бог Сам решит, когда я нужен Ему буду там. — Он ткнул пальцем в небо.

В этот момент дверь отворилась, впустив очередного посетителя, прервав разговор, который начинал Олегу не нравиться. Все эти рассуждения о смысле жизни и прелести утра раздражали. Нет ничего хорошего, когда приходится выползать почти в ночи на улицу и плестись на работу в потоке таких же уставших и заспанных лиц. А для того чтобы понять, что не в деньгах счастье, хотелось бы хоть раз получить их столько, чтобы самому поверить в эту удивительную сказку. Бред. Как раздражает порой банальность прописных истин, звучащая из уст ничего не познавших людей, которые предпочитают не замечать проблем, уткнувшись, как страусы, головой в песок. Расскажите матери-одиночке, воспитывающей ребенка и существующей на гроши, о том, что нужно радоваться каждому рассвету, когда на завтрак нет ничего, и страшно подумать о минуте, когда придется прочесть немой вопрос в глазах ребенка. Да что говорить! Таких ситуаций миллион, чтобы красиво рассуждать о смысле жизни и о том, что нужно проще смотреть на вещи.

К счастью, покупатели пошли, и на разговоры по душам времени уже не оставалось. Череда простых механических действий позволяла вновь и вновь возвращаться к тем мыслям, которые волновали больше всего. Вопрос, что делать с тем конвертом, который нужно было кому-то отдать на хранение, остался без ответа. В последний момент он передумал доверять этот вопрос адвокату. Была еще Настя, которая могла бы помочь, сомневаться в ней не было ни единой причины. Вот только придется объяснять много лишнего. Других вариантов на ум не приходило, и оттого настроение грозило испортиться окончательно.

Внезапно в голове мелькнула шальная мысль, которая сначала показалась бредовой, но, чуть поразмыслив, Олег пришел к выводу, что есть, по меньшей мере, две причины, поступить именно так: это было надежно, и это позволит попытаться решить еще одну задачу, над решением которой он бился в последнее время. Ему нужен Мамай. Именно он, с его связями и понятиями старой воровской школы, сделает все, не задавая лишних вопросов. Они не виделись уже много лет, но тогда, при расставании, Мамай, обычно немногословный и не падкий на лирические отступления, обняв Олега, пообещал, что всегда будет рад встрече и никогда не забудет ту помощь в самый сложный момент его воровской жизни. Они не были друзьями, и, даже выступив на стороне Мамая, Олег преследовал свои меркантильные задачи. Жизнь теряла смысл, и было странное желание вытворить что-то выходящее за рамки его привычного существования. Если быть до конца откровенным, хотелось умереть, а в той драке он бросился в самое пекло не потому, что очень хотел защитить Мамая. Скорее, хотел нарваться на заточку, навсегда избавляясь от мысли, что жизнь потеряла смысл и нет ни единой причины мечтать о дне, когда он выйдет на волю. Вот только иначе распорядилась судьба — он остался жив, а вопрос, для чего, встал еще острее. Ясно было одно — забирать его на тот свет никто не спешил. Не оставалось ничего другого, кроме поиска новых задач, благо, теперь у него были могущественные друзья. Ну что ж, пришла пора обратиться за помощью.

Где искать старого вора, Олег знал. Оставалось лишь дождаться воскресенья, чтобы выбраться к нему в городок. В последнее время Мамай, казалось, уже отходил от больших дел, перебравшись в пригород столицы. Но бывших воров не бывает. Вот только вспомнит ли он Шапира, и остались ли в силе те обещания? Хотелось надеяться, что да. Олег глянул на часы и отметил, что сегодня должна зайти Настя и, судя по времени, ждать ему осталось недолго.

Глава 31

— Платон, общим волевым решением с целью ускорения рабочего процесса и улучшения качества обслуживания населения тебе вручается ценный подарок, а именно деньги на ремонт автомобиля. — Роберт протянул товарищу конверт.