Сергей Калинин – Все, что останется (страница 31)

— Не знаю. — Настя вздохнула.

— Тогда вот что. — Обратного пути не было, и Даша решила идти до конца. — Ты сейчас идешь, все узнаешь, объявления почитай, они всегда там есть. И потом сразу ко мне. Если смогу — помогу. Не буду говорить, что богата, но Бог даст, что-нибудь придумаем.

— Спасибо! Я отдам! Правда! Я буду работать и все отдам!

— Телефон пиши. — Даша продиктовала номер, внимательно следя, чтобы Настя не ошиблась. — Позвони обязательно.

Они разбежались, наполненные разными эмоциями и разными переживаниями. Даша вдруг задумалась о том, что не так уж и велики ее проблемы. Ведь есть семья, есть пусть и маленькая, но ведь своя квартира. Есть, куда идти и чего ждать от завтрашнего дня. Пусть сейчас все нелегко, пусть впереди месяцы учебы, пусть переживания, пусть что угодно, но если не останавливаться, то все обязательно получится. Когда-то, закончив университет, она подумала, что позади самый сложный этап жизни. Как она с маленькой Леночкой доучилась, и сейчас казалось загадкой. Но новый этап принес новые проблемы, и появилась мысль, что уже никогда не выбраться из полосы неудач и разочарований. Едва что-то начинало налаживаться, как ломался холодильник или начинал протекать кран, что сводило всю ее экономию на нет. И этот замкнутый круг никуда не выпускал, заставляя лишь сжимать зубы и верить в то, что однажды что-то изменится. Вот только само ничего не происходило, а ждать чуда с каждым годом становилось сложнее и сложнее.

Непроизвольно мысли то и дело возвращались к Насте и ее ситуации. Эта девочка, которая одна с дочкой, без жилья, без друзей, без поддержки, должна найти свой путь, и ей не у кого спросить совета. Сколько людей вокруг нас нуждаются в помощи, сколько их ищут просто поддержку и понимание. Как помочь, как смотреть на все происходящее вокруг и чувствовать свое бессилие? Кому нужнее эта помощь? Тем, кто уже все потерял и скатился вниз, смирившись с судьбой, или тем, кто еще на краю? Разве можно списать все лишь на то, что человек недостаточно умен, что ему нравится быть неприкаянным и забытым, что это, в конце концов, просто его судьба? Разве может быть определена судьба, которая делает тебя несчастным, ничего не предлагая взамен?

Рабочий день закончился. Даша задержалась скорее потому, что до начала занятий в автошколе еще оставалось время, а забежать домой она уже не успевала. Когда в ординаторскую ввалился Григорий, она даже немножко растерялась. Чашка чаю, бутерброд и открытая страница новостей — это было совсем не то, с чем она планировала встречать гостей.

— Привет, коллега. — Он уверенно вошел в кабинет и уселся напротив, заставив почувствовать всю неловкость положения. — Что читаем?

— Ты какими судьбами? Я вроде никому не говорила, что буду еще на работе. — Даша терялась в догадках, что нес в себе этот визит.

— А мы как раз с Чаусовым у лифта стояли, когда все уходили. Он еще отметил, что ты задерживаешься. Вот я и зашел. А ты что, не рада?

— Неожиданно как-то вышло. — Доедать теперь уже было не очень комфортно, и она спрятала тарелку, надеясь, что Григорий поймет, что его визит вызвал определенные неудобства.

— А дай, думаю, узнаю, как проходит процесс адаптации. Евгений Степанович о тебе хорошо отзывался. Говорит, что и инициативная, и что учишься и успеваешь везде. Прямо очаровала старика. А может, он запал на тебя? — Григорий невпопад рассмеялся.

— Все слишком обычно. Боюсь, удивлять мне нечем. — Даша чувствовала в его голосе какую-то фальшь и терялась в догадках.

— Меня удивить уже давно ничем невозможно. Эта жизнь слишком предсказуема, чтобы чему-то удивляться. Как дома дела? Как муж? — Голос Григория был наполнен отеческой заботой и вниманием.

— Все замечательно. — Даша посмотрела на него, улыбнувшись как можно искреннее.

В этом вопросе было столько наивной глупости, что оставалось лишь поразиться неразумности взрослого человека. За обычными словами читалась неприкрытая заинтересованность, и следующий шаг напрашивался сам собой: пожалеть, посочувствовать и помочь избавиться от проблем одному ему известным способом. Сколько раз приходилось видеть эти лица, наполненные доброжелательностью и участием. Женщины куда искуснее и опытнее. Они на уровне интуиции умеют проникнуть в душу, но и их легко прочитать, взглянув в глаза, в которых застыло напряжение. А за улыбкой можно заметить скрытое желание что-то узнать или внушить. Мы сколько угодно можем считать себя великими артистами и психологами. Порой даже и не понять, что это, заблуждение или нежелание признать, что быть и хотеть быть — это не одно и то же. Проще всего быть самим собой, но как провести эту грань между тактичностью и молчаливым согласием? Как научиться не боятся, не скрывать свои взгляды и в то же время сохранить отношения там, где нет необходимости резать по живому своей принципиальностью? Как много тех, кто считает, что у них это получается, и как наивны они в своих убеждениях. Скрыть, что же на самом деле таится за сказанным и что значат паузы в твоем предложении, куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

— А может, нам куда-нибудь выбраться? — Григорий заговорщицки подмигнул, явно на что-то намекая.

— Ой, не знаю, что и сказать. У меня же и учеба на права, и здесь ведь переучиваюсь, и работы, сам знаешь сколько. Совсем плохо со временем. Да и не выбираюсь я уже никуда. Дочку чаще спящей вижу. — Даше совсем не нравилась эта идея, но ведь она сама пришла к нему устраиваться на работу и не могла остаться неблагодарной.

— Да уж. Но ты же знаешь, нам далеко ходить и не надо. Мы на работе столько времени проводим, что уже и непонятно, где она, семья-то наша. Да и работу новую отметить надо. — Григорий говорил, словно намеками, и вот-вот с его губ должно было сорваться, что ведь это он посоветовал Даше это отделение и сам привел бывшую сокурсницу.

— Да-да, я тебе очень благодарна. — Мысленно она уже сто раз пожалела, что обратилась за помощью к нему. Ведь и сама знала, что в этом центре идет строительство, и новые места просто не могут не появиться.

— Вот! Видишь! И я о том же. Благодарность она ведь должна быть взаимовыгодной. — Григорий откинулся на стуле. — Мы еще о-го-го! У нас все ведь впереди. И Чаусов староват. Скоро на пенсию. Я ведь папе вполне могу рассказать о молодой, перспективной и очень даже симпатичной претендентке на это место.

Даша отпила чай, на мгновение задумавшись, что же ответить старому товарищу. А может, это она уже ничего не понимает, но разбираться в этих хитросплетениях и дворцовых интригах большого желания не было. Последний вопрос, который не давал покоя, где граница, когда ее тонкий юмор должен перейти в категоричность, не допускающую двусмысленности.

— Знаешь, Гриша, — она сознательно назвала его тем именем, которое сам он не переносил, — давай оставим эти попытки делить места тех, кто еще не ушел. Ты уж не обижайся, но не стоит эта должность таких жертв.

— Каких жертв? — Он сделал удивленное лицо. — Я же, Даша, тебе самое лучшее предлагаю. Ты же не хочешь здесь чахнуть беспросветно. А я человек опытный, связи опять-таки серьезные. Ты подумай.

— Ничего. Если я что-то стою, то и сама все смогу. А если нет, то ни к чему все эти жалкие потуги. Да и потом, я ведь врач, и лучше быть хорошим специалистом, чем заурядным администратором, пробившимся не умом, а… — Даша сделала слегка заметную паузу, подчеркивая, что понимает, о чем речь. — Жаль, что доставила столько хлопот с моим трудоустройством. Но постараюсь впредь не беспокоить такого занятого человека. — Она видела, как нарастает раздражение Григория, и понимала, что этот разговор вряд ли последний.

— Да что ты? Откуда и мысли-то такие?.. — Григорий попытался улыбнуться, словно ничего не случилось. — Я же от души. Узнать, как дела, о будущем поговорить. Нам же работать рядом. — Он вдруг словно спохватился. — Да и мне пора. Увидимся как-нибудь.

— Конечно увидимся.

Он ушел, словно ничего и не случилось, но Даша успела заметить и досаду, и словно выдавливаемые слова, которые он старательно подбирал в конце разговора. Этот внезапно появившийся ухажер был совсем некстати и принес лишь тревогу. Теперь уже тактичный и интеллигентный Вадим Викторович вспоминался как легкое недомогание, от которого было очень просто избавиться. А вот то, что Григорий не забудет этот разговор, сомнений не было.

Глава 27

Этот рабочий день Роберт начинал совсем в другом настроении. Наконец-то дома появилось понимание, и теперь ему нужно было еще раз просмотреть свои записи, ссылки на ресурсы в интернете и подготовить конкретные шаги для Матвея. Он не спеша заваривал себе кофе, когда дверь распахнулась и на пороге возник тот мужчина, с которым они пусть и не познакомились, но уже общались.

— Я понимаю, что рабочий день еще не начался, но, может быть, вы уделите мне немного времени?

В голосе гостя Роберт не слышал волнения, которое свойственно людям, обращающимся в конторы такого рода. Чаще всего не самые приятные события приводят к адвокатам, и к обычной робости добавляется необходимость рассказывать о чем-то личном. Но в этом мужчине сквозило спокойствие, которое даже слишком бросалось в глаза.

— Проходите. Кофе будете? — Роберт оценил спокойствие посетителя и решил, что особая строгость здесь ни к чему. По всей видимости, разговор не самый сложный.