Сергей Калашников – Снайпер. Дара (страница 50)

Единственным, кто проявил любопытство, оказался крохотный теленок, со смешными кудряшками между маленьких рожек. Дара не удержалась, чтобы не почесать этот «чубчик». Малыш удивленно взглянул на невиданных пришельцев, потыкался теплыми ноздрями в ладонь и карманы, изучая нечто совершенно новое и неожиданное в его короткой жизни, и мигом ускакал под бок к мамке, едва ближайший «борт» начал слегка поворачиваться в их сторону.

Дара с «экскурсоводом» тоже поспешили укрыться за соседним «сухопутным дредноутом». Это было ошибкой, видимо они незаметно оказались с краю стада и столкнулись с тем, кому сегодня спать было не положено.

Пришлось стоять пару минут по стойке «смирно» пока их не обнюхали с ног до головы и не признали надоедливыми, но безвредными чужаками. Возражать они не решились — властелин стада был чудовищно велик даже на фоне остальных громадин, а его дыхание чуть не сбивало с ног. И умиротворением от него точно не веяло, а вот ощущение силы просто разливалось вокруг.

В конце концов, их насмешливо обфыркали, и туша двинулась дальше. Преследовать стадо они не решились. У обоих сложилось впечатление, что их попросили не портить ни себе, ни другим такую замечательную ночь. Оставалось только послушаться.

Короткий овражек, буквально несколько шагов, и у Дары возникло ощущение, что она стоит посреди чьей-то гостиной. Вот, как ни удивительно, а именно такое чувство! И не важно, что вместо стен — поросшие травой склоны, а вместо мебели — несколько сучковатых деревьев, на которых хозяева развесили вещи. Зато кровать тут присутствовала совершенно роскошная, пусть и из наломанного лапника и слегка подсушенной травы, зато запах…!

Желания гостьи, топтавшейся с ноги на ногу в попытке найти тряпку для вытирания ног, были поняты без слов — ее тут же ухватили несколько цепких лапок и мигом засунули в самую серединку. Да накрыли сверху стогом душистого сена. Там, в окружении прижимающихся теплых и мохнатых тел Дара моментально заснула.

Почему-то ей показалось, что в таком окружении она теперь в полной безопасности. И, ни Прима, с серыми губами и белеющим в темноте телом, ни так и оставшийся безымянным «тирщик» с кровавым месивом вместо лица, ни живые факелы, тянущие из чадного пламени скрюченные черные пальцы, ни другие, встретившиеся ей на коротком жизненном пути — никто не вторгнется в ночные видения. Все они оставят её сегодня в покое. В эту ночь они не придут, чтобы молча стоять рядом и смотреть на нее спящую.

И ведь оказалась права.

— Дара пропала! — шепот Маруси разрушил сон, в котором Вадим пытался сказать что-то важное знакомой спине девушки, руками опирающейся на парапет. Там во сне дул мягкий бриз, кричали чайки, и синело море, вот только девушка никак не хотела обернуться. И вообще было непонятно, слышит она его, или все эти слова звучат только у него в голове.

— Ох ты, горюшко! — казалось бы неуклюжий и неумелый Лука уже оказался рядом с костром и теперь стоял в странной позе, на четвереньках, но опираясь не на колени, а только на носки и одну кисть, рассматривая углубление в траве.

Также, не поднимаясь на задние, он по-крабьи, но довольно быстро, начал сдвигаться вбок, продолжая высматривать что-то в траве. Непонятно, что он там такое видел, как и вытянувшаяся рядом Маруся, у самого Вадима умений едва хватало понять, что никаких следов борьбы не заметно. Пробежав так метров пятнадцать, Лука вдруг резко плюхнулся на колени и, обхватив голову руками, начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Ой бяда! Свёл Хозяин девку! А ведь такая была справная! — запричитал он горестно.

— Какой бл… «хозяин»?! Как «свёл»?! — раздражение дикостью и невероятностью ситуации чуть не выплеснулось из Вадима потоком брани. Удержало только присутствие рядом другой девушки. И серьезное выражение, с которым она выслушивала этот опиумный бред. Если б не это, то любителю поскулить, когда надо срочно бежать и спасать человека, ушедшего неведомо зачем ночью в лес, полный зверя, пришлось бы испытать на себе весьма увесистые аргументы.

— Знамо какой, — вдруг разом успокоившийся Лука поднялся с колен, сохраняя на лице странную смесь горького разочарования и смирения, пополам с решительностью, — городские его легендой считают, да вот она легенда. Эх, спортит хозяин девку, и не уделать ничего…

«Он не врет, — вдруг совершенно четко понял Бероев, отчего душа ухнула, будто в пропасть, — он действительно уже заранее смирился с потерей».

— А ты? Вроде ж не городская, тоже что ли не веришь?! — вдруг переключился Лука на Марусю, словно не замечая изменившегося в лице Бероева, который от гнева, вызванного столь категорическим заявлением, не мог сказать ни слова и только сжимал и разжимал кулаки, да оглядывался по сторонам, словно ожидая, что Дара появиться из-за ближайших кустов, как ни в чем ни бывало.

— Ну не знаю… — с сомнением сказала девушка, отводя взгляд от Вадима и ковыряя землю носком сапога, — у нас про него только бабки рассказывают. Не видела я его ни разу. И никого не знаю, кто бы хоть след примечал. Не из балаболов, вроде тебя, — непонятно зачем напустилась она на хуторянина.

— Не видала, говоришь… Ну так иди, полюбуйся! — Горько усмехнувшись в ответ, Лука махнул рукой в сторону ближайшего куста, — али и теперь не видишь?

— Закус! — легко, но как-то стороной, по дуге девушка подбежала к указанному растению, и всплеснула руками. Вадим как привязанный потопал за ней, не зная, что и думать — тяжело нормальному человеку, внезапно попавшему в сумасшедший дом.

Но возле куста бред начал обретать материальные признаки, не иначе как сумасшествие заразно — одна из тонких веток оказалась будто сначала наискось срезана острейшим ножом, а потом кончик был аккуратно размочален так, что получилась плоская «лопаточка». Что это значило, Вадим не понял и повернулся к Марусе, но та неотрывно смотрела куда-то ему за спину, помертвев лицом.

— Задиры… — выдохнула она.

Упомянутыми «задирами», судя по всему, были три борозды на ближайшем стволе — сначала слева направо и одновременно вниз, а потом тоже вниз и справа налево. Этакий тройной знак «больше».

— Ага, — буркнул неслышно подошедший сзади Лука, и, шмыгнув носом, убито добавил: — «Мое», говорит, «не ходите следом». Вот оно как значится…

Тут долго сдерживавшегося Вадима наконец прорвало, и он, бешено сверкая глазами, заорал в эти огорчённые лица, уже смирившиеся с потерей:

— Плевать, Хозяин там, или черт лысый! Я ее никому не отдам! Надо идти и искать. Понятно?!!! — и неожиданно успокоившись, спросил тихо: — Вы пойдете?

— Так ведь она сама пошла… — начал Лука и запнулся, получив острым девичьим локтем в бок. — Не пихайся! Все равно не будет нам ни пути, ни следа, это ж Хозяин!

— Я! Её! Не отдам! — с нажимом сказал Бероев.

— Мы пойдем! — вдруг решительно тряхнула головой Маруся и снова долбанула локтем в бок хуторянина.

— Эх, чудак человек, она ж сама пошла… — но вдруг его взгляд как-то даже посерьезнел и стал уважительным. — Вона оно как. Значит, не откажешься? А ведь так и надоть… Может ведь и выйти… Как вернется девка — забирай ее в город, а лучше сразу на Землю. Это у нас лес, вона — за околицей, и кому нужна девка, которая из-под твоего боку в лес бегать будет? А так-то оно может и выйдет… Особенно, как детишки пойдут.

От жестокой расправы прямо на месте этого болтуна спас только острый локоток и то, что, завершив рассуждения, он мигом переключился с непонятных мыслей на дела насущные.

— А поискать, так чего ж не поискать. Хозяин нам не по науке, а вот девку по следам можно и найти… В лесу ей никто с Ним не навредит, но береженного… — и быстро двинулся по следу, так и не получив честно заслуженного тумака.

След, поначалу четкий и заметный даже Вадиму, уже через сто метров начал теряться, а потом и вовсе растворился в окружающих зарослях, несмотря на все усилия Луки и Маруси.

— Эх! — тоскливо махнул рукой балабол. — На руках он ее, чоли, отсель понес? Теперь только ждать, что сама придет. Поутру или через месяц, эт смотря как у них заладится…

Пробудилась Дара легко и приятно, отлично помня, где она, и как сюда попала. Разворошённая копна душистого сена, щекотливый стебелёк, потревоживший щёку, низкий клочковатый туман в отдалении и ворошащийся клубок из мохнатых тел, с сопением катающийся неподалеку. Прежде, чем поняла, зачем, она влетела в эту свалку, была подброшена, перевёрнута, подмята, после чего исхитрилась вывернуться и тоже кого-то пихнуть. Потом на ногах у неё оказалась неподатливая тяжесть, и возня прекратилась.

Исхитрившись повернуться, едва не вывернув себе шею, увидела своего гида, притиснутого грудью к её ногам. Поверх же восседал ещё один мохнатик, горделиво демонстрируя… банку с вареньем из крыжовника. Видимо из-за неё и произошла потасовка.

Новый персонаж (показалось, что это девочка-подросток) открутил крышку и, словно ложкой, щедро зачерпнул из сосуда раздора длинным языком. Сладкоежка довольно прижмурилась, явно испытывая удовольствие первого глотка, и даже прижала к голове одно ушко. Второе было жестяным и осталось стоять торчком.

Туша у Дары на ногах дёрнулась, подбросив лакомку в воздух. Пришлось срочно откатываться, чтобы не быть расплющенной весом возвращающегося обратно на землю тела. Но плюхаться на попу победительница не стала — осталась на ногах и снова запустила язык в банку.