Сергей Калашников – Снайпер. Дара (страница 23)

Так что можно было скользнуть вниз и насладиться хотя бы чужими чувствами, как прикосновениями ласковых волн. Вот только потом возвращаться назад в эту клетку будет невообразимо тоскливо. Можно просто плескаться в вихрях эмоций но, вот незадача! — сильные отрицательные чувства — боль страх, смерть — они воспринимаются гораздо сильнее, а помочь не будет никакой возможности.

Точнее — возможность есть. Когда малейшим движениям твоей души повинуется сила способная погасить звезду, чувствуешь себя всесильной. Однако, вмешиваться-то как раз и нельзя. Слишком тяжелы бывают последствия подобного «участия», когда люди, наделенные подобной силой, начинают жить эмоциями.

Впрочем, развлечение есть и поближе — буквально под боком переливается радугой чистых чувства пузырь Базы. Здесь нет риска наткнуться на непонимание или ощутить жгучее желание вмешаться. Там свои же товарищи по службе тоже борются со скукой, но весело и изобретательно — запертый в четырех стенах десант не бездельничает. Вот сияют синими звездами разумы, занятые решением логических задач — судя по всему, это сержанты проводят тактические учения. Вот сплетаются в танце ярко красные язычки — их подчиненные отрабатывают вводные, сгоняя с себя по семь потов на виртуальном полигоне. Кто-то читает книгу, заливая окрестности волнами сопереживания, а кто-то не на шутку сердится, пытаясь достучатся до чьего-то твердолобого разума через местную «сеть».

«А вот этот, похоже, дрыхнет и видит сны», — потянувшись внутрь купола спящего сознания, Морена через секунду вылетела назад, даже в своем «бестелесном» состоянии чувствуя, как перестают помещаться в шлеме отяжелевшие от прилива крови ушки. Было немного стыдно, больше от желания вернутся и… досмотреть.

«Ух ты! А вот это уже не сны, а самая настоящая любовь!» — восторженно воскликнула она в своей «бестелесности», мгновением позже рассматривая, как все ярче и ярче разгорается «костер» переливающийся целой гаммой чувств — от нежности и ожидания, до страсти и желания защищать. «Пламя», пульсируя в такт движения тел и душ, поднималось все выше, и ближайшие к нему огоньки сами невольно начинали гореть ярче — не воспринимая происходящее на уровне «телесных» чувств, но ощутимо согреваясь в отсветах чужого тепла.

«Везет же людям», — подумала девушка, отлетая от все шире расходящегося пожара — попадать внутрь чужого праздника было и некрасиво и небезопасно — она все же на посту, и терять трезвость восприятия ей не положено, — «ну ничего, будет и на нашей улице праздник…».

«Кстати — где он?» — В отличие от сестры, Морена невольно оглянулась за спину, ловя такой родной и знакомый огонек, — «спит вроде». Так вот, в отличие от сестры, которая практически все дежурства проводила в «слиянии», подглядывая за их избранником («неужели Я это сказала???» — вздрогнула от понимания бестелесная сущность, но врать даже себе в этом состоянии было невозможно, — сказала), она наведывалась к нему «в гости» не слишком часто — не больше восьми раз за дежурство.

«Ну и где ты, наш Зяблик?» — подумал огонек, в который превратилась Морена, выискивая знакомую ауру среди сотен прочих. А Зяблик опять игрался, хвала предкам — в этот раз не в виртуале. Просто сидел перед экраном и сквозь усталость, видимо только сменившись с вахты, решал какую-то сложную логико-психологическую задачу. Полюбовавшись яркими переливами мыслей и ассоциаций, струящимися под серой пеленой усталости, Морена зависла чуть в отдалении, купаясь в волнах дорогого тепла, это конечно не объятия, но все же приятно.

Да и не были они еще знакомы в реальной жизни — всего общего, что их объединяло, это несколько слов, да изображение на экране. И ещё вот такие «походы в гости», после которых потом в реале приходится краснеть и прятать глаза.

Невольно вспомнились первые секунды их знакомства. Когда едва выпавший в нормальное пространство крейсер, вместо приветствия от диспетчерской службы, получил команду нанести удар в совершенно пустую точку пространства. Недоумение недоумением, но не мог же диспетчер системы не видеть, что там ничего нет? Значит, в этом месте затаился враг, не обнаруживаемый даже с помощью аппаратуры крейсера и возможностей его экипажа!

Абсурдность последнего утверждения (База технически оснащена гораздо слабее, а об операторах и говорить нечего), как-то не была осмыслена до самой отмены команды.

Тогда и стало понятно, что дежурный «словил глюк», играя во время дежурства в какую-то стратегию в виртуале, из-за чего при экстренном возвращении в реал не успел «переключиться». Кипя и булькая от негодования, сестрицы вызвали ротозея «на ель», но от вида растерянной мордашки, покрытой забавными пятнышками, мигом растаяли, разом забыв все, что желали высказать.

В итоге расстались очень даже душевно. А вот потом началась полная мистика — злополучный дежурный начал сначала потихоньку проникать в девичьи сны (и ведь мерзавец ничего такого себе не позволял! Только сидел молча, глядя грустными глазами прямо в душу), а потом и во вполне дневные размышления.

Морена старалась вырвать эту занозу из души, прятала чувства от сестры, страдая от того, что у нее наконец появились «личные» переживания. Но все это до того момента, пока не обнаружила, что та вовсю присматривается к одной личности, в наглую пользуясь возможностями аппаратуры и служебным положением. Словом — им, как и положено «разделяющим судьбу», достался один выбор на двоих.

Тут совершенно замечтавшаяся Морена вздрогнула от утешающего прикосновения. Пришедшее ощущение прямо говорило, — не волнуйся, все будет хорошо. Где-то далеко и одновременно рядом — в глубине сердца, зашевелилась просыпающаяся сестра, а ошарашенная девушка вынырнула из своих воспоминаний, чтобы увидеть и вовсе невообразимое — висевший рядом «огонек» выбросил из себя щупальце и теперь ласково поглаживал ее «бестелесность», вовсю транслируя теплые и добрые образы-воспоминания.

В панике метнувшееся «в реал» сознание увидело замершего Зяблика, мечтательно уставившегося в угол, где должно было находится «ее» призрачное тело.

Поглаживания тем временем превратились в объятия (щупальце плотно обхватило и начало подтягивать добычу к себе поближе), а передаваемые образы утратили всякую скромность. От увиденного Морена чуть не потеряла бдительность, настолько захватила ее неожиданная радость — «он нас тоже не разделяет!», что она чуть не вывалилась в реал на самом деле.

Вот был бы фокус — натуральная материализация, хоть все считают ее невозможной.

Но вовремя спохватилась и щелкунов напоследок нахала по носу, а потом поцеловав на прощание в лобик, выскользнула из ставших слишком тесными «объятий». Надо было срочно нестись назад — порадовать просыпающуюся сестру и, наконец, убрать возникшее между ними напряжение.

Но тут в реальный мир из стационарного портала вывалился транспорт, пространство осветила феерия противоречивых чувств — сотни новых «огоньков».

Морена инстинктивно потянулась к ним, хотя, вроде, ни в появлении регулярного рейсового транспорта, ни в нем самом (обычный сарай с мощными двигателями) не было ничего необычного. Но вот зацепился опытный взгляд за какую-то неправильность в мельтешении живых огоньков на его борту.

— Дура! — хлесткая пощечина внешней стороной лапы встряхнула, но не позволила полностью вернутся в реальность, поэтому лечебные процедуры были продолжены:

— Не смей! Меня! Так! Пугать! — голова в шлеме моталась из стороны в сторону, зато прояснившийся взгляд неудавшейся «покорительницы астрала» сфокусировался на пританцовывающей от волнения сестре.

Та трясла в воздухе отбитой лапой (приводить в чувство оператора положено после снятия амуниции), но была полна решимости продолжить сеанс «реабилитации». Зажатый в другой лапе баллончик с «похмелином» мигом заставил сделать над собой усилие и собраться в кучку, а то еще действительно применит!

— М-морана, я т-тут, — голос слушался своей хозяйки пока не вполне, разрыв слияния, да еще внешний, просто так не проходит. Но вторая девушка вздохнула с облегчением. Однако это была единственная дань слабости — жесткий взгляд уперся в сестру:

— Что ты видела? Где? Как?

— В-вертикальник.

Сестра недоуменно оглянулась — надетый дубль-шлем вполне позволял увидеть то, что нужно, не прибегая к «слиянию».

— Обычный рейсовик. По расписанию. Ничего особенного. Что тебя так сплющило?

Не в силах восстановить контроль над языком, Морена сложила пальцы и когти левой лапы в жесте.

— «Черная аура»?! — глаза сестры, и без того немаленькие, распахнулись и стали как два блюдца. — Не может быть, там же молодняк! По меркам развития адамитов так и вовсе дети! — не удержалась она от озвучивания нахлынувших сомнений, но тут же осеклась, увидев обиженный взгляд — сомневаться в правдивости оператора было просто глупо, и только деловито уточнила:

— Сколько?

— Девять только прямых, а сколько вторичных и представить себе не могу. Последний — очень свежий.

— Дела…

— Что будем делать, сестрица?

Морана недоуменно взглянула на сестру, но потом спохватилась и отнесла странный вопрос на последствия проникновения. Быстро прижала к себе «пострадавшую», гладя по голове, почесывая за ушком и лепеча успокаивающие слова. Сестра некоторое время наслаждалась участием, но повторила вопрос.