Сергей Калашников – Москва и Московия (страница 27)

Брусья для рельсов и шпал тесали вручную люди, посланные по приказанию самодержицы. Они же и дорогу укладывали. Руководил работами кто-то из тамошних служилых людей, похоже, тот, в чьей вотчине находится земля. Девчата были посланы Софьей Алексеевной для пригляду: контролировали размеры и чтобы полотно выровняли тщательно. Ничего сложного. Заработал уже перевоз.

Сюда же девчата пришли доложить об исполнении поручения, для чего нынче отдыхали после бани и продумывали, во что должны нарядиться, чтобы прибыть не куда-нибудь, а в Кремль.

– А как рынды нас не допустят? – волновалась Марфа.

– Как это не допустят?! Капитана и старшего механика гидрографического судна его величества государя Петра Алексеича? – приободряла подругу Фёкла.

– Вот! Правильно вы себя позиционировали, – вылез с замечанием я. – Главное, во фрейлины не соглашайтесь, а лучше напроситесь в поход по реке Белой по землям Башкирским. Грамотку подорожную испросите и проводника, знающего язык и обычаи.

– А можно проводницу? Мы в прошлом году втроём с Люси по Северскому Донцу чудо как хорошо ходили без мужиков. Как-то оно способней, когда без глупостей.

– С этим не ко мне, – ответили мы с Софочкой. – Царевну просите. И лодку мне оставьте. Езжайте разом на трёх баржах с охраной и технической поддержкой. Для себя готовила. Пользуйтесь, пока я не в форме.

– О чём это меня нужно просить? – Софья Алексеевна вошла, одетая в мужское платье. – Ты чего это, Джонатановна, тут фрейлинами моими раскомандовалась?

– Так не соглашались мы во фрейлины, – прямодушно заявила Марфа. – Кстати! А почему нам нельзя во фрейлины? – повернулась она ко мне.

– Фрейлина – придворное звание. А вы выбрали жизнь в дороге, – поторопился объяснить я.

Софи между тем оценивала фигуру нашей высокой гостьи и размышляла, стоит ли открыть ей великий секрет бюстгальтера, потому что корсеты стесняют. Или царевна действительно похудела? Если судить по шпорам на сапожках, она стала ездить верхом, что в эти времена сопоставимо с занятиями гимнастикой. Я теперь понял, как наша маменька, родив троих детей, сохранила почти девичью стать – регулярно скача на лошадке, причём разными аллюрами. Интересно, кто её надоумил? Царевну, имею в виду.

– Хм! – призадумалась Софья Алексеевна. – В этом есть резон. Так доложите мне, наконец, что там с волоком к Днепру?

– Исправно построен. Челны, струги, насады, беляны или коломенки к нему от Оки не пройдут: мелкие там русла. А ушкуи или лодки – запросто. Ну и баржи мелководные, – отчиталась Фёкла. – Глубины после Угры до перевоза – два аршина, а со стороны Днепра – четыре.

– Так что, фрейлина Клейтон, начинай возить припасы запорожцам и стрельцам, что за порогами по крепостям стоят. Чтобы не хуже, чем по Дону, доставляла ядра, свинец и зелье огненное, ну и иное из амуниции, что велят. А ты, Рубанкина, города, что по Днепру стоят, и реки, в него втекающие, на карту толково положи. На ту, что из глобуса вырезана и на клеточки расчерчена.

Вот так и накрылись медным тазом наши замыслы. Царевна, отдав распоряжения, ускакала. Видели мы через окно, как она садилась на коня и отъезжала в окружении рынд.

– У тебя на одной из барж видела я все приборы, что для снятия местности и определения координат по звёздам. На крыше рубки стоят, – вывела меня из задумчивости Марфа. – Так я могу в реку Белую сходить. А раз уж Фёклу на Днепр послали, так пускай она на «Пескаре» и отправляется. Воле самодержицы перечить нельзя.

– Флаг государев подними и название судну придумай, – задумчиво откликнулась Софи.

А я сообразил, что получили мы уже второй госзаказ на перевозки. Неясно пока, каким количеством барж придётся оперировать, их немало построили за эту зиму, пора пересчитывать. И вообще, мне необходимо быстроходное судно для связи, посыльные, писари и хотя бы самый скромный лодочный двор под рукой. Надо присмотреть место да и выпросить, пока сайра идёт.

– Так что, Марфа, тебе в Кремль отправляться и представляться капитаном… чего?

– «Сома». Я его вяленым уважаю. Так дадут мне проводника и грамоту?

– Если толково объяснишь, дадут.

Девушки захлопотали, выбирая наряды, а я задумался об изменениях, произошедших с царевной. Перестав надеяться утвердиться на троне, она начала нормально, по-сестрински, лаяться с непутёвым братцем и вспомнила о самой себе. В принципе, опыт с мужчинами у неё, вероятно, был, она действительно энергичная. Может, и рожала уже, подобные моменты нынче держатся в секрете. Но сейчас ей и муж не лишним будет, она всё ещё в поре. Не исключено, что и есть кто на примете. Отдавать её за границу не хотелось бы, очень уж велико влияние сей дамы на дела российские. А вот из тутошних князей кого-то бы поразумней да годами не старого… Сама разберётся, если ей это действительно нужно.

Как я сообразил, движение суфражисток, которых позднее называли феминистками, затеплилось очень давно. Бабы и девицы то и дело возникали на заметных позициях в самые разные исторические эпохи. Да хоть бы скифская царица Томруз, если я имя не перепутал.

Вот и сейчас это происходит. Пока не массово – не все желают более того, что уготовано обычной женщине. Однако вокруг Софочки определённо собирается кружок дам, не чуждых хода мыслей, свойственных моей хозяюшке. Как же! Успешная, авторитетная, царевной обласканная и с государем в ладу. Отдельным неугомонным очень хочется быть похожими на неё. И многие готовы для этого потрудиться, то есть учиться, учиться и ещё раз учиться.

И Фёкла, и Марфа сначала переняли от нас с Софи шарманную премудрость, а потом и от Люси набрались знаний из области науки об ориентировании и составлении планов земель, как нынче частенько именуют географические карты. Сразу замечу, что основательного систематического образования у обеих нет. Даже первых классов нормальной школы не посещали. Вернее, было это урывками. Как говорится, охота пуще неволи.

С другой стороны, Иван явно приставил ко мне женщину для пригляда и ухода. Средних лет она, то ли вдова, то ли из невостребованных, но бойкая и заботливая. От дяди Силы тоже деловитая бабёнка отряжена. Так что живёт Сонечка не в одиночестве, а, считай, с мамками. Письма пишет, доклады читает, распоряжения отдаёт.

Самая быстрая из лодок – «Лещ» – то и дело отвозит бумаги в Муром. Или гонец верховой скачет в Котлас с пакетами. Самые большие дела нынче затеяны на Койве-реке. Не по самой, а на дороге, что вдоль неё прокладывается. Там ведь требуется возвести несколько мостов, срыть косогоры и насыпи поднять. Хоть и не самые крутые в этом месте горы, но и не равнина. Наблюдают за работами иностранный инженер Людмила Валентайновна Столярова и посланный ей в помощь приказчик-распорядитель Билл с Дальних Вязов.

По Оке от Орла и через Волгу по Каме до Соликамска курсирует стотонный грузопассажирский шарманкоход. Второй вышел в первый рейс по маршруту Тверь – Астрахань. Оба они заходят в Нижний Новгород и Казань, где всегда найдутся и груз, и пассажиры. По малым рекам снуют мелкосидящие тупоносые баржи, способные за сутки покрыть более двухсот вёрст, а если ночи светлые, то и все триста.

В порту Архангельска собираются грузы для Европы. Транспортная сеть функционирует, а из Котласа прибыла Герцогиня: срок родов приближается. Явно Аптекарь похлопотал, отправив сюда лучшую повитуху.

Глава 19. Промежуточные итоги и навеянные ими мечты

Сидя на Кукуе, мы с Софи совместными усилиями вводили себя в умиротворённое состояние, занимаясь делами необременительными и не хлопотными, но интересными, иначе моя реципиентка извелась бы от скуки. Изучали карты и анализировали записи иностранных путешественников. В том числе и Николааса Витсена. Знание латыни и английского с испанским очень помогало, да и по-голландски немного разбирали.

С визитами к нам наведывался даже нынешний канцлер, вступая в беседы на самые разные темы. Окружающим, в том числе и властям предержащим, уже стало понятно, что внутри государства возникает новый полюс силы и следует определиться со своим отношением к нему. Ведь паровозы нужно давить, пока они ещё чайники. Или не давить, а приспособить к собственной пользе.

Обычно в этот исторический период, как и в течение тысячелетий «до» и столетий «после», борьба за влияние была именно борьбой – удушением конкурентов. А тут происходит мирное врастание Софьи Джонатановны и «людишек ея» в суровую окружающую действительность к всеобщему удовольствию. Не может это не вызвать подозрений, не дураки кругом.

Ларчик сей открывается просто. Работает старая пословица про то, что «за морем телушка – полушка, да рубль – перевоз». Купцы именно на этом свои капиталы и составляют, постоянно пребывая в хлопотах транспортных да в заботах о том, как бы от лихих людей отбиться. Про лихих людей отдельная песня, однако суда, идущие от десяти до двенадцати километров в час, что вверх по течению превращается в шесть-восемь, а вниз – в четырнадцать-шестнадцать, причём при этом не утомляются и не требуют отдыха – вот и залог нашей популярности. Ширина рек и скорость также затрудняют нападение: злоумышленникам непросто нас перехватить или догнать. Случались, конечно, и эпизоды с применением оружия, однако шесть выстрелов подряд в одной руке эффективней любой сабли.