Сергей Калашников – Фб '98 (страница 40)

— Здравствуй, Нуолти.

— Ты извини, — Нуолти замялся, — скучно и все такое… — Он попытался объяснить вчерашний инцидент.

— Ничего.

— Я хотел тебя предупредить, я по изоляторам давно. — Нуолти опасливо оглянулся. — Ты сегодня на очереди у этих. — Нуолти ударил двумя пальцами по плечу. — Ночью придут.

— Спасибо, — сказал Карл в пустоту. Нуолти исчез. Предупреждение не помогло. Ночью в камеру впустили сонный газ.

Голова как боксерская груша после тренировки. Тяжелая и бездумная. Этот ржавый скрип уже замучил. Полное безразличие сменяется приступами ярости, а затем снова безразличие. Но этот скрежет! Кажется, будто голову ватой набили, даже уши заложило. Туман заполнял мозг твердой жижей и приятно тянул на дно, в глубину сознания.

«Черт бы побрал этот скрежет!» — подумал Карл, с трудом разлепив набрякшие веки. Взгляд заскользил по грязному бетонному полу к металлической решетке камеры.

Решетчатая дверь стояла на месте. «Но откуда же этот паршивый скрежет?» Карл закрыл глаза и почувствовал накатывавший волнами сон. Но скрежет не давал спать.

Скрежет сознания избитого тела мешал ему заснуть. А сон был так близок и приятен!

Тряска разбудила Карла. Он открыл глаза и увидел звездное небо. Яркие маленькие бусинки разбросаны в причудливых формах. Повеяло свежестью. Карл наклонил голову и от резкой пронзительной боли застонал.

— Тихо! — Розуел остановился и опустил носилки. С другой стороны стоял Нуолти.

— Где? — прошептал Карл.

Розуел не понял вопроса и, немного поразмыслив, не ответил.

— Пошли, — сказал Розуел.

Они взяли носилки и двинулись дальше. Впереди виднелась свалка. В носу засвербило от резкого запаха отходов. Обойдя горы мусора, они оказались возле прямоугольного столбика.

Носилки поставили. Розуел достал из кармана белый шарик альбенаретцев и опустил в приемную щель. У основания прямоугольного столбика появился слабый свет. Розуел стал неистово жестикулировать. Нуолти, не видевший ранее языка альбенаретцев, скорчил недоуменную гримасу. Прямоугольный столбик слабо замерцал, и свалка, небо, запах — все исчезло.

Остался столбик. Нуолти огляделся. Потолка помещения видно не было. Стены уходили вертикально вверх.

— Ни одного осветительного прибора, — заметил Розуел, — а видимость неплохая.

— Да, — промычал Нуолти.

— Чудная все-таки у них психология, — как-то не в тему продолжал Розуел.

Космический модуль-носитель отделился от базы и медленно, используя малые планетарные, отодвинулся в сторону. Работа двигателей полностью заглушалась шумопоглотителями, и Джим ощущал только слабую вибрацию.

Он сидел в кабине одноместного истребителя и ждал команду к включению коммуникационного боевого компьютера, встроенного в боевую машину. Страховочные ремни широкими лентами исполосовали застегнутого в скафандр Джима.

Гермошлем с открытым забралом покоился в резонирующем силовом поле.

Пока делать было нечего, и Джим рассеянно вспоминал последнюю встречу со Смолли. Он вышел из зала комиссии в большом недоумении. Его приговор отложили до лучших времен. И тут перед входом в зал, как всегда внезапно и ниоткуда, появилась эта очаровательная девушка.

— Джим, — сказала она, — тебя пошлют в маршевый отряд. Я подслушала некоторые их мысли.

— Спасибо. Ты так много для меня сделала, — усмехнулся Джим и тут же пожалел о сказанном.

Но Смолли не обиделась. Так, по крайней мере, показалось Джиму. Она стояла перед ним такая же неприступная, с таким же твердым характером. Джим как бы ощутил ее вызов. Молчание затянулось.

— Смолли, — выдавил из себя Джим, — ты мне нравишься.

— Ты мне тоже, — выпалила она. И снова молчание. Джим пытался как-то занять руки, которые сейчас ему очень мешали. Смолли же напоминала телеграфный столб без проводов.

— Я не шутил, то есть не шучу, — продолжил Джим, давая понять, что все равно их «мосты сожжены».

— Я… да.

Со стороны могло показаться, что они ведут какой-то закодированный, секретный разговор.

— Пока, — сказала Смолли.

— Пока, — ответил Джим, и они обменялись затянувшимися рукопожатиями. Руки их горели, и каждый ощущал учащенный пульс другого.

— Сто семнадцатый! Сто семнадцатый! Джим очнулся.

— Сто семнадцатый слушает. — Джим отбросил все лишние мысли.

— Готовность один. Удачи! — продолжал голос.

Джим включил кнопку загрузки компьютера, и в то же мгновение кабина истребителя закрылась.

«Как в банке», — подумал Джим.

Центральный монитор засветился, и какой-то тип уставился оттуда на Джима.

— Я главный администратор маршевого похода, — представился тип, — в процессе полета в звездолете-носителе вы обязаны освоить управление звездным истребителем и в точности знать свое боевое задание.

Джим расслабился и откинул голову.

— Истребитель класса «В» модель LX 807, в котором вы сейчас находитесь, усовершенствован в двух секциях: секции обслуживания двигателя и секции ведения боя. Но прежде чем я начну излагать информацию, вы должны ответить на один вопрос.

На экране появился вопрос: «На какой модели истребителя вы отстаивали интересы Лантастика в последний раз?» И снизу три пронумерованных ответа: «1. Модель FJ 101–507. 2. Модель КБ 05. 3. Не участвовал».

Джим ткнул пальцем в цифру «три» на миниатюрной клавиатуре, встроенной в монитор.

— Отлично, — продолжил администратор. — Чем избавляться от вредных привычек, лучше их не иметь.

Вибрация исчезла бесследно. Джим облегченно вздохнул. Ноги уже начинали зудеть.

— Под креслом пилота находится инструментальный контейнер. Там же упакован миниатюрный робот-манипулятор.

Джим включил кондиционер, и кабинка заполнилась свежим воздухом.

— Вы должны провести тренировочный бой. Для полного уничтожения противника вам дается пять минут. — Администратор отключился, и на мониторе появились звезды.

Джима почти сразу атаковали, и его хорошенько тряхнуло. Он включил левый передний двигатель и развернулся. Прямо на него скользила точка мнимого врага.

Бой завершился, и Джим расслабился.

— Вы допускаетесь к маршевой атаке. Ваше местонахождение: сектор ГХ 72 во втором измерении по Файклу, в области траектории восьмой планеты Конопуса. Ваша задача: снизиться над планетой, с высоты трехсот метров совершая полет по спирали, найти пункт, обозначенный на электронной карте, и нанести бомбовый удар.

— Вас понял, — ответил Джим.

— Приступайте к выполнению задачи. — Изображение на экране померкло, и боевая машина ожила.

Джим был восхищен. С левой стороны от него, на маленьких электронных картах, ярко выступили его координаты и местоположение в пространстве. Чуть выше светящихся цифр проецировалось изображение космоса. С правой стороны мерцали функциональные клавиши управления «пространственным» двигателем, системы жизнеобеспечения и медицинской помощи.

Джим взялся за штурвал с тремя разноцветными кнопками и опустил гермошлем.

— Сто семнадцатый к старту готов.

— Включите защитный экран! — скомандовал голос.

Джим ничего не почувствовал, настолько мягко его выплюнули в космос из звездолета носителя. На центральном мониторе он увидел только что покинутый корабль-носитель.

Но что-то Джиму не понравилось в его облике, или это от новизны ощущений? Джим включил автопилот и через пару минут оказался над восьмой планетой. Смутный осадок, переходящий в ноющее беспокойство, не оставлял Джима с того момента, как он покинул звездолет. Что-то было не так.

Джим перевел истребитель на заранее рассчитанную орбиту и почувствовал, как машина вздрогнула. Цифры бежали по экрану с бешеной скоростью. Скорость все возрастала.

Температурный режим вышел из нормы. И тут Джим все понял и ужаснулся. После выброса из корабля-носителя он должен был оказаться от него не далее километра, а на экране отчетливо сияла цифра пятнадцать. Джим понял: приборы вышли из строя или специально испорчены. Он также понял, что это — конец. Джим Грей всем телом ощущал, как его маленький кораблик прожигает атмосферу и горит куском расплавленного метеорита.

Джим вслепую пытался посадить истребитель, уверенный, что это ему не удастся.

Когда машина столкнулась с землей, Джим катапультировался.