Сергей Калашников – Четвёртый поросёнок (страница 18)

— Не зашибся, Андрейка? — глянула она на него из-под круто изломанной брови и повернулась уйти, не дождавшись ответа.

— Не стоит беспокойства Рустама Кондратьевна, — бросил он во вздрогнувшую спину, с трудом расцепив сжатые челюсти — Хотя, спасибо Вам за доброту… за ласку…

Девушка не оборачиваясь встряхнула плечами: — «обращайтесь, мы завсегда пожалуйста», — и злополучная дверь снова плавно, как в замедленной съёмке закрылась, скрывая вид на спускавшуюся с крылечка Рустамку.

— Э-э…? Что! Не понравилось девушке мороженое? — ехидно спросил мужичок за соседним столиком, откладывая в сторону вертикалку и возвращаясь к своей наваристой солянке.

— Быть того не может, — откликнулся опоясанный фартуком официант, заново пытаясь расправить на руке помятое полотенце, но поняв тщету своих усилий, отправился к стойке за новым. — У нас завсегда пломбир самый лучший. А ты, любезный, — это уже лейтенанту, — ступай, откуда явился. Чай, донесут тебя ноги. Ишь, здоровенный какой, а вздумал девушку забидеть.

Савельева нашел во дворике возле сарая, куда пристроились разведчики на обед и отдых. Ребята гуторили в стороне, то ли в карты играя, то ли еще что, а капитан наблюдал, как пацаненок лет двенадцати вырезает что-то на токарном станке.

— Нашел? — спросил, не оборачиваясь.

— А чо там искать, — с досадой ответил Андрюха, — трёхмачтовая шхуна с бермудскими парусами через полтора часа повезёт на ГОК продукты.

Капитан резко развернулся и уставился на друга:

— Э-э… Что?

— Хозяйка судна, говорят, никому в подвозе не отказывает, а места там вполне достаточно.

— Да не о том я, ты чего натворить успел?

— Почему сразу натворить? — трогая языком расшатавшийся зуб, ответил Фролов. Сплюнул с досадой, отметив про себя, что слюна уже не такая красная. И то хлеб. — Со шпалой встретился, под погрузчик сунулся по дурости.

— Интересно, — хмыкнул Василий. — Пусть Антипов обработает рожу-то, и лед что ли приложи. Хозяйку спроси. Её тут Аленой зовут. И поешь, парни уже отобедали, через час выдвигаемся.

— Ладно.

— А с ребрами что?

— С чего ты… да то же самое, упал. — Андрюха постарался не морщиться. — Не думаю, что сломаны.

— Все равно, пусть Антипов проверит.

Олег Антипов был не только молчуном и бабником, но и недоучившимся хирургом, потому в роте исполнял обязанности «медицины», если не было других вариантов. Покачав головой, сразу расспрашивать лейтенанта о подвигах он не стал, наложил на ребра тугую повязку, обработал и залепил пластырем царапины на лбу и скуле, а под глаз приложил лед и велел так держать не менее сорока минут.

Парни в историю со шпалой ни на секунду не поверили и веселились, высказывая предположения одно круче другого, заставляя Андрюху злиться и вяло огрызаться, оттого что несколько версий, особенно у Пашки Грачева и Молчуна, были очень недалеки от истины.

На борт каботажника Андрей поднимался сразу за капитаном, хотя до сих пор не решил, как себя вести со шкипером.

— Здравствуйте, барышня. Вы, полагаю, хозяйка судна? — услышал он голос Савельева и, лишь ступив на палубу, сам смог разглядеть Рустамку.

— Она самая, — бойко ответила мастерица работать кистенём и, заметив лейтенанта, лишь на миг удивленно расширила глаза, а потом одарила широкой безмятежной улыбкой. — А ваши бойцы уже и повоевать успели, капитан? — невинно осведомилась она.

— Успели, — косо глянув на друга, подтвердил Василий, — так где нам размещаться?

— А вот и шпала, — громко шепнул соседу на ухо Грачев. И в ответ на ледяной взгляд лейтенанта сделал уставное выражение морды лица, хотя глаза смеялись.

— Да кто здесь, кто там, — отвечала хозяйка судна, — а раненого могу и в каюту проводить.

— Обойдусь, — буркнул Фролов, и, поймав задумчивый взгляд капитана, тепло улыбнулся, — со мной все в порядке, благодарю за заботу.

И заговорщически подмигнув сузившей глаза каботажнице, потопал на корму вслед за Грачевым и Молчуном. Ничего — сейчас действительно не время, но не будь он Манул, если не найдет возможности поговорить с ней по душам. Потом.

Рустамка не подавала никаких команд, не крутила штурвал и не тянула шкоты. Вообще, кроме неё и пассажиров на борту никого не оказалось. Девица приветливо махнула паре парней на пирсе, и те подошли к причальным тумбам.

Накнопала что-то на пульте, прикреплённом к предплечью — заработали лебёдки и ослабили натяжение канатов. Ребята на берегу освободили петли, которые тут же втянулись обратно. За бортом забурлила вода, и корпус стал плавно двигаться к середине реки. Девушка изредка что-то нажимала на пульте, а послушный её воле кораблик развернулся носом вверх по течению и потихоньку двинулся вперёд.

Паруса побежали вверх по мачтам. Синие, словно небо. Ветерок наполнил их и скорость заметно возросла. Затих мотор под палубой, вода шелестела, расступаясь перед носом. Широкая гладь реки, одинокая чайка за кормой, буйный изумруд берегов и лёгкий крен на правый борт.

Хозяйка судна что-то к чему-то привязала, а потом устроилась неподалеку от фок-мачты, поглядывая вперёд и изредка подавая какие-то команды нажатиями кнопок.

Плавание прошло без происшествий, и через несколько часов команда уже прощалась с хозяйкой суденышка, чтобы нырнуть в джунгли.

Андрей, замешкавшись, сходил на пристань последним. Уже на берегу, обернувшись к Рустамке, пожелал удачного плавания, добавив тихо:

— До скорого свидания, красавица!

— Не дождешься! — на побледневшем лице каботажницы выделялись огромные глаза, — или ты из непонятливых?

— Я настойчивый, а ты мне глянулась.

— Зато ты мне — нет! Свободен!

— Раньше надо было думать, — мрачно ответил Андрей. — Прежде чем драться.

— И что теперь? — вздернула она подбородок, — что ты мне сделаешь, землянин?

— Женюсь!

Резко развернувшись, лейтенант зашагал к своим, оставив девушку в растрёпанных чувствах растерянно смотреть ему вслед.

Глава 9

Лесная школа

Припоминается, что Марина собиралась отдать его в кадетский корпус… или что-то наподобие. Учебное заведение для мальчиков — будущих военных. Закрытую школу с очень жёсткой дисциплиной. Федька ещё сильно переживал по этому поводу, вспоминая «доброту» тётушки, которую долгие годы считал матерью. Так вот! Он был неправ, когда злился на неё. Она — просто ангел по сравнению с ним самим, по собственной воле и без малейшего принуждения оказавшимся здесь, в Плёткино. В колониальной школе, обучающей деток обоего пола по программе восьмилетнего образования.

Для начала следует отметить, что никакой дисциплины здесь нет и в помине. Даже заданий на дом не задают. Всё значительно хуже — тут нет выходных, а понятие «свободное время» отсутствует совершенно. С утра до вечера сменяя друг друга без перерыва следуют уроки, хозяйственные работы и так называемые «прогулки», длящиеся иногда час, а иногда и пару-тройку суток. Пешком в составе разновозрастной группы, имея при себе оружие, фляжку и нож, приходится быстро идти через дикие места и тащить на себе харчи на всю дорогу. Это притом, что хищников или просто недружелюбных животных с пути никто не отгонял. Да ещё и имитаторы нападения, швыряемые неожиданно из, казалось бы, безобидных мест, всякими замаскированными катапультами, шли непременной нагрузкой.

Эти набитые всякой требухой мешки нужно не только поразить из личного оружия, необходимо ещё и увернуться от них, потому что они довольно больно ударяют куда попало. А ведь в стволах решительно всех членов прогулочной команды — боевые патроны, и не ты один отстреливаешься. Тут немудрено и на товарищеский жакан нарваться, а то и дружественную картечину отловить. В сотнях километров от ближайшей больницы.

Исконному горожанину Фёдору, дитю асфальта и знатоку лучших сортов туалетной бумаги — часто бывает страшно. Но сейчас он в ужасе — все мальчики класса стоят перед ним полукругом и смотрят недоверчиво. У каждого в руках заряженное оружие, что, вообще-то, здесь — норма жизни. Но не при такой же недружелюбной диспозиции!

— Так ты землянин? — вопрос задал Фитиль, прозванный так за вспыльчивость.

— Да, — а чего юлить? Марина вообще не терпела лжи, и его приучила.

— Космодесантного полка воспитанник?

— Нет.

— А откуда у тебя бронетранспортёр?

— Папин. Он мне дал, чтобы Мелкую домой отвезти.

— Так ты её отвёз?

— Ага. Только нет у неё больше дома. Она решила сюда перебраться.

— Мелкая — это Нинка, что ли? Почему ты её так называешь?

— Она сама так мне назвалась — снайпер Мелкая.

Парни запереглядывались.

— Слушай, ерунда получается, — нить разговора перехватил староста класса. — Ну-ка, толком объясни, почему она не в Палкино поехала, где училась раньше, а сюда. И ещё — каким таким снайпером она была, и, опять же, где?

— Ну, я с фланговым дозором шёл, когда сопровождали беженцев из города, а как ручей перешли, нашу группу повернули к холмам, то есть, налево. А уж там её отряд нас и остановил и назначил меня в прикрытие, а остальных — копать. Её там Мелкой звали.

— То есть, ты за наших воевал, землянин?

— Да чего там воевал! — Федька небрежно махнул рукой. — Всего-то два раза и стрельнул. Одиночным и очередью. Очередью попал, — он непроизвольно потрогал штопку на груди куртки.

— То-то я смотрю, мешком на тебе клифт висит, вроде как с убитого, — несмотря на небрежность фразы, в словах Фитиля не слышится презрения. — Автомат тоже трофейный?