Сергей Калашников – Четвёртый поросёнок (страница 10)

Разумеется, и арбузы, и руководство хозяйственной деятельностью посёлка — всё сразу отошло на задний план, потому что, прежде всего, Игорь — учёный. И объект исследований прибыл к нему сам, практически заявив о категорическом намерении быть всесторонне изученным. Это ничего, что самому ему идёт лишь шестнадцатый год — возраст дело наживное. Но о своих познаниях в биологии он самого высокого мнения и ему нравится их расширять.

Что это семафорит Анфиса? Увеличить вкус?

— Макс, добавь в пиалу ещё сахара.

— Не, пусть размешает, я нормально положил. Держи ложку, хвостатая!

На лапах у мегакотов достаточно развитые пальцы, способные к удержанию предметов. Но моторика не наработана. Все это знают и с интересом следят за тем, как «разумная животная» мучается с мелким предметом. Сердобольная Оксанка не выдерживает первая, и подает подруге отвёртку с ухватистой ручкой. Теперь — другое дело. И жест, означающий благодарность.

Считается, что признаком разума является способность к абстрактным рассуждениям. Так вот, этой способности у мегакотов не обнаружено. Вернее, знание языка друг друга таково, что разговоров на отвлечённые темы пока вести не удаётся. Или они не хотят? Непонятно. И, что обидно, не с кем эту проблему обсудить. Мало того, что на Прерии почти нет других учёных, так ещё и заняты все вокруг со страшной силой. Чего-то боятся, чего-то ждут, к чему-то готовятся. И это самое, похоже, началось.

— Что слышно в эфире, Макс? — вернулся Игорь с небес на землю.

— Сетка срубилась, вещательных станций тоже нет, сигналов много, но они шифрованные. А наши датчики, и вообще всё излучающее, я повыключал от греха.

— А по нашим каналам ничего необычного не было?

— Нет. Правда в конце дня по сейсмике опять «грузовик» засекли. Тот самый, которого на самом деле никогда нет. Вывести тебе записи?

— Нет, не сейчас, — Игорю неудобно при Анфисе разглядывать то, что подсмотрели их приборы, наблюдающие за объектом исследования — прайдом мегакотов. Были бы у него визоры — тогда другое дело, а тут придётся смотреть с экрана у всех на виду в тесноте наскоро вырытого погреба-убежища. — Я лучше про петарды почитаю.

А ты, Оксаночка, укладывайся — вон на стеллаже нижняя полка свободна. Заполночь уже.

На плато в Виловых горах решительно ничего не происходило. Ничего такого, ради чего, получив условный сигнал, стоило покинуть жилища и попрятаться в лесах, оставив в посёлках немногочисленных дежурных в наспех отрытых убежищах. О том, что далеко на востоке прогремела короткая трёхдневная война, узнали только из сообщения об её окончании. Молодёжь — от юнцов до детей среднего школьного возраста, за единичными исключениями составляющая здешнее население, вернулось по домам, словно с пикника. Единственным, что сумел отметить Игорь, было резкое потепление в отношениях между его женой Оксаной и мегакошечкой Анфисой — они провели вместе целых три дня и всё это время общались, чудесным образом наладив взаимопонимание.

Эта парочка стала часто прогуливаться по окрестностям, что особой тревоги не вызывало, учитывая наличие у женщины оружия, а у мегакошки — прекрасного обоняния, отличного слуха, зорких глаз и знания ею и окрестностей, и окрестных хищников. Сама-то Оксана — землянка, и по части того, как себя вести на просторах Прерии, не особо продвинута. Горожанка по рождению и воспитанию, она бывает, то излишне осторожна, то чересчур беспечна. А вот Анфиса — местная. Недавно считавшаяся дикой тварью из дикого леса — плоть от плоти, кровь от крови этой самой планеты. Ну, не всей планеты — только фауны, но и это немало.

Игорю, занятому важными исследованиями, нет никакого дела до того, как проводят время барышни, хотя, сегодня Оксана как-то странно выразилась… да, точно!

«Анфиса рассказала про сына дерева. Такой забавный, в капочку, и усики у него шкодные», — прощебетала она, целуя мужа в щёчку, вся такая нагулявшаяся, пахнущая горечью степных трав и тёплыми лучами Гаучо.

Разумеется, занятый своими глобальными мыслями, Игорь пропустил обычную женскую ерунду мимо ушей, но тренированная память услужливо подкинула непроработанную информацию в момент засыпания, когда разум находился на границе яви и грёз.

«Дерево!». «Усики!». Что за хрень?! Вероятность того, что жена тронулась рассудком нулевая. Если честно, ей и трогаться-то особо нечем — она проста и непритязательна, и ни о чём, кроме самых элементарных житейских вопросов, никогда не разговаривает. Ну, там, выкройки, тесьма, пуговицу пришить. Абсолютно счастливое существо, живущее сегодняшним днём и радующееся маленьким человеческим радостям.

Вышел в патио, где под внутренним балконом милая обычно строчит наряды себе и остальным женщинам, а тут в самом разгаре примерка — Анфиске подгоняют то ли передник, то ли халатик с огромным карманом. Смотрится весело, но клапан нужно чуток повернуть. Ага, мегакошка подала ножницы — знает уже это слово. Ба! Она и на клавишу ввода может ногтем надавить! Это же важнейшие наблюдения!

Забыв о том, зачем он сюда пришел, Игорь принялся делать записи.

Сын дерева. Интересное название. Веет от него чем-то таинственным, исконным. А рассказала о нём та самая кошечка, что так охотно помогает Игорю, «наговаривая» слова мегакошачьего сигнального языка моргалуса. Почему сигнального? Так похож он на оптический семафор, где используются сочетания всего трёх символов: правый глаз закрыт, левый или оба. Разговор выглядит, словно моргание — вот и закрепилось за ним такое название. А ещё эти твари достаточно часто общаются жестами или сменой поз, оттого, второй язык, кивалус, у них тоже в ходу.

Собственно, расшифровка их, этих языков, и занимает нынче первого и единственного на целой планете учёного, занявшегося общением с заявившими о своей разумности существами. Традиционно считалось, будто мегакошки вообще не издают звуков. Однако сейчас, когда с ними удалось познакомиться поближе, выяснилось, что маленькие котята пищат, а некоторые варианты ворчаний, мурчаний и рычаний способны издавать даже взрослые особи. Однако, кроме как для передачи настроения или предупреждения, акустическая система общения этим видом разумных не используется. Голосовой аппарат у них примитивный, и применяют они его неумело.

В общем — достаточно необычные братья по разуму. Горизонтальноходящие, немые, имеющие пригодные для удержания предметов целых четыре конечности, но никакими инструментами не пользующиеся. Хотя, о верёвках у них какие-то представления есть. Согласитесь — слабый признак материальной культуры. Так вот! Формальные признаки разумности, как бы отсутствуют, а поведение настолько целесообразно, что просто оторопь берёт. И разобраться в этом вопросе предстоит ему, молодому пятнадцатилетнему учёному — величие и уникальность поставленной перед собой задачи просто переполняют Игоря.

Разумеется, информация о том, что исследуемые толкуют о неком сыне дерева, никак не может быть пропущена добросовестным исследователем.

— Анфиса!

— Так нет её. Одноухий сегодня пришёл к нам для общения. Сидит у Макса в мастерской, мультфильмы смотрит.

Игорь вышел на кольцевой балкон, опоясывающий внутренний дворик, и направился на звуки, доносящиеся из распахнутой двери. Тут в заставленной приборами комнате работал проектор, рядом с которым восседал один из старших котов ближнего прайда и, время от времени, давил на клавиши грубого наскоро собранного пульта, меняя просматриваемые записи.

— Плохо он попадает на наши кнопки, — объяснил местный изобретатель а, заодно, и мастер на все руки, уже год как сбежавший с ГОКа Макс. — Пришлось вишь какую рогопегу делать, — показал он на неказистую коробку. — Но приспособился котейка сразу. Сообразительный.

— Сообразительными называют тварей бездумных, а этот обладает интеллектом, — Игорь не преминул навести ясность в столь небрежно затронутом вопросе.

— Зануда ты, — сморщился мастер. — И как Оксанка тебя терпит!

— А я её не перебиваю, — улыбнулись. — Ну что, Одноухий, поработаем? — это уже коту.

Ответный кивок в переводе не нуждается.

— Как по-вашему будет «дерево»?

Последующие часы были посвящены наименованиям сотен пород деревьев, изображения которых нашлись в записях. Но общего термина из этого богатства выделить так и не удалось. Оказалось что и для травянистых растений и для кустарниковых и даже для лиан не было общего названия — только видовые. Что любопытно, и на панорамных снимках, где деревья и кусты были запечатлены издалека, Одноухий четко различал редколесье, поросль, чащобу, бор — то есть уверенно характеризовал общий тип растительности, но отдельных деревьев назвать не смог:

— Не видно, что это, — отвечал он удивлённо. Или уверенно указывал породу растения.

Утомлённый бесплодными потугами расспросить о сыне Дерева, и не зная, какое слово для этого применить, учёный отправился спать, пополнив словарь моргалуса парой-тройкой сотен новых слов.

— Знаешь, милый, — щебетала Оксанка, — Анфиса собирается обзавестись котятами. И она хочет зачать их по-нашему, по-человечески.

— Это как? В миссионерской позе? Просит сделать приспособление, которое удержит её на спине?

— Ой, она об этом не подумала. Надо будет её предупредить, — жена взмахнула своими ресницами-веерами.