Что ж, — решили феминистки, — если не получается уравнять в глазах общества шлюх и дон-жуанов, то надо приписать соблазнителям явные, всеми порицаемые черты и пороки. Пусть дон-жуанов презирают, как лжецов и предателей!
Более ста лет назад русская писательница Надежда Лухманова написала пьесу «Охотник за белой дичью». Так как и сама авторша, и её творение малоизвестны и давно забыты, мне придётся привести здесь обширные цитаты. Сюжет прост и прямолинеен. В деревню из Петербурга на пару дней приезжает погостить Андрей Сергеевич Полозов — «молодой человек без определённой профессии». Как видите, авторша изначально даёт гостю негативную характеристику бездельника. Цель приезда Андрея Сергеевича нам не сообщается. Гостя встречают три девушки.
Хозяйка дома, подруга детства Полозова, «Анна Павловна Комиссарова — докторша, только что кончившая курс, 25 лет, помещица, весёлая, здоровая, полная энергии, одета просто, не считает себя красивою и на мужчин смотрит, как на товарищей.
Люся — её племянница, 17 лет, гимназистка последнего курса, приехавшая гостить летом в деревню, детски-доверчивая, чистая и наивная.
Саша — очень хорошенькая горничная петербургского шика, скучающая в деревне».
Как видно из характеристик, все три девушки абсолютно разные и по положению, и по развитию. Гость немедленно начинает «охоту» на каждую из них. Первой жертвой заезжего Дон Жуана становится горничная Саша:
Андрей Сергеевич. Вам нравится деревня?
Саша. Господи, да что тут может нравиться! (Презрительно.) Мужики… да коровы… гулять некуда выйти. (Кокетливо обдёргивая платье и показывая башмаки на французских каблуках.) Тут каблуки стопчешь, обувь всю перепортишь…
Узнав, что горничная уже практически уволилась и на следующий день намерена, как и он, ехать в Петербург, Полозов немедленно предлагает ей то, о чём она мечтает:
Андрей Сергеевич. Вот поедем вместе, так и поверишь. Хочешь покутить, лето пожить в свою радость, одену, обую, по театрам да по островам, ух, покутим, а осенью можно и на место!
Саша (с разгоравшимися глазами). По театрам… и шляпы… и всё? (Опомнившись.) Да ну вас! Ведь я девушка чест… (Не может договорить, хохочет и отбивается от Андрея Сергеевича, который целует её.)
Разумеется, служанка не сможет устоять перед соблазном.
С хозяйкой дома гость ведёт себя иначе.
Анна Павловна. Вот как я вас принимаю… Такой редкий неожиданный гость, а я до сих пор не нашла даже минуты посидеть с вами и поболтать! Откуда вы? Каким чудом? Как вспомнили обо мне?
Андрей Сергеевич. Откуда? Из Петербурга… Не чудом, а сердцем, потому что давно тосковал по вас.
Анна Павловна. (прерывая его). Ой-ой-ой!
Андрей Сергеевич. О, это искренно! А что меня привело к вам? Да всё! Всё прошлое, которое вы забыли и которое иногда стоит передо мною так неотвязно, что я… Нуда вот, не устоял и приехал. И как же вы расцвели, какая вы прелестная! (Берёт её за руки.)
Анна Павловна. Вот ваши слова меня поражают. Десять лет вы обо мне не думали, сердце ваше молчало и вдруг…
Андрей Сергеевич. Никогда оно не молчало… я хотел его заставить молчать — я кутил, влюблялся, путешествовал, вёл самую рассеянную жизнь, а сердце напоминало мне всё о том же… что когда-то я был другом обворожительной девочки, с которой играл…
Андрей Сергеевич (делаясь нежнее). А теперь, когда я вас встретил, как всё всколыхнулось в душе, какой-то голос прошептал: «Вот — наконец она!» И всё стало так ясно, тихо… точно опять наступило блаженное, беззаботное детство.
Анна Павловна (стараясь защититься от нахлынувших на неё нежных чувств). Если бы вы знали, как странно слышать всё это человеку давно-давно одинокому. Я так привыкла к тому, что обо мне никто не помнит, никто не думает; отца, вы знаете, я потеряла ребёнком, а с тех пор как умерла и мать, я почувствовала себя совершенно одинокой и, зная себя, неинтересной…
Андрей Сергеевич. Нита!
Анна Павловна (растроганная смеётся). Забытое детское имя. Я кончила курс и посвятила себя всецело деревне… Ведь я старуха, мне — 25 лет… (С горечью.) Да, ведь мы одногодки.
Андрей Сергеевич. Для меня ни красивей тебя, ни моложе нет женщины!
Анна Павловна (забывшись). Вот я действительно девчонкой с ума сходила по тебе… Вот я тебя и ревновала, и ненавидела девочек, с которыми ты любил играть…
Андрей Сергеевич (целуя её руки). Милая, милая!
Анна Павловна. Я всегда думала, где-то ты и что делаешь.
Андрей Сергеевич. Нита, да ты любишь меня! Любишь меня! (Бросается к ней.)
Анна Павловна (быстро вставая с дивана и стараясь освободиться от него). Боже мой, Андрей Сергеевич, до чего мы размечтались! Мы, кажется, действительно вообразили себя детьми…
Андрей Сергеевич (удерживая ее). Нита, не принимай этого тона… Не лги самой себе. Не может быть, чтобы ты, красивая, здоровая девушка, не мечтала о том, который должен тебя полюбить? (Всё более и более увлекаясь.) Днём ты трудишься, работаешь, отдаёшь себя другим, но когда наступает вечер, всё погружается в тишину, твоё сердце должно рваться от тоски… Тогда ты, наверно, подходишь к окну и глядишь в сад, где каждый куст, каждая лужайка должны вызывать мой образ… А звёзды? Разве не ты в детстве научила меня отыскивать Большую Медведицу? Нет, ты готова для любви, твоё сердце не знало только, кого назвать? И вот — я пришёл, я разбудил тебя, моя спящая царевна, ты меня любишь, и ты будешь моя! Эта рука моя, да?
Анна Павловна (стоявшая все время, стыдливо отвернувшись). Не теперь, не теперь! Боже мой, я так взволнована, всё это так неожиданно… Не говорите ничего больше… после, после…
Хозяйка дома покорена коварным Дон Жуаном столь же легко, как и горничная. Разумеется, в данном случае соблазнитель играет на совершенно иных струнах женской души, он не пользуется стандартными приёмами, применяя индивидуальный подход.
Но в доме есть и третья девушка, молодая гимназистка. «Охотник за белой дичью» не может упустить и её.
Андрей Сергеевич (удерживая её). Нет, вы постойте, постойте, маленькая фея! Скажите мне, что делали вы в саду в эту чудную лунную ночь? Мечтали?
Люся кивает головой.
О чём? О ком?
Люся. Этого вы не узнаете никогда!
Андрей Сергеевич. Нет, узнаю! Вы сейчас же мне это скажете!
Люся. Я? Ни за что!
Андрей Сергеевич. Скажете… Пожалуйте сюда… (Подводит её и ставит в лунный свет.) Вот видите — солнце — это судья людской совести, это какой-то прокурорский глаз на небе. Праведники да, узворят, орлы смотрят солнцу в лицо, мы же, грешные люди, не можем. Солнце заставляет нас плакать, солнце ослепляет нас, то жжёт нас своими лучами, то, спрятавшись, заставляет страдать нас от холода… Солнце наш властелин, а месяц — друг… Краткий, волшебный месяц — друг и покровитель влюблённых… Какой дивной бледностью покрыты теперь ваши черты, как серебрятся эти покорные локоны! (Наклоняясь к ней, страстно.) Люся, ты обо мне мечтала?
Люся (дрожа, шёпотом). Я не скажу… Не скажу…
Андрей Сергеевич. И не говори, моя маленькая фея! Месяц сказал мне за тебя… Я знаю твою тайну… (Обнимает и целует.)
Люся. Андрей Сергеевич! Зачем вы это делаете?
Андрей Сергеевич. Затем, что ты — прелесть! Затем, что с тех пор как я вошёл сюда и увидел тебя, я сам не свой, твоё невинное лицо очаровало меня, твои детские, наивные глаза стоят передо мною… Скажи, дитя, ты можешь полюбить меня… Да? Полюбишь?
Люся (в сильном волнении). Мне кажется, что да… да… Ах, как мне стыдно! (Закрывает лицо руками.)
Андрей Сергеевич, не отнимая рук, целует и руки, и лицо.
Как видите, и в этом случае Андрей Сергеевич даёт девушке то, о чём та сама мечтает, не более. Все три девушки верят соблазнителю, потому что, как сказал Пушкин, сами обманываться рады. Их унылая и скучная до приезда столичного Дон Жуана жизнь волшебным образом преображается. И сами они меняются. Возьмём, например, хозяйку дома, все интересы которой ранее составляли поросящиеся свиньи в хлеву и раны местных крестьян:
Анна Павловна (вытирает руки платком, смеясь сама над собою). Боже мой, я, кажется, становлюсь совсем светской женщиной! Прежде я внимания не обращала, а теперь мне вдруг показалось, что от меня пахнет хлевом. Вот я переоделась, надушилась… (Оглядывается.) Должно быть, пошёл гулять, соблазнился лунною ночью… (Подходит к окну и прислоняется.) Ах, да и хороша же эта лунная ночь! (Стоит у окна и машинально обрывает цветы с ветки).
Поёт соловей.
(Говорит вполголоса.) Соловей!.. Да ведь соловьёв у меня полон парк. Сколько раз я их слышала и ничего… А теперь — сердце щемит, в груди так сладко, что слёзы навёртываются на глазах… Боже, да неужели это любовь? И к кому? К мальчику, которого я обожала с детства, о котором не смела мечтать. Холодный, насмешливый и вдруг — после десяти лет он возвращается ко мне влюблённый, покорённый воспоминаниями детства… А я… я едва смею верить! Не сон ли это?
И после отъезда утром соблазнителя из деревни все три девушки были бы счастливы. Каждая по-своему, но счастливы! Их смутные мечты обрели бы конкретику. Жизнь наполнилась бы новыми чувствами и красками. Но цель автора-феминистки совершенно иная. И вот уже юная племянница ни с того, ни с сего рассказывает тёте о своей неожиданной любви и поцелуях Андрея Сергеевича.
Анна Павловна (взволнованно ходит). Боже мой! И я могла поверить… увлечься… Господи, какое унижение! Да над которою же из нас он смеялся? (Горько.) Да над обеими, конечно! У меня — средства, у Люси — молодость и красота… Ах, значит, ему нужны обе! (Подходит к окну.) Я задыхаюсь! (Видит Сашу и Андрея Сергеевича, нагибается из окна, затем откидывается.) Саша! И с этой роман!
