Сергей Калабухин – Критические мысли (страница 7)

В творчестве Александр тоже начал хорошо, его стихи печатали журналы, не говоря уже о переводах научных статей.

«В редакции журнала Александр тоже сделался важным лицом. Он занимался и выбором, и переводом, и поправкою чужих статей, писал и сам разные теоретические взгляды о сельском хозяйстве. Денег у него, по его мнению, было больше, нежели сколько нужно, а по мнению дяди, ещё недовольно. Но не всегда он работал для денег. Он не отказывался от отрадной мысли о другом, высшем призвании. Юношеских его сил ставало на всё. Он крал время у сна, у службы и писал и стихи, и повести, и исторические очерки, и биографии. Дядя уж не обклеивал перегородок его сочинениями, а читал их молча, потом посвистывал или говорил: „Да! это лучше прежнего“. Несколько статей явилось под чужим именем. Александр с радостным трепетом прислушивался к одобрительному суду друзей, которых у него было множество и на службе, и по кондитерским, и в частных домах. Исполнялась его лучшая, после любви, мечта. Будущность обещала ему много блеску, торжества; его, казалось, ожидал не совсем обыкновенный жребий, как вдруг…»

Да, первая повесть Александра вышла неудачной, но это и не удивительно, учитывая юный возраст автора и отсутствие у него жизненного опыта. Александр сам отказался от карьерного роста, тяжело переживая первое в его жизни горе – несчастную любовь к Наденьке, а добили его разгромный отзыв на его повесть и заявление дядюшки об отсутствии у племянника литературного таланта. Разочаровавшийся во всех своих юношеских идеалах Александр покидает столицу и возвращается в родной дом.

Очевидно, что Гончаров не справился с поставленной задачей: все четыре примера «краха» русской доктрины жизни при столкновении с реальной столичной жизнью не выдерживают критики. Это именно что – обыкновенная история, а не война мировоззрений!

Что же по воле автора происходит с Александром Адуевым дальше? Отравленному ядом столичной жизни Александру становится скучно в родном имении, и он вдруг, из-за скуки (!) и уязвлённого самолюбия, принимает дядюшкину доктрину жизни, вновь приезжает в Петербург и начинает усиленно делать карьеру и ловить фортуну наживы, в чём, в конце концов, весьма преуспевает и даже превосходит своего дядю. Но при этом он превратился в бесчувственное чудовище! Очевидно, будь он таким чудовищем изначально, никаких «крахов» с ним бы не случилось. Следовательно, чтобы русским полностью перейти на западную модель жизни, они должны с раннего детства подавлять в себе все чувства! Именно подавлять, а не регулировать, потому что, очевидно, для детей какая-либо регулировка чувств – это нонсенс! И вот это уже – необыкновенная история.

Пётр Адуев перевоспитал не только племянника, но и свою молодую жену Лизавету, изначально бывшую в спорах полностью на стороне Александра. И в отношениях с женой Адуев-старший руководствовался разумом, расчётом, а не чувствами. Он поучал племянника:

«… чтоб быть счастливым с женщиной, то есть не по-твоему, как сумасшедшие, а разумно, – надо много условий… надо уметь образовать из девушки женщину по обдуманному плану, по методе, если хочешь, чтоб она поняла и исполнила своё назначение. Надо очертить её магическим кругом, не очень тесно, чтоб она не заметила границ и не переступила их, хитро овладеть не только её сердцем – это что! это скользкое и непрочное обладание, а умом, волей, подчинить её вкус и нрав своему, чтоб она смотрела на вещи через тебя, думала твоим умом…»

Пётр Адуев и здесь добился успеха, он счастлив в семейной жизни. Но наблюдая муки несчастной любви Александра, Лиза вдруг задумалась: счастлива ли она?

«Жаловаться она не имела права: все наружные условия счастья, за которым гоняется толпа, исполнялись над нею, как по заданной программе. Довольство, даже роскошь в настоящем, обеспеченность в будущем – всё избавляло её от мелких, горьких забот, которые сосут сердце и сушат грудь множества бедняков.

Муж её неутомимо трудился и всё ещё трудится. Но что было главною целью его трудов? Трудился ли он для общей человеческой цели, исполняя заданный ему судьбою урок, или только для мелочных причин, чтобы приобресть между людьми чиновное и денежное значение, для того ли, наконец, чтобы его не гнули в дугу нужда, обстоятельства? Бог его знает. О высоких целях он разговаривать не любил, называя это бредом, а говорил сухо и просто, что надо дело делать.

Лизавета Александровна вынесла только то грустное заключение, что не она и не любовь к ней были единственною целью его рвения и усилий. Он трудился и до женитьбы, ещё не зная своей жены. О любви он ей никогда не говорил и у ней не спрашивал; на её вопросы об этом отделывался шуткой, остротой или дремотой.

Он поклоняется положительным целям – это ясно, и требует, чтоб и жена жила не мечтательною жизнию.

«Но, боже мой! – думала Лизавета Александровна, – ужели он женился только для того, чтоб иметь хозяйку, чтоб придать своей холостой квартире полноту и достоинство семейного дома, чтоб иметь больше веса в обществе? Хозяйка, жена – в самом прозаическом смысле этих слов! Да разве он не постигает, со всем своим умом, что и в положительных целях женщины присутствует непременно любовь?.. Семейные обязанности – вот её заботы: но разве можно исполнять их без любви? Няньки, кормилицы, и те творят себе кумира из ребёнка, за которым ходят; а жена, а мать! О, пусть я купила бы себе чувство муками, пусть бы перенесла все страдания, какие неразлучны с страстью, но лишь бы жить полною жизнию, лишь бы чувствовать своё существование, а не прозябать!..»

И Лизавета начинает постепенно угасать. Ей грозит чахотка и скорая смерть. Поняв, что погубил жену, Пётр Адуев бросает всё: карьеру, завод, столицу. Он собирается увезти жену на лечение за границу и посвятить ей остаток жизни. И данный финал перечёркивает победу дяди над племянником, показав, что западный идеал жизни не столь совершенен, и чувства всё же превалируют над расчётом!

Роман Ивана Гончарова «Обыкновенная история» вышел в 1847 году. Через двенадцать лет, в 1859 году, Гончаров делает ещё одну попытку показать превосходство западной модели общества над русской – издаёт свой знаменитый роман «Обломов», в котором сталкивает двух друзей детства, выросших бок о бок и учившихся в одной школе: русского лентяя Илью Обломова и образцового трудягу на западный манер полунемца Андрея Штольца. Вот как сам Гончаров в своей статье «Лучше поздно, чем никогда» объясняет, почему русскому противопоставлен немец:

«… скажу несколько слов о Штольце в «Обломове».

Меня упрекали за это лицо – и с одной стороны справедливо. Он слаб, бледен – из него слишком голо выглядывает идея. Это я сам сознаю. Но меня упрекали, зачем я ввёл его в роман? Отчего немца, а не русского поставил я в противоположность Обломову?

Я мог бы ответить на это, что, изображая лень и апатию во всей её широте и закоренелости, как стихийную русскую черту, и только одно это, я, выставив рядом русского же, как образец энергии, знания, труда, вообще всякой силы, впал бы в некоторое противоречие с самим собою, то есть с своей задачей – изображать застой, сон, неподвижность. Я разбавил бы целость одной, избранной мною для романа стороны русского характера».

Миф о «русской лени» до сих пор усиленно продвигается Западом, хотя на самом деле русская лень – это нежелание трудиться ради наживы или карьеры. Как это ни странно, но это христианство навязало русскому народу понятие о лени как о нежелании трудиться вообще. Что такое христианский рай? Это место, где первые люди жили без забот и без труда! А куда стремятся праведные христиане после смерти? В этот ленивый рай! А кто навязал русским христианство? Запад! Как же тогда этот самый Запад смеет обвинять русских в лени, если эта самая лень по понятиям христианского Запада – райское блаженство и мечта каждого христианина? Это первое противоречие, которое западникам никак не удаётся преодолеть.

Как известно, в раю люди жили на полном обеспечении, не работали ни физически, ни умственно. Просто наслаждались самой жизнью. Но из рая человек изгнан, и людям в массе своей приходится трудиться, чтобы улучшить условия своего существования. Большинство работает, чтобы обеспечить себе и своим близким еду, одежду и кров. Обеспеченное же меньшинство трудится «на благо государства», исключая «скупых рыцарей», занятых бессмысленным набиванием собственных кубышек. То есть труд в любой форме – одно из краеугольных условий существования людей, вне зависимости от формы общественного устройства, исключая мифический коммунизм. Тезис о том, что нужно трудиться здесь, «на земле», чтобы наслаждаться бездельем там, на «небесах», мягко говоря, не вдохновляет, особенно тех счастливчиков, которые и здесь в полной мере обеспечены всем необходимым.

Второе противоречие – явное поклонение сторонников западного образа жизни Золотому Тельцу, приводящее в конечном итоге к краху личности, гибели души человека.

Как же Гончаров в своём романе доказал превосходство во всём полунемца Штольца над русским Обломовым? Да точно так же, как и в романе «Обыкновенная история»: крах всех начинаний и «падение» лентяя Обломова и взлёт и благоденствие трудяги Штольца. Но Штольц, в отличие от Адуева-старшего не старается подчинить свои чувства расчёту и поэтому не превращается в бездушное чудовище, что должно было по мнению автора превратить этот персонаж в образец для подражания. Но как Штольцу удалось добиться материального благополучия, не замарав души, автор романа не показывает, что и делает этот образ «слабым, бледным, голой идеей».