Сергей Извольский – Восточный пакт (страница 55)

С тщательно скрываемым волнением княгиня краем глаза наблюдала, как в холле апартаментов появилось два жандарма в сопровождении закованных в броню гвардейцев. Не удостоив конвоиров вниманием, Анна Николаевна степенно двинулась к выходу. Куда идти, спрашивать не было необходимости — за минувшие дни это уже не первая «беседа». Вот только завтра утром — или уже сегодня, сейчас, если это неожиданно перенесенный на более ранний срок допрос, все должно закончиться.

Вины за собой княгиня не чувствовала, потому что против трона никаких действий не предпринимала. Но при этом она прекрасно понимала, что допрос у ментата это безальтернативный конец пути. В том случае, конечно, если решение по ней уже вынесено, а приговор подготовлен. Было бы желание, а статья найдется, как говорили про методы работы имперской охранки. Банально, ментат может вытащить мыслеобразы недавней случайной расправы над эскортником, когда она от избытка чувств превратила жеманного молодого человека в обугленный кусок мяса…

В этот момент идущий рядом конвоир в голубом мундире в два шага оказался перед впередиидущей княгини и показал, что здесь необходимо повернуть. Мельком скользнув взглядом по лицу жандарма, отметив огненно-рыжие волосы и россыпь ярких веснушек, Анна Николаевна заметила непривычную форму глазных имплантов. Особый Жандармский корпус был полицейским подразделением, а у сопровождающего княгиня увидела стандартные импланты Армии Конфедерации. Причем неактивные сейчас — чтобы совсем уж не диссонировать армейской зеленой подсветкой с лазурью полицейских мундиров.

Практика, когда из армии переводились в полицию была широко распространена в Конфедерации. В отличие от обратной — вот если бы перед ней был армейский офицер с полицейскими глазными имплантами, тогда Анна Николаевна бы удивилась. Поэтому княгиня лишь мельком отметила увиденное несоответствие, и вернулась к прерванным размышлениям.

Конечно, одаренные стояли на ступень выше остальных людей, и обычно подобные «несчастные» случаи с челядью просто не замечались, даже если информация об этом просачивалось в общественное пространство. Не замечались без необходимости.

Трагическую гибель обслуживающего персонала в поместье можно подвести под случайный всплеск силы. Но даже так, в случае намеренной огласки, княгиня не просто отделается символическим штрафом и предупреждением. Самое главное наказание — это значительный репутационный ущерб, трансформирующийся в материальный: показательный разрыв императорских контрактов и проблемы с обесценивающимися активами. Гибель молодого человека из эскорта можно вовсе подать как преднамеренное убийство, и показательно закрыть обвиняемую в клетку тюрьмы, лишив титула. Учитывая, что дело находится в ведении третьего отделения, подобный формальный повод окажется даже намного более говорящим, чем информация о реально подтвержденной государственной измене.

В тот момент, когда Анна Николаевна в сопровождении безмолвных гвардейцев подошла к незнакомой и невиданной ранее тяжелой двери, у нее перехватило дыхание и сердце пропустило удар. Пальцы едва задрожали, а сама она на мгновенье прикрыла глаза. Через порог кабинета переступала, словно вступая на плаху. Верхняя губа на миг предательски дрогнула, но в остальном получилось сохранить спокойствие и выдержку.

Дверь за спиной захлопнулась, отделяя ее от прошлой жизни. Анна Николаевна быстро скользнула взглядом по просторному помещению, не замечая присутствующих: все ее внимание занял располагающийся в центре зала стол с держателями для рук и ног — допрос одаренного ментатом процедура опасная и непростая.

С усилием оторвав взгляд от говорящих оков на столешнице, княгиня осмотрелась уже внимательнее. У стены, совсем рядом с ней, замер офицер в форме песчаного цвета с черным воротником стойкой. Анна Николаевна скользнула по нему взглядом, зацепившись за лихо заломленный берет и незнакомый мундир. И разглядев на рукаве нашивку относительно недавно созданного рода войск, княгиня неожиданно узнала молодого военного. Это был бригадный генерал князь Александр Васильевич Кузнецов, еще недавно простой полковник «дальнего гарнизона», а сейчас пожалованный титулом командующий Сил специального назначения, подчиняющегося напрямую Императору подразделения Армии Российской Конфедерации.

Князь Кузнецов, заметив взгляд Анны Николаевны, склонил голову в молчаливом приветствии. Княгиня на сдержанный поклон не ответила. Она уже с удивлением смотрела на второго присутствующего, расположившегося в кресле графа Игоря Анатольевича Игнатьева, считающийся негласным лидером парламентской оппозиции и открытым противником проводимых Императором реформ.

За несколько мгновений Анна Николаевна осознала, что в помещении находятся кардинально не пересекающиеся в общественно пространстве личности. Но даже не успела удивиться, когда она перевела взгляд на третьего присутствующего. Княгиня замерла, совершенно не понимая что происходит, а состояние ее стало близко к оцепенению. Анна Николаевна буквально обомлела, узнав в третьем человеке цесаревича Алексея. Наследник трона Российской Империи расположился у дальней стены, у интерактивной карты Российской Конфедерации во всю стену; его царственный профиль отчетливо вырисовывался на синеве Японского моря. На появившуюся княгиню цесаревич внимания не обратил, потому что с повышенным вниманием слушал находящегося рядом собеседника.

Последний присутствующий в допросной комнате стоял к ней спиной. Широкоплечий, под два метра ростом массивный мужчина внимательно изучал карту страны. Был он в черном с серебром мундире Александрийского бронекавалерийского полка с полковничьими погонами. Но еще до того, как последний присутствующий здесь обернулся, княгиня его узнала.

— Ваше императорское величество, — склонилась в поклоне Анна Николаевна.

Император отреагировал на поклон резким жестом, показывая, что церемониал сейчас совершенно не важен.

— Без чинов, Анна Николаевна. Встреча неофициальная, прошу присаживайтесь, — только и произнес государь, подходя к столу. Устроившись в одном из кресел сам, Император зацепился взглядом за держатели на столешнице, а после недовольно посмотрел на Игнатьева.

— Другого стола не нашлось?

— Нет нужды рисковать, привлекая внимание такими мелочами, государь, — сделал едва заметное извиняющееся движение Игнатьев.

В этот момент за стол присел цесаревич, а Император посмотрел на Анну Николаевну.

— Для того, чтобы вы понимали. Игорь Анатольевич, — чуть довернув лежащую на столе руку, своеобразным жестом указал государь на графа, — с давних пор является моим доверенным лицом, а с недавнего времени возглавляет Особое тайное совещание по Вольным территориям.

Анна Николаевна степенно кивнула графу, сумев при этом скрыть удивление: информация оказалось для нее весьма неожиданной. Графа Игнатьева, проживающего большую часть времени в Париже, открыто лоббирующего интересы Трансатлантического союза, безбоязненно критикующего государственный курс и вступавшего в открытую полемику с парламентским большинством, представить в роли давнего доверенного лица государя-императора было непросто.

— Не удивляйтесь, Анна Николаевна, — покачал головой Император. — Несмотря на некоторые показательные действия Игоря Анатольевича, я всецело уверен, что графский род Игнатьевых служит в первую очередь России. Поэтому мы с Игорем Анатольевичем с давних пор смогли найти точки соприкосновения интересов и плодотворно работать. Игорь Анатольевич, начинайте, будьте любезны.

Граф кивнул и положив на стол достаточно старомодный планшет, вызвал виртуальную клавиатуру и подвесил перед собой управляющее меню. Несколько движений, и карта Конфедерации на стене увеличилась в масштабе, так что теперь в рабочей области отображалась лишь европейская часть России, ограниченная Белым морем на севере и Черным на юге. И почти сразу в центре подсветился очерченный красным контуром Волынский протекторат, а рядом появилась объемное поясное изображение худощавого подростка в форме гимназии Витгефта.

— Алексей Петрович Юсупов-Штейнберг, признанный баста́рд князя Петра Алексеевича Юсупова-Штейнберга. Мать — талантливая одержимая Надежда Иванова, мещанка, — сухо проговорил Игнатьев, начиная. — Согласно легенде родился Алексей Петрович на территории Волынского протектората, где и проживал под именем Олега Ковальского до момента своей трагической гибели в возрасте четырнадцати лет. Никакого прямого вмешательства и лишнего внимания к Алексею Петровичу за все четырнадцать лет замечено не было. Кроме, конечно же, работы опекающих его агентов ФСБ, каковая организация ведет работу по всем одержимым Российской Конфедерации, не принадлежащих прямо к высшем кругам новой знати и старой аристократии.

Игнатьев сделал краткую паузу, и на миг отвлекся на управляющее меню. После этого загорелось подсветка совсем рядом с Архангельском, выделяя город Холмогоры.

— Личина Олега Ковальского, под который четырнадцать лет жил Алексей Петрович, чрезвычайно достоверна. Несоответствие только в личности родителей юноши, а также в месте рождения. Родился Алексей Петрович в Архангельской губернии, в уездном городе Холмогоры.