Сергей Извольский – Восточный пакт (страница 48)

«Отлично» — только и кивнул я, усмехнувшись.

— В связи с напряженной обстановкой в протекторате, возникший в результате твоих необдуманных действий, протокол эвакуации пришлось поменять, и все исполнители прибудут в Елисаветград только послезавтра, к вечеру среды.

При упоминании «необдуманных действий» я только поморщился.

— Как прибудут, решим с распределением трофеев. Шиманская?

— Проходит реабилитационные процедуры после установление новых глазных имплантов, доставкой из протектората занимается Моисей Яковлевич.

— Сроки?

— Среда, вечер.

Деньги-документы послезавтра вечер, Шиманская послезавтра вечер. Совпадение? Глянул на часы в уголке проекции — пять сорок пять утра. На утреннюю тренировку пора скоро. Но переключиться мыслями на ближайшую перспективу не получалось.

Среда, вечер. Шиманская заедет с одной стороны, документы из сейфа Мюллера с другой. Так совпадение? Внутренний индикатор предчувствия беды понемногу начал перемигиваться всеми оттенками красного.

Мне очень не нравилось то, что и наемники с документами, и Шиманская должны прибыть в протекторат в один момент. Предчувствие уже буквально вопило аварийной сиреной, что это не совпадение. Возможно, не будь предупреждения от Безбородко, я бы отмахнулся и не думал об этом. Но действительный тайный советник просто так подобными намеками разбрасываться не будет.

Ладно, об этом чуть позже — профессионалы всегда концентрируются на первоочередных задачах, не распыляясь.

«Пока Титаник тонул, музыканты продолжали играть» — заботливо подсказал внутренний голос на предмет профессионального отношения к делу.

— Хефе.

— Да?

— Мне необходимо две личности.

— На себя?

— Нет, на моих людей.

— С этим может помочь Моисей Яковлевич.

— Не думаю. Мне нужно легальное изменение статуса.

Я как «Артур Волков», настоящий принц «Валера Медведев», Ольга с нашивкой «Нелидова А.» — мы все носили маски. И всем было понятно, что поскреби чуть-чуть, и под масками появятся совершенно другие люди. Но при этом за каждой маской, а иногда и не за одной, присутствовала действительно реальная личность с прописанными в конституции или дарованными монархом правами и обязанностями. Личности-маски для Зоряны и Васи я действительно мог сделать через Фридмана. Но работает эта маска до первой серьезной проверки, сразу обнажая реальную личность — которая не только прав никаких не дает, но и банально несовместима с жизнью.

— Кто?

— Зоряна Смит.

К девушке я испытывал особенные чувства — потому что она закрыла меня собой от пуль, без раздумий рискуя жизнью. Кроме того, мы ведь в ответе за тех, кого приручили, поэтому этот вопрос мне надо закрыть как можно быстрее.

— Необходимый статус? — спросил Андре, сделав несколько быстрых движений рукой. Явно в дополненной реальности открыл меню моего личного дела и искал связанные с Зоряной записи.

— Гражданка Конфедерации. Реальная гражданка, не маска.

О том, чтобы приобрести для Зоряны новую личность, я думал давно. Но последние события меня подстегнули. Вот не вернулся бы я из протектората, и куда ей идти из поместья? А самое главное, как идти — без личности. Или в лес, ягодами питаться, или арест, депортация и привет очередной протекторат — не думаю, что в поместье Юсуповых-Штейнберг ей как-то помогут. А с учетом того, что в Волынском протекторате уже есть свидетельство о смерти Зоряны, ее там банально на органы разберут, перекрестят и забудут.

Не та личность, судьбой которой кто-то будет интересоваться. Вот в случае, если Зоряна станет гражданкой Конфедерации именно как Зоряна Смит, а я по каким-то причинам исчезну или наши пути разойдутся, в этом случае девушка уж точно не пропадет.

— Она русская? — поинтересовался Андре.

Зоряна жила в Восточном, русскоязычном районе, но отец ее разговаривал только на польском, и не раз даже при мне довольно агрессивно высказывался на национальную тематику. Вопрос же национально принадлежности в протекторатах решался не в плоскости род-народ-приплод, а культурной самоидентификацией. Если отец записал Зоряну как польку, то русской ей точно не стать — в документах, привязанных к ее реальной личности. А так как я хотел обеспечить Зоряне возможность хоть какого-то маневра, то гражданство Конфедерации необходимо было прикреплять именно к реальной личности, к Зоряне Смит, родившейся и выросшей в Волынском протекторате.

Да, непростая задача. И я не то, что не ищу легких путей, но для того, чтобы обеспечить Зоряне благополучие — в случае если со мной что случится, других способов просто нет. Или я их пока не вижу.

— Не знаю, но скорее всего не русская, — покачал я головой.

— Я узнаю в ближайшее время и сообщу, могу ли тебе помочь.

— Хефе.

— Да?

— До среды мы сможем это сделать?

— Завтра к обеду сообщу, — кивнул Андре.

— Хефе. Завтра к обеду мне необходимо это решить. Вы сможете помочь, или мне искать другие пути?

— Я попробую и буду стараться, обещать не могу.

— Принял, спасибо.

— Пожалуйста.

Убрав в карман куртки переданный носитель с отчетами по операции, я кивком попрощался и направился к выходу из отеля на Ингульской, где квартировал Андре. На улице меня уже давно ждало такси, которое и довезло меня до усадьбы.

С удовольствием полной грудью вдыхая свежий воздух, прошелся по аллеям приусадебного парка. Оглядываясь по сторонам, искал взглядом поручика Садыкова — он в это время как раз должен выбегать на утреннюю пробежку. Действительно вскоре увидел — конфедерат из группы Измайлова бежал навстречу. Вот только был не один, а вместе с Зоряной.

Приблизившись, Садыков приветственно кивнул и пробежал мимо, а Зоряна остановилась. Ее эмоции нахлынули на меня волной — девушка всерьез за меня переживала. Сейчас она разволновалась еще больше — явно с трудом сдерживалась оттого, чтобы не броситься обниматься. Вот только мое бесстрастное выражение лица ее остановило, и Зоряна замерла в нерешительности. И лишь тогда, когда намекнул на улыбку и подмигнул ей, она несмело улыбнулась и подошла еще ближе.

— Я очень волновалась, — негромко произнесла Зоряна.

— Я тоже. У тебя все в порядке? — взял я ее за руку и заглянул в глаза. Снизу вверх заглянул — за выходные я, к сожалению, не подрос.

— Да, — кивнула раскрасневшаяся Зоряна.

— Хорошо. Поговорим вечером.

Девушка вновь сдержанно кивнула — она далеко не дура, и по моему поведению явно чувствует, что вокруг собирается буря. Ее многократно усилившееся волнение, близкое к страху, ощущал сейчас отчетливо. Еще раз сжав запястье девушки, кивнул ей и направился в сторону восточного крыла, а Зоряна побежала догонять Садыкова.

В комнате меня ждала подготовленная одежда — спортивный костюм, форма гимназиста и завтрак. Явно Зоряна заранее постаралась. После того как переоделся и выполнил свою утреннюю норму на улице и в зале, с Зоряной перекинулся всего парой слов — уже опаздывал, лишь подбодрил ее еще раз и сказал, что вечером поговорим.

В гимназию добрался на автопилоте. Не устал и не маялся от недосыпа, нет — просто погрузился в себя, размышляя о насущных проблемах. С внешнем миром взаимодействовал при этом словно система в безопасном режиме, с загрузкой лишь основных функций. Именно поэтому не сразу заметил, что в аудитории вокруг меня собралось немало одноклассников. И все от меня что-то хотели.

Оу, а ведь я даже знаю, что они хотят — вспомнились события минувшей пятницы. Вроде два дня назад было, а как вечность мелькнула. Моргнув пару раз, я медленно положил руку на спинку стула и сев вполоборота, полусонным взглядом осмотрел аудиторию. Все на месте — двадцать один ученик.

Темноглазый Модест, выглядящий слегка жеманно по сравнению с сидящей рядом задумчивой валькирией Эльвирой, на меня внимания не обращал, погрузившись в ассистант. Светловолосый широкоплечий Илья — словно сошедший с картины настоящий русский богатырь, маленький только еще, показательно дремал. Вот только при этом все трое явно заинтересованы происходящим, и — надо же! — как понимаю по эху эмоций, готовы если что вмешаться. Неожиданно. И, наверное, даже неожиданно приятно.

Ясноглазая Наденька, кстати, в отличие от трех других моих собратьев-одержимых не демонстрировала показательное безразличия. Большие глаза юного олененка смотрели на меня с откровенным беспокойством.

Еще пятеро одноклассников не совсем понимали, что происходит, обозревая собравшуюся вокруг меня группу из одиннадцати человек. Девять юных дам и два молодых джентльмена — все те, кто не отправил информацию по моему запросу о прошлогодней успеваемости.

— Всем привет, — окончательно вынырнув из «безопасного режима», широко улыбнулся я, осматривая собравшихся вокруг юных одаренных. Улыбнулся без тени веселья — по-деловому, только зубы показав.

— Нам хотелось бы получить объяснения, — произнес вставший прямо напротив высокий гимназист.

Выждав небольшую паузу я сделал вид, что пытаюсь сдержать зевок. Даже имитировать ничего не пришлось — стоило только подумать о мягкой кровати, как зевнуть захотелось неудержимо. Ну я и не стал себе отказывать — прикрывшись рукой зевнул так, что аж слезы из глаз брызнули.

— Простите великодушно, — только и произнес было я, как меня сразу догнал второй зевок. — Еще раз простите, — смаргивая брызнувшись слезы, я исполнил рассеянный извиняющийся жест.