Сергей Извольский – Волчий пастырь. Том 3 (страница 36)

А о мучающей меня морской болезни я как-то забыл еще во время инструктажа от помощника капитана и больше даже не вспоминал.

Глава 17

В другой ситуации мне бы, наверное, было некомфортно, холодно и мокро. Но сейчас я на неудобства даже не обращал внимания – сбросив непромокаемый плащ, просто сполз по стене, привалившись в уголке к стене так, чтобы качка не сильно болтала голову.

Мы втроем только что вернулись с очередного выхода на палубу и передали инструменты следующей отправившейся на борьбу со льдом команде. Нам же предстоял заслуженный трехчасовой отдых. Кетиль Удача, довольно странный нордлинг, которого капитан прикрепил к нам с Никласом в вахтенную команду третьим, сразу, причем мешком, завалился на пол поодаль. И, похоже, уже спал. Странный он вообще человек – немного, я бы сказал, сумасшедший. Улыбается постоянно к месту и не к месту, стихами периодически разговаривает, еще и нервный слишком. Ну да ладно, главное, что дело свое знает – во время работы Кетиль буквально преображался и становился на нормального человека похож.

Шли вторые сутки нашего движения по краю шторма. Несмотря на дикую усталость, я по-прежнему не то что спать, закрыть глаза не мог – палуба ходила ходуном, и у меня словно внутренний блок стоял: очень боялся закрыть глаза, заснуть, а после проснуться и понять, что корабль уже под водой. И открытые глаза меня как будто от этой перспективы удерживали – словно, пока смотрю на окружающий мир, ничего плохого не случится. Никлас, кстати, хотя и сохранял внешне невозмутимый вид, судя по всему чувствовал примерно то же самое. Сделав кофе – дрянной, из кофеварки, и перелив его в закрытый бумажный стаканчик, Никлас опустился на пол рядом со мной.

Долгое время, отхлебывая по очереди кофе из одного стакана, мы так и сидели на полу, привалившись к стене кают компании, и наблюдали, как с противным скрежетом ездит по полу туда-сюда алюминиевая миска с кормом. Хозяин миски, наглый рыжий кот одного из нордлингов, развалился напротив нас у противоположной стены и также иногда наблюдал за скользящей по полу миской. Качка ему никаких неудобств не доставляла – кот, по словам капитана, не первый раз в рейсе, привыкший. Как раз сейчас это рыже-наглое чудовище, довольно обыденно подняв высоко заднюю лапу, вылизывало свои пушистые штаны где-то в районе задницы.

– Почему ты с Ливией? – поинтересовался я у Никласа.

Неожиданно поинтересовался, причем даже в некотором роде неожиданно и для самого себя. Такие вопросы не совсем корректны, но обстановка окружающая вполне располагает к небрежению некоторыми условностями.

Никлас на вопрос довольно долго не отвечал. И стакан с кофе от меня в очередной раз не забрал. Я уж думал, что он или заснул, или решил сделать вид что заснул. Но как оказалось нет.

– Тебе не понять, – после долгого, очень долгого молчания произнес наконец Никлас.

– Так попробуй объяснить, – отхлебнув кофе, пожал я плечами.

– Тебе зачем?

– Мне это важно.

– Но ведь на вопрос моей лояльности это не влияет. Пока ты не действуешь во вред Ливии, я целиком и полностью на твоей стороне.

– Я понимаю. Но мне все равно хотелось бы узнать твои личные мотивы.

– Зачем? – с выражением выделил вопрос Никлас.

– Ливия моя сестра. И мне важно знать, почему ты ее спас и почему ты с ней.

Никлас в ответ на мои слова негромко рассмеялся. Мне казалось, что разговор окончен, и он больше ничего не скажет, но я ошибался.

– Себя-то не обманывай, – вдруг произнес он, забирая у меня стакан с кофе.

– В каком смысле? – вообще не понял я его слов.

– В прямом смысле. С чего ты взял, что она твоя сестра?

– А…

Я даже сразу не нашелся, что сказать. И как озвучить вслух довольно очевидные вещи.

– Рейнар, давай будем объективны, – устало произнес Никлас. – В тебе, в этом занятом тобой теле дух… кого? Правильно, твой. Доминика Веспасиана де Рейнара. Твой и только твой. Белый волк, который придет с Севера вместе со стужей…

– Что-что? – удивился я услышанному.

– Белый волк, который придет с Севера вместе со стужей. Не слышал этого пророчества? – удивился Никлас.

– Нет. Расскажи.

– Хм, странно. Спроси лучше у своей подруги Веры из Фегервара, я могу переврать слова, а в оригинале оно на варгарианском, прости, на варгрийском языке. Но это сейчас неважно. Важно то, что занятое тобой тело сына Сесилии Альба и Максимилиана не имеет к ним более никакого отношения. Чужая оболочка, которую ты забрал себе целиком и полностью, вернувшись из Посмертия – слушай сейчас внимательно – по Реке Крови. У тебя даже внешность меняется и будет постепенно меняться все дальше и дальше. Так что Ливия не твоя сестра по крови.

– Мне кажется, это немного не так работает.

– Это работает именно так и никак иначе.

– Ты знаешь, кто мать Ливии? – спросил я у Никласа.

– Нет.

– Вот и я не знаю.

– Намекаешь, что кто-то из Рейнаров? – нахмурился он.

– Не знаю. Но, открою тебе секрет, я Ливию совсем не чувствую и не замечаю.

– Ливия в совершенстве владеет искусством танца теней.

– Нет, не в этом дело, – даже замотал я головой. – Слишком много разного происходило с ней и со мной, когда мы были рядом. Я бы почувствовал. А то, как я ее воспринимаю, бывает только при полной совместимости по крови, при родстве душ. Я ее не чувствую, как не чувствую и…

Я хотел сказать, что «не чувствую, как и Алисию Альба». Но упоминание Никласом искусства танца теней навело меня на воспоминания о Дженнифер – как она, на палубе «Клавдия», незаметно подошла ко мне однажды. И обратив на это внимание тогда, я уже потом, после гибели Себастиана и посвящения Дженнифер в служительницы богини Живы, также перестал воспринимать и чувствовать ее рядом. Просто уже не обращал на это внимание и воспринимал как должное. Может быть, Никлас прав, и дело сейчас не в кровном родстве? Морриган покровительствует Ливии, Диана покровительствует Алисии, Жива с недавнего времени покровительствует Дженнифер, и все эти три богини раз за разом помогают мне… Возможно, в этом дело? Может быть, дело не в кровном родстве, о котором я думал, а дело в божественном вмешательстве моих неожиданных покровительниц?

– В общем, ты хочешь мне сказать, что вы с Ливией на самом деле родственники по крови? – прервал мои мысли Никлас. Я на него не смотрел, но по голосу чувствовалось, что он усмехается.

– То, что я хотел тебе сказать, я уже сказал.

– Хорошо. Ты сказал, а я услышал.

Настал уже мой черед усмехаться. Потому что Никлас очень интересно перевел беседу, не ответив на мой вопрос, но заставив отвечать меня на свои.

– Так почему ты с Ливией?

– Люблю ее.

Удивившись, я даже чуть повернулся, посмотрев на его лицо. Никлас сидел, откинувшись на стену затылком и прикрыв глаза – минувшая вахта была одной из самых сложных, и мы полностью вымотались.

– А если серьезно?

– Любовь как чувство тебе неведомо?

– Себя-то не обманывай.

– Я же сказал, тебе не понять, – Никлас явно хотел махнуть рукой, но я увидел только тень жеста – он просто не стал напрягаться.

– Так попробуй объяснить.

Никлас глубоко вздохнул. Я уж было подумал, что он все же не станет отвечать, но после очередной долгой паузы он заговорил. Так, кстати, и не открывая глаз.

– Ты, вне зависимости от твоей ипостаси, прежней или нынешней, рожден с золотой ложкой во рту. Ты даже с богами общаешься практически на равных – и для тебя это естественное состояние. Тебе просто не понять, что может испытывать человек, который рожден в низком сословии и не имеет шанса занять положение выше, чем ему предначертано потолком социальной страты.

– Ты мастер-магистр Гильдии.

– Даже если я стану Главой Гильдии, я, по праву рождения, все равно останусь инструментом в чужих руках. Просто дорогим и редким инструментом. Говорю же, тебе не понять… Вспомни, как звучит твоя клятва, данная присягой Императору? Мы, которые так же хороши, как ты, клянемся тебе, который не лучше нас… Все первое сословие в этих коротких строках, которые для меня никак недостижимы, потому что родился не тем, кому можно так говорить. Я никогда не смогу заявить, что я так же хорош, как и ты – просто потому, что я не принадлежу к высокой фамилии. И никто и никогда меня туда не пустит. А если я все же скажу, что я так же хорош, как ты, как Кавендиш или даже так же хорош, как истеричный дурак Себастиан Агилар, который даже умереть не смог с честью, меня просто засмеют. Рожденный ползать летать не может – даже если я обуздаю владение силой до такого уровня, что буду превосходить любого из первого сословия, меня никто не воспримет на уровне уважения членов высоких фамилий. Полезный человек, умелый маг, а в случае протеста по поводу своего положения я просто перейду в разряд опасной зверушки, не более.

– Откровенно. Но?

– Но с Ливией у меня есть шанс. На титул, на власть, на то, чтобы выгрызть себе место в первом сословии. Прибывшие после сопряжения миров на Юпитер терране, в большинстве, это сброд авантюристов, которые во время перемен смогли забрать себе часть власти над людьми и землями нашего мира. Грядет новое время перемен, и открывается окно возможностей к возвышению.

– Только это? – фыркнул я.

– Только? – даже открыл глаза Никлас, а кот вдруг выгнулся дугой и зашипел.

Впрочем, когда Никлас увидел мою насмешку, он понял, что я таким образом просто пошутил. Шутка, кстати, оказалась не очень хороша – потому что, несмотря на внешнее спокойствие, Никлас эмоционально едва не взорвался. Даже кот это хорошо почувствовал – качка и удары волн не причиняли ему никакого беспокойства, а сейчас шерсть на его спине до сих пор не опустилась, а черные глаза смотрели по сторонам в испуганном недоумении – так сильна была вспышка ауры магистра.