Сергей Извольский – Волчий пастырь. Том 1 (страница 28)
Юпитер же обращен к солнцу без наклона по оси, и природных признаков смены года тут нет – здесь постоянно тепло. «Постоянный средиземноморский климат», как говорят научные трактаты сравнения климатов Терры и Юпитера. Настоящий снег на Юпитере можно встретить только на высокогорье. И сейчас некоторые рекруты даже ему радовались, увидев впервые. Идиоты малолетние, было бы чему радоваться – не удержал я комментарий от старого себя, однажды прошедшего отбор.
К концу шестичасового марша я устал. Несмотря на готовность моего нового тела, несмотря на двухмесячную подготовку, подъем по горной тропе, нагруженному словно мулу – нелегкое занятие. И совершенно понятными мне были вздохи облегчения забирающихся на каменную площадку кандидатов в спартанцы.
Также понятным мне были и удивленно-разочарованные вздохи – потому что с каменного уступа было прекрасно видно, что к причальной площадке снизу ведет удобный и широкий серпантин.
– Проходим и встаем на белые круги с вашим именем, – громко произнес встречающий нас мастер-сержант в бело-серо-черной полевой форме спартанцев.
Гнущиеся под тяжестью ранцев кандидаты побрели в центр площадки, расходясь по белым кругам.
– Расстегиваем сначала систему крепления поддержки на груди, после на поясе. Освобождаем левую руку, и наклонившись вперед, ставим ранец перед собой. Выполнять! – произнес мастер-сержант.
Ранцы ударили в камень площадки практически одновременно.
Несколько минут мы – в полной тишине, просто стояли и ждали. Ничего не происходило, и я видел, как некоторые в строю начинают волноваться. Это было заметно по едва видным движениям, попыткам оглянуться. Буквально через пару минут молчаливого ожидания под общий, но едва слышный вздох удивления, из-за скального утеса за спиной мастер-сержанта выплыл массивный аэростат. Длинный и широкий, комфортабельный воздушный корабль с открытой верхней палубой.
«Гордость Клавдия».
Комфортабельный, люксовый, вызывающе роскошный дирижабль – доставшийся Корпусу еще двести, вернее уже триста лет назад, как шутка одного из императоров. Шутка императора, как нетрудно догадаться, по имени Клавдий. Который таким образом решил пошутить над своим племянником Леонидом, тогдашним командиром Корпуса: Клавдий решил проверить на прочность знаменитую спартанскую выдержку, проверить иммунитет тяги к роскоши командиров Корпуса.
Проверил: Корпус вот уже три сотни лет пользовался аэростатом, стоимость которого обошлась Империи в полтора миллиона золотых дукатов. Четыре палубы, семь разных спа-зон, королевские номера, зеленые сады на верхней палубе и обогревающий их тепловой конус… Это было одно из самых роскошных судов Империи даже сейчас. Причем, волею Клавдия, состоявшее на балансе бюджета Рима, а не Корпуса.
Вот только использовался «Гордость Клавдия» здесь, на задворках Запада, в малонаселенных предгорьях. И в основном только для того, чтобы катать рекрутов и новобранцев Корпуса туда и обратно от пристани в цитадель Мессена. В цитадель, где находились тренировочные лагеря Корпуса, причем не только офицерские.
Да, на «Клаве», как аэростат среди своих называли, еще часто отдыхали вернувшиеся с боевых выходов и рейдов в Дикое Поле спартанцы, но вот об этом широкая публика не знала. Зато широкая публика прекрасно знала о том, что Клавдий много времени на троне не провел, а следующего императора звали Леонид. Первый и единственный император-спартанец. Который правил больше сорока лет, число его деяний не умещается в исторических томах, зато известен он больше потому, что теперь все знают: шутить над спартанцами – плохая затея даже для Императора. Знали, что в Корпусе шутки юмора, смешные для обычных людей, не понимают.
«Гордость Клавдия» между тем приближался, понемногу снижаясь к пристани, так что вскоре нам открылась панорама зеленого парка на палубе, за которым исходили паром голубые, как чистое небо, бассейны спа-зоны. В центре палубы были поставлены укрытые белоснежными скатертями длинные столы с яствами, вдоль которых двигались официанты, завершая последние приготовления к приветственному обеду-ужину. Все же солнце уже давным-давно перевалило за полдень, и даже было готово близиться к закату – а мы ведь во время марша даже на короткий привал не останавливались.
– Поздравляю вас с преодолением первой ступени отбора, – привлек наше внимание мастер-сержант. – Сейчас, после того как аэростат «Гордость Клавдия» причалит, первая и вторая шеренги по команде «первая и вторая шеренга направо!» выполняют поворот направо, и по команде «первая и вторая шеренга марш!» следуют за сержантом с белой повязкой на рукаве на палубу аэростата. После этого третья и четвертая шеренги после команды «третья и четвертая шеренги направо!» выполняют поворот направо, и по команде «третья и четвертая шеренги марш!» следуют за сержантом с золотой повязкой на рукаве. С вами до самого конца, до лично вашего окончания отбора, мы больше не увидимся. Напоследок хочу вам пожелать удачи, и дать важный совет. Запомните всего три постулата, которые помогут вам закончить оставшуюся, более простую часть отбора.
Пауза на вдох.
– Будьте сдержанными. Будьте терпеливыми. Будьте уверенными.
Мастер-сержант замолчал, оглядывая строй. Уголок его рта едва искривился в легкой усмешке: его фраза про оставшуюся «более простую» часть отбора была понята так, как и полагалось. И самые главные слова при начале отбора, как и полагается, затерялись. Для этого, впрочем, все способствовало – расслабление усталости после тяжелого марша, официанты в накрахмаленных рубашках, мягкая музыка, льющаяся с палубы аэростата.
– Первая и вторая шеренга напра-а…во! Первая и вторая шеренга, шагом… марш!
Пока кандидаты один за другим, негромко переговариваясь, двигались по трапу, я смотрел в затянутое облаками небо.
Усмехаясь также, как и мастер-сержант. Который не соврал – впереди была действительно более простая часть отбора. Все действительно просто – во время нее как требовалось выполнять в основном только две команды: бежать и спать.
Другое дело, что и первое и второе было настоящей пыткой.
Потому что совсем не зря предстоящая нам часть отбора называлась «мясорубка в морозилке».
Глава 12
До настоящего начала отбора у меня оставалось всего несколько счастливо-спокойных часов. И напрасно тратить я их не собирался. Первым поставив ранец в белый круг предназначенного мне места, уже налегке прошел к ближайшему столу. Есть хотелось, но плотно живот набивать нельзя ни в коем случае – «будьте сдержанными», первый постулат отбора, произнесен мастер-сержантом был не просто так.
Игнорируя официантов (а это и не официанты, а переодетые офицеры Корпуса на самом деле), я опять же первым среди кандидатов забрал со стола с посудой большую плоскую тарелку. И, не обращая внимания на остальных, явно опасающихся подвоха, прошел ко столам.
Так, возьму вот эту красную, приготовленную в духовке рыбу – аж рассыпающуюся на ломтики, и вот эти крупные устриц, полдюжины, сюда же накидать перепелиных яиц, немного зелени и десяток молодых, совсем маленьких поджаренных картофелин. Парочка… троечка… нет, четверочка и-и-и даже пятерочка самых разных соусов, настоящих произведений поварского искусства, фруктовая тарелка и безалкогольный глинтвейн – не собираясь плотно наедаться, я все же собирался получить последнее за грядущий месяц удовольствие от хорошей кухни.
Сложной конструкцией удерживая сразу две тарелки и высокий стакан с глинтвейном на них, придерживая его подбородком, я под взглядом кандидатов прошел к одному из пустых столов на возвышении. Видимо, все решили посмотреть на реакцию двух безмолвных сержантов, которые – в отличие от мастер-сержанта, отправились в полет с нами.
Не обращая внимания на чужие взгляды, я поставил тарелки на стол, развернул кресло и расселся максимально удобно. Наслаждаясь видом: с палубы ресторана прекрасно видно панораму пиков Варгрийского хребта – который мы огибали, чтобы попасть в сердце Первой горной бригады Корпуса, в цитадель Мессена.
Удобно устроившись за столом, я любовался видом и наслаждался вкусной едой. Сидел спиной к накрытым столам и сгрудившимся на палубе кандидатам в офицеры Корпуса. Но краем глаза все же замечал, как остальные, видя, что мои действия реакции спартанцев не вызвали, понемногу осваиваются. Расходятся по палубе, подходят ко столам, набирают еду.
Только сейчас я подумал, что, решив не терять времени, немного погорячился. Все ведь видели, что я набрал две тарелки еды, но мало кто присматривался что именно я себе положил. А я ведь брал калорийное и сытное, а не жирное и объемное.
Наедятся ведь сейчас некоторые до отвала… а впрочем, пусть своим умом думают, отстраненно и лениво размышлял я, накалывая очередную маленькую картофелину на двузубую вилку. И больше беспокоясь о то, какой соус для нее выбрать, и что взять после – зелень или уже политую лимоном устрицу.
После того как завершил неторопливый прием пищи, поднялся и глядя на остатки былого благополучия на пустых тарелках, попрощался с подобным удовольствием на месяц. Если пройду отбор, только через месяц, после прохождения и начальных курсов, на этом же самом месте смогу снова вкусно пообедать.