Сергей Извольский – Вармастер. Боярская стража (страница 8)

— Не поперек, факт. Но слышал я, что вроде и одинаково, а вот не все так, — мечтательно протянул Бока. Великан молчал, задумчиво рассматривая столешницу и похоже так и не понимал, что хочет рябой. Я же вдруг подумал, что стражники — если не обращать внимание на антураж, напоминают мне героев фильма «Тупой и еще тупее».

— Так это ж, Тоше… я к чему веду, — осторожно поинтересовался Бока. — У нас то вон, за решеткой, ведьма валяется. Может ей загнать шершавого…

Бока снова продемонстрировал скачку на невидимой кобыле. Великан неожиданно вздрогнул и испуганно оглянулся — казалось, он посмотрел сейчас прямо на меня. Но у подножия лестницы слабая лампочка мрак разгоняла слабо, поэтому не заметив нас, Тоше обернулся к напарнику.

— Негоже это, Бока, насильничать-то. Пусть она и ведьма.

— Да что ты понимаешь! — взвился рябой. — Да всем резунам в страшном сне не приснится того, что могут мрази сотворить! Они ж магией чаруют, они же…

— Ты сам видел, друг Бока?

— Нет, но…

— Вот и я не видел. А вот что резуны творят я видел, — детский голос великана сейчас звучал очень по-взрослому. — Да и батюшка у нас в приходе говорил, что ведьмы такие же как мы, а все рассказы про их жестокость, это как там её… эта, австрийская пропаганда, вот, — великан вдруг шмыгнул носом и снова начал причитать: — Что ж я его не послушал, дурная голова, зачем я к немцам на сборный пункт-то пошел…

Рябой между тем неожиданно взъярился и брызгая слюной ненависти начал отстаивать свою позицию, посылая проклятия ведьмам, но великан его прервал:

— Бока, а ну как узнает кто, что ты ведьму принцепса хотел на кукан насадить?

— Никто и не узнает, коли ты не проговоришься. Все одно она сдохнет скоро — видел, как у нее раны скверной загноились? Недолго ей осталось, истинно тебе говорю, а сам принцепс тоже говорят лапти-то откинет после чародейства. А не откинет, так австрияки кончат его по-тихому, говорят он там кабы и не сотню резунов сжег вместе с бугром их, а они ведь…

Так, все это конечно интересно, но принцесса-вейла оказывается умирает — послушали и хватит, двинулся я вперед. Кирк с бойцами двинулись следом и не так тихо, как я. В этот момент великан издал губами дребезжащий звук заглушая шум и обхватил голову руками.

— Сам принцепс то, отож, тот еще ублюдок, скажу тебе…

Тоше громко вздохнул, и в порыве горечи уронил голову на руки, уперев их локтями в стол. Рябой Бока насторожился — он, наконец, увидел нас. Я уже был совсем рядом — и остановился перед преграждающей путь решеткой, отделяющей от меня караулку и коридор с камерами. Рябой стражник хотел что-то сказать, но при виде моего лица просто потерял дар речи. Великан же продолжал причитать — он так и сидел, обхватив голову руками, уткнувшись взглядом в стол.

— Я радовался на сборном пункте, думал честь великая под знаменами Троицы служить вместе с владыками! А за два года здесь владык увидел по пальцам пересчитать, зато подонков, что в столицах даже землица не терпит, толпами! И принцепс этот — он жеж тоже теперь получается владыка, если огнем швырялся? Как, Бока, почему? Это ж говнюк говнистый, я б у нас такого у нас в деревне сломал, да и в болоте бы притопил, как такого только земля носит?

Рябой так и не мог от ужаса ничего сказать — по мере того, как великан говорил, он впал в ступор, лишившись дара речи. Но, наконец, догадался — и склонившись через стол, стукнул великана по плечу.

— Ай, да что ты, — лишь отмахнулся тот, продолжая причитать. — Это же тварь распоследняя! Слышал, что про него робяты из…

— Тоше… — рябой Бока, наконец, смог открыть рот, но сподобился только на сиплое шипение.

— Притопил бы притопил, если б мог — а так, принцепс, теперь еще и владыка! Но как на рожу его мерзкую посмотрю, так меня прямо аж жжет изнутри, хочется просто бревно взять и…

— Тоше!!!

— Ась? — наконец поднял голову великан и даже отпрянул, увидев перекошенное лицо рябого. Под грохот упавшей скамьи великан обернулся и обомлел уже сам.

Хорошо, что между нами решетка. Если он сейчас подумает, что… нет, не подумает — великан вдруг ссутулился, лицо его исказилось в испуганной гримасе, став еще более детским.

— Дверь открой, — негромко, стараясь не шевелить левым уголком рта, приказал я Боке. Рябой суетливо подбежал к двери с длинным ключом, раздался лязг замка.

— Ведьма, — буркнул я.

Бока закивал головой как болванчик, бросился вперед. Включив в коридоре освещение — свет электрический, но лампы так себе, он посеменил к металлическому шкафу и достал ключ от камеры, который у него тут же забрал Кирк.

Рябой и великан уже стояли у стены, ждали. На рукавах их темно-серой формы нашивки — уже виденный красный знак «Biohazard» на черном фоне. Неприятный символ, чувство отторжения и опасности сразу вызывает.

Пока я разглядывал нашивки, оба стражника заметно побледнели. Понимают, что за такие речи обоих ждет наказание. Вот только со словами великана, в общем-то, я полностью согласен. Другое дело, что не совсем ясно — я его высочество не до конца понятно какого королевства, а стражники служат под знаменами странной организации, кто их наказывать будет?

Решили, кстати, без меня — Кирк приказал что-то сопровождающим нас бойцам, явно показывая вывести обоих стражников, но я вмешался.

— Без меня ничего не с ними предпринимать, пусть ждут.

Бойцы в треуголках и понуренные великан с рябым двинулись на выход, а мы вдвоем с Кирком пошагали по темному коридору. Камера принцессы-вейлы оказалась в самом дальнем конце и была отнюдь не образцом удобства. Каменный мешок без окон — пол, стены, да дырка в углу. Нагая пленница сидела в углу, на наше появление не отреагировала. Руки по-прежнему в тяжелых кандалах — как ее из зала вывели, так и бросили сюда. Массивные оковы казались огромными на ее тоненьких запястьях, под ними заметны натертые кровавые следы.

Локоны спутанные, слипшиеся от крови, за которыми скрылся их мерцающий жизнью пепельно-зеленый цвет; на коже синяки и кровоподтеки, лицо закрыто волосами, видно только губы — ссохшиеся, потрескавшись. Кирк поднял фонарь повыше и пленница подтянула колени к груди, пытаясь скрыть наготу. Стало заметно, что на плече вейлы серая паутинка под кожей — похоже то самое заражение скверной, о котором говорил рябой Бока.

Кирк подошел ближе, света стало побольше и сквозь спутанные волосы стало заметно, что на меня смотрят поблескивающие зеленым глаза. Вейла в сознании, но чувствовала себя пленная принцесса явно паршиво — болезненно сощурилась даже от неяркого света, взгляд заметно затуманен.

— Сейчас мы заберем тебя отсюда, помоем, подлечим и переведем в более подходящие условия. За тобой будут присматривать, прошу не делать никаких резких движений, чтобы не возвращаться в камеру. После того, как тебя приведут в порядок, мы поговорим как цивилизованные люди…

Говорил я, придерживая пальцем левый уголок губ. Но все равно с каждым произнесенным словом боль в щеке пульсировала все сильнее, стреляя уже противными отголосками в висок. Еще и слабость накатывает волнами, ровно стоять тяжело.

— Она не понимает русский, — неожиданно произнес Кирк из-за спины.

— Да? — удивился я. — Какой же она понимает?

— Эти твари понимают только язык хлыста. Зачем вообще с ней разговаривать?

Затем, что я не понимаю где оказался и мне нужна информация из разных источников, вот зачем. В ином случае я бы промолчал, но — если не задавать прямых вопросов, Кирк тоже источник информации, главное на нужные кнопки нажимать.

— Она принцесса, ее убийство политически немотивированно.

— Ух ты, какие слова выучил, — хмыкнул Кирк. — У нас и так война, если ты вдруг не знал.

Надо же, без посторонних Кирк со мной более по-родственному общается. О сказанном им задумался — боярыня в зеленом тоже нелюдь, если по лицу судить, но с ней почему-то войны нет, она даже меня лечила несмотря даже на заметную неприязнь.

— Все войны кончаются.

— Эта кончится, когда вся нечисть будет убрана с лица земли.

Похоже еще один фанат резунов, какая приятная семейка. Ладно, хватит разговоров — выдавать энциклопедические сведения родственничек не собирается, так что надо просто дать ему указание отвести ведьму наверх. Тем более что пленница, казалось, вот-вот испустит дух — полузакрытые веки задрожали, глаза под ними закатились. Тело девушки обмякло, и она сползла по стене, неловко раздвинув подтянутые недавно к груди ноги. Я хотел было приказать Кирку поднять ее, как вдруг в затылок прилетел удар и пол прыгнул в лицо, перед тем как я потерял сознание.

Очнулся почти сразу — хлесткий удар открытой ладонью пришелся прямо в огненный шрам. Неожиданно, но в этот момент сверкнула вспышка и отшатнувшийся Кирк схватился за обожженную руку.

Смаргивая муть перед взором понял, что сижу у стены камеры. В голове пульсирует боль, по шее стекают щекочущие струйки. Так, Кирк меня сюда подтащил только что, невежливо бросив. Сейчас он с отвращением плюнул в меня, но вроде бы не попал. Да он боится! Зря — я бы пульнул в него огнем, как в риттмайстера Шлогара недавно, но и огня вроде нет, да и руку не поднять от прибившей меня к полу слабости.

Кирк, почувствовал отсутствие угрозы и подошел ближе, нависая темной глыбой. Мне уже было все равно — перед взором плывет, под бровями пульсирует боль. Чувствуя, как снова теряю сознание, я опустил голову, но вновь получил удар наотмашь. Как ни странно, от обидной пощечины — уже по правой щеке, не по шраму, слегка пришел в себя, даже получилось сфокусировать взгляд.