Сергей Извольский – Вармастер. Боярская стража (страница 47)

— Это субъективно-философский вопрос, зависящий от точки зрения, — раздался из-за спины голос графа Зверева.

Красный боярин подошел незаметно, совершенно неслышно — как будто из воздуха позади материализовался. Изобразив полупоклон, он прошел вдоль трех коней, замерших на утрамбованном грунте манежа практически без движения.

— Отвечать на этот вопрос мы сейчас не будем, слишком уж глубокая тема. Сосредоточимся на простом, а именно: теперь вам необходимо произвести настройку и синхронизацию потоков. Владимир, вы готовы?

— Кони должны были прибыть позже, поэтому их изучение у меня в плане только на следующей неделе. Теоретически — совершенно не готов. Морально если только.

— Отлично, это уже немало. Учитывая ваши удивительные способности, я ожидаю от вас результата уже сегодня, даже несколько пари заключил, так что надеюсь на вас, — широко улыбнулся Зверев. — Приступим?

— Что мне нужно сделать?

— Выбирайте любого пегаса, садитесь, пробуйте подчинить.

— Пегас? Они еще и летают?

— Нет, но надо же как-то было назвать этих существ.

— А как называются те, на которых нас с капитаном Ромашевским преследовали?

— У нас таких пока не видели, никак не называют. В классификации Тринити они получили название «найтмар».

— Ночной кошмар? — понял я, что слово английского происхождения.

— Именно. С ними впервые столкнулась Черная стража.

— Черная стража? — переспросил я, потому что не слышал про такое формирование не слышал.

— Сорок второй пехотный. Шотландский полк, их еще Черным дозором называют.

— Понял. Что с настройкой коня, это будет как родео?

— Что? А, понял, вы про объездку. Нет-нет, берейтор* для этих лошадей не нужен. Перед вами — в природе своей, живые существа, в которых было влито немало силы. Но есть, как понимаете, это самое «но». Если человеческая душа в большинстве подобных случаев остается нетронутой или изменяется, как ваша — хотя в вас живого пламени было влито на порядок больше, чем во всех этих трех пегасов вместе взятых, то животные все без исключений поголовно усмиряются. В случае со стихией огня они становятся, как бы это сказать… — Зверев сделал паузу, посмотрел на Белоглазову.

— Официально этот эффект называется усмирением, — четко произнесла боярыня. — По факту кони перед вами — бездушные существа, поток живого пламени просто выжигает их сознание. У них сохранены основные рефлексы, полученные навыки и умения, но теперь это просто организмы, требующие постоянной зарядки энергией. Имейте ввиду, что это закрытая информация.

— Но все об этом знают.

— Да. Но лишние разговоры о том, что бояре сжигают животным душу совершенно не нужны.

— Понимаю. Мне сейчас что нужно делать? — посмотрел я уже на Зверева.

— Выбирайте любого, садитесь, пробуйте получить отклик.

— Как он выражается?

— Вы почувствуете. Первый контакт, ощущение ответа — особенное ощущение. И только после него происходит синхронизация.

Зверев, кстати, смотрел на меня с нескрываемым ожиданием. Он прекрасно помнил, как я потратил меньше минуты на то, чтобы овладеть умением отсекать потоки энергии, устанавливая барьер энергетического контура — что у обычных аколитов занимает около месяца. И сейчас, похоже, действительно ожидал от меня нечто подобное.

Я прошел вдоль трех зверей, осматривая каждого. Одинаковые, словно клоны. На меня вообще никакой реакции. Они дышат вообще? — подставил я руки под ноздри ближайшего. Дышат, но на мои действия не последовало никакой реакции — заполненный пламенеющим сиянием глаз остался неподвижным, на морде не дрогнул ни единый мускул.

Выбрал того что справа, под третьим номером. Посмотрел на Зверева, он отдал короткую команду и двух других пегасов увели его подручные. Судя по тому, как горели у них огнем глаза, управлялись животные магией.

Прежде чем сесть на выбранного зверя, похлопал по крупу, обошел вокруг, погладил по шее — теплая, шерсть гладкая. Совершенно как живой конь, только неестественно неподвижен. На меня по-прежнему никакой реакции, абсолютно. Присел, аккуратно повел рукой над языками пламени у копыта. Не ощутил ничего — ни жара, ни тепла. Еще раз провел — все так же осторожно, готовясь в любой момент руку отдернуть.

— Для тебя живое пламя безвредно, — произнесла Белоглазова. — Оно для всех владеющих безвредно, кроме антагонистов — адептов водной стихии.

Примерно об этом я уже знал, но все еще не до конца верил. Сложно, всю жизнь без магии, сразу и безоглядно не принять. Постепенно убеждаться в ее реальности необходимо, в привычку уже вошло.

— А одежда как?

— Что одежда?

— Если под такое пламя попадет?

— Для неорганических веществ пламя безвредно, а на органические воздействие идет за счет эфирного тела.

— Вот сейчас не очень понял.

— Сила находится вне привычной нам физики. Когда мы работаем с ней, мы перемещаем, вытаскиваем ее в реальный мир, превращая в стихию. Сейчас же перед тобой чистая сила, она воздействует только на эфирное тело. Ты обратил внимание, что в скверне никто не носит противогазы?

Хотел сказать что обратил, конечно, но вовремя сдержался. Белоглазова чувствует ложь, с ней такой номер просто не пройдет и отвечать в таких случаях честно приходится.

— Я об этом даже не подумал, а вот сейчас удивлен и заинтересован.

— Чистая сила, как и сумрачная скверна, воздействует только на эфирное тело. Если адепт водной стихии — враждебной огню, протянет руку как это делаешь ты, повреждение получит его эфирная оболочка. Ожог он получит не снаружи, а как бы изнутри, из другого измерения, откуда повреждения уже проецируются на физическое тело. Соответственно, когда ты используешь силу, например, для атаки, ты преобразуешь ее в реальное пламя. Твой энергетический контур служит проводником, точкой опоры для обретения чистой силой материальности, для превращения ее в реальную здесь стихию.

— Теперь понятно.

Поднявшись, я вставил ногу в стремя и запрыгнул на белоснежного коня. Измененное пламенем животное не отреагировало абсолютно никак, осталось в полной неподвижности. Сбруя здесь, кстати, особая — прошита золотыми нитями, для связи зверя и наездника.

Вот только когда я взялся за поводья ничего не произошло, ничего не засветилось, как было в случае с маузером. Попробовал стандартный набор действий — пятки, стремена, колени, поводья, даже слегка шенкелей* дал. Никакой реакции. Остальные наблюдали молча и судя по взглядам знали, что результат будет именно таков, о чем я и спросил.

— Как правило, первый отклик у подготовленного аколита получается почувствовать в течении нескольких часов, — ответил мне Зверев. — Сейчас вы должны были убедиться, что привычные способы не работают. Все, что вы только что делали — это элементы управления, стандартного взаимодействия. Они заработают позже, когда вы наладите контакт. Сделать это можно только ментально, так что попробуйте теперь пегаса почувствовать, ощутить связь.

Попробовал. Еще раз попробовал. Вообще никак, ну не получалось у меня — тем более я и не знал, как вообще пробовать, слишком уж размытое объяснение. Другое дело, что я не знал в то момент, что «подготовленный аколит» это тот аколит, кто готовился к синхронизации потоков со зверем несколько недель как минимум. Сейчас просто проводилась очередная проверка границ моей уникальности, и Зверев с Белоглазовой очень внимательно на меня смотрели. Я же постепенно начинал раздражаться от бесплодности попыток.

Пробовал «наладить первый контакт» я еще минут пятнадцать, а белоснежный зверь так и оставался абсолютно недвижим. Чувствуя все более нарастающее раздражение едва не выругался, когда откинулся назад и зацепился рукой за острую пряжку ремня на кобуре. Вот уже какой день собираюсь поправить, все никак не сподоблюсь. Когда нет времени помню, как только время появляется — совершенно забываю.

Увидев на внутренней стороне большого пальца капельку крови на свежей царапине, вдруг задумался. Когда Зверев меня инструктировал перед отправкой в «обычный и рядовой» патрульный рейд к Ферганскому ожогу, он немалое внимание уделил важности отсутствия мелких ран, а также их обязательной обработке. Кровотечение в сумраке противопоказано — именно на кровь наводятся бестии. Еще, что прошло тогда мимо моего внимания, на границе сумрака на кровь и пытались выманить бестий — пара капель как приманка. Один из патрульных в нашей машине себе пальцы все исколол пока мы вдоль границ катались.

А если попробовать использовать кровь как связующее звено? Если попробовать вот так? — я еще раз зацепился за острый край пряжки, уже осознанно поставив небольшую ранку на ладони. Подождал, пока натекло немного крови, левой рукой перехватил поводья, а правую сжал кулак, чтобы смочить ладонь побольше. Подождал еще немного, пробуя ощутить этот самый первый контакт, после чего хлопнул по шее коня.

— Как слышишь меня, прием? — прижимая руку, вслух обратился я к огненному зверю.

Единение с телом подростка продолжает играть со мной злые шутки — по мере нашей синхронизации я как будто теряю части обретенной в прошлой жизни мудрости. Ведь прежде чем делать что-то с кровью, по-умному следовало бы спросить об этом Зверева, например. Правильно? Правильно. Почему не спросил? Не знаю.

Ранка у меня была на правой руке, хлопнул окровавленной ладонью по шее зверю я тоже с правой стороны. Зверев, Белоглазова, Арина и Маргарет стояли слева, и действий моих не видели. Но поняли, что только что произошло нечто особенное.