Сергей Извольский – Вармастер. Боярская стража. Книга II (страница 3)

С того дня у нас не было возможности поговорить спокойно и откровенно, меня полностью занимал переезд. Но сейчас наконец нужный момент для беседы настал, причем я собрался быть с ней предельно откровенным. И не только с ней — я был даже доволен, что Федор с Марией здесь, и мне не придется некоторые вещи два раза повторять. Платить болью за слова — заставляет оптимизировать общение.

— Мари, присаживайся. Сейчас я расскажу тебе кое-что о себе, чтобы ты понимала суть происходящего. Хорошо?

Обращался я к вейле-принцессе, глядя в темные, металлически поблескивающие зеленые глаза. Пикантности ситуации добавляла схожесть имен — Мария, на которую я не смотрел, вполне могла принять сказанное и как обращенное к себе. На что я, в общем-то и рассчитывал.

— Итак, еще месяц назад меня звали Вильгельм и я был кронпринцем Скандинавской унии, рассчитывая в скором времени занять полагающийся мне по праву трон. Планы мои закончились в тот вечер, когда тебя привели ко мне в кандалах как подарок, спровоцировав на экзекуцию. К счастью, причинить тебе серьезного вреда у меня не получилось — едва начав, я чуть было не умер от отравления. Для спасения мой жизни мой наставник Альберт фон Вартенберг совершил самопожертвование, выжигая из моего умирающего тела яд живым пламенем. Он умер, а я… тоже умер, ненадолго. Вернувшись к жизни, я изменился — пламя выжгло часть моей души и памяти. Я, можно сказать переродился, как феникс. Стал другим человеком. Пока понятно рассказываю?

— Да.

Марианна была заметно удивлена как способом построения беседы, так и присутствием Марии и Федора. Но вопросов не задавала, слушала внимательно. Как и остальные двое — удивление свое скрывавшие гораздо хуже бывшей принцессы Двенадцатого Дома.

— В тот момент, когда я перерождался в живом пламени, в столице неожиданно умер король, а престол узурпировал мой дядя Харальд. Он ситуативный ставленник русских и британцев, действующих на этом европейском направлении в одинаковых интересах. Все просто — рокировкой в правящей династии они не допустили сближения Скандинавской унии с австрийцами, неприемлемо близкие контакты с которыми сначала вел мой отец, потом дед. Оба, вот совпадение, после этого так неожиданно умершие.

В этот раз я обернулся и с приятной улыбкой кивнул Марии Царевой, которая теперь даже не стараясь скрывать эмоции и выглядела заметно ошарашенной. Прежде чем продолжить, мне пришлось взять паузу и снова потереть мешающий жжением шрам. По нему я сейчас и постучал указательным пальцем, поворачиваясь к Марии и Федору.

— Когда наставник меня спасал, он воткнул мне кинжал в щеку, через порез запуская в тело живое пламя. Теперь у меня, в отличие от остальных владеющих, эманации силы отражаются не в глазах, а в шраме. И есть неудобство — когда я говорю, шрам реагирует жжением, так что простите, сейчас мне нужно пару минут помолчать.

К концу фразы меня перестегнуло болью — от щеки до груди, так что я сморщился. Выжидали, пока у меня боль отступит, несколько минут.

— Отлично, возвращаемся к рассказу. К тому моменту как я пришел в себя, у стен цитадели уже были гвардейцы Харальда с приказом привезти меня в столицу. Русские и британцы, действуя совместно, их временно остановили и каждые со своей стороны сделали мне по предложению. Понятно, что мне — на первый взгляд, выгоднее всего было бы отправиться к австрийцам, и, если бы я оставался прежним человеком, я бы так и сделал. Но австрийцев тогда в цитадели не было. Вторым приоритетом можно было бы считать предложение британцев, они предлагали мне в числе прочего сохранение титулов. Но по итогам встречи с живым пламенем я серьезно изменился — у меня не только выжгло часть души и памяти, но и взгляд на мир стал несколько… взрослее, я бы сказал. Так что выбор я сделал в пользу третьего предложения от великого князя Андрея Александровича. В результате нашего соглашения я отказался от всех прежних прав и привилегий и стал простым боярином Владимиром Морозовым.

Мария, похоже, об этом не знала. На ее изумленное лицо я смотрел со скрытой насмешкой — в покер ей играть пока не стоит, это точно. А вот с Федором за один стол лучше не садиться. Он настолько владеет собой, что я даже не уверен, не было ли его удивление во время появления вейлы из сумрака наигранным.

— В предложении великого князя были нюансы: если бы я отправился на обучение в Академию на общих основаниях, Организация Тринити, под эгидой которой проходит военно-магическое образование во всем мире, могла бы потребовать моего перевода в другую страну, отдав впоследствии Харальду, например. Этот вопрос был решен Андреем Александровичем с изяществом — несмотря на возраст, я стал профессором военного дела Академии Скобелева, а военно-магическое образование буду получать параллельно как вольнослушатель. Из-за профессорского контракта попробовать запросить перевода из России у Тринити теоретической возможности больше нет, хотя цена этому решению — яркая нелюбовь ко мне профессорского состава, которому мое назначение как серпом по больному месту. Ведь им эти нюансы, которые я вам сейчас рассказываю, никто не объяснял.

Шрам снова горел огнем и пока я его снова тер, пытаясь прогнать боль, у Марианны, Марии и Федора появилась пауза для обдумывания услышанного. Когда шрам успокоился, я посмотрел на бывшую принцессу-вейлу.

— Теперь, Мари, я бы хотел услышать, как и почему ты оказалась в Волчьей цитадели в кандалах в качестве моего подарка.

— Я была принцессой-наследницей Двенадцатого Дома. Моя мать вела переговоры с Австрийской империей о теневом протекторате, с возможностью сохранения формальной независимости. Когда, как казалось, прогресс в соглашении был достигнут, мы отправились в вольный город Данциг для финальной стадии переговоров, но попали в засаду резунов. Мою мать убили, меня взяли в плен. Сейчас Двенадцатым Домом правит моя двоюродная сестра, которая ведет переговоры с протекторатом уже с Россией, при этом тайно являясь союзником Железного пакта Австрии и Италии.

— Откуда ты это знаешь? — не сдержалась Мария.

— Именно австрийцам моя сестра обязана восхождением на трон главы Двенадцатого Дома, они сознательно заманили нас в ловушку. В тот день, когда меня подарили Вильгельму, — легкий кивок в мою сторону, — я должна была умереть. Зная, что я обречена, две из трех моих двоюродных сестер не отказали себе в удовольствии встретиться со мной и сообщить, как они рады моей участи. И я бы умерла — не от скверны, так от рук резунов, если бы Вильгельм не спас меня.

— Ясно. Благодарю за откровенность, — Мария смотрела на вейлу с каменным лицом, взяла все же себя в руки.

— Спасибо, Мари, — поблагодарил и я, обращаясь в вейле.

— Пожалуйста, Влад.

Влад, надо же. Третий человек в этом мире, который меня так называет. При воспоминании о первых двух в груди потеплело. Встряхнувшись мысленно от воспоминаний, я перевел взгляд на Марию Цареву.

— Итак, Мария, настало наше время, — обернулся я к «мещанской дочери». — Как вы могли услышать, в результате кардинальных перемен в жизни я оказался в непростой ситуации, масштабы которой… заставляют себя уважать. И в этой ситуации меня несколько напрягает тот факт, что во вверенном моему кураторству третьем потоке обучается якобы «мещанская дочь». Очень необычная девушка, защищенная такими амулетами, какие не каждая великокняжеская семья может себе позволить. Девушка, не признающая никаких авторитетов и манкирующая сословными условностями. Может быть для вас это будет открытием, но модель вашего поведения может стоить карьеры любому другому курсанту нашего потока — одно неосторожное слово и добро пожаловать в тайгу к медведям, погодным наблюдателем лет на пятнадцать. Вы же ведете себя так, словно у вас начисто отсутствует страх таких перспектив, что навевает определенные мысли не только у меня, но и у всех людей, вас окружающих.

Мария попыталась что-то сказать, но увидела мою выставленную ладонь.

— Сейчас я не жду вас никакого четкого ответа и комментария, но к моменту, когда мы начнутся занятия, я хотел бы, чтобы вы определились — или амулеты снять, или корону надеть.

— Владимир, я не понимаю, о чем вы…

— Под фразой «снять амулеты» я подразумеваю изменить модель поведения и перестать вести себя как императорская особа. Под фразой «надеть корону» — раскрыть свое истинное происхождение, чтобы окружающие не устаивали вокруг вас ритуальных плясок, делая вид что никто ничего не понимает.

Да, я конечно понял, что под «я не понимаю…» Мария имела ввиду совсем другое, но после этой ее фразы появился прекрасный повод расставить все точки над «ё». Поморщившись — огнем в шраме сейчас стрельнуло очень ощутимо, я продолжил.

— Чтобы вы понимали мою откровенность. Впереди у меня много работы, и кроме того отборочные соревнования Олимпийских игр. И я не хотел бы, чтобы ситуация с вами вносила дисбаланс в происходящее с моими подопечными. Если же к началу учебного процесса вы не примите решение, я буду вынужден поставить этот вопрос перед Андреем Александровичем. Нет-нет, вот именно сейчас мне не нужно от вас никаких комментариев. Обдумайте все сегодня услышанное и в следующий раз серьезно поговорим уже на новом месте. Не смею вас больше задерживать, Мария Александровна, выход с террасы вон там. Проводить?