Сергей Извольский – Темный пакт (страница 88)

— Анна Николаевна сообщила мне совсем немногое. Мама? последний год не участвовала в светской жизни и ее арест наверняка связан с нашими активами. За то время, пока будет идти следствие, вряд ли нас тронут — она предположила, что у нас еще есть несколько спокойных несколько месяцев, пока ей не предъявлено официальное обвинение. После начнется падение, а мы можем потерять все.

— Все это что? Титул, герб… дар? — последнее сказал для красного словца, но Анастасия не отреагировала предсказуемо. Это что значит, и дар можно потерять?

Княжна между тем подумала немного, после чего повернулась к монитору и пальцы ее зашелестели по виртуальной клавиатуре, а над столом возникла проекция с активами рода.

«А неплохо!» — сообщил мне внутренний голос, когда я разглядел в интерактивной схеме два завода, логистические терминалы, несколько отелей на азовском побережье, а также разветвленную сеть перевозок транспортной компании.

— У нас есть несколько императорских подрядов, а транспортная компания работает по контрактам с Министерством обороны Конфедерации. В случае, если Анна Николаевна пойдет под суд, то найдется немало могущественных врагов, которые воспользуются происходящим. И если все это смогут разрушить и отобрать, или мы станем банкротами, роду существовать совсем недолго. Мы одаренная аристократия, и действительно можем потерять все — или собственный герб, или дар.

Все же дар можно потерять? Получается, что да. Но несмотря на важность этого интересного вопроса, уточнять я не стал, вернувшись к насущному обсуждению:

— Я здесь причем? Как могу помочь?

— Анна Николаевна сказала, что если ты станешь частью семьи, то появится шанс не только сохранить, но и преумножить все то, что у нас есть.

— Каким образом я войду в род, и почему после этого появиться шанс выжить?

— Ты примешь титул князя Юсупова-Штейнберг, и в случае осуждения Анны Николаевны станешь главой рода.

— У-ух ты! — сознательно эмоционально выдохнул я, за что был награжден презрительным взглядом Анастасии.

Да, столь явная демонстрация явный моветон. Вот только ты сама, моя дорогая, сверкая глазами выглядишь ничуть не лучше, — это я уже подумал достаточно громко, без ментальных барьеров защиты. Судя по тому, как вздрогнула княжна, она оказалась удивлена. Даже, скорее, поражена — изумленно на меня глядя.

«Не знала, что я эмпат?»

— Не догадывалась, что такой сильный, — негромко сказала княжна.

— Второй вариант моего вхождения в род? — спросил я, уже в принципе догадываясь об ответе.

— Более удобный для всех, и в то же время более сложный по исполнению. Это наша с тобой помолвка, — с застывшем выражением лица произнесла Анастасия.

— И после свадьбы, если она состоится, я все равно окажусь в иерархии рода выше тебя, — медленно проговорил я, начинаясь догадываться о причинах бури эмоций, сдерживаемых Анастасией.

— Да, — просто ответила она.

— Третий вариант есть?

— Есть. Ты сейчас встаешь, покидаешь наш дом и никогда больше сюда не возвращаешься, — холодно произнесла Анастасия.

— Четвертый вариант?

— Четвертого варианта нет.

— Сериосли? — вновь не сдержал я эмоции.

— Что? — быстро переспросила Анастасия.

— Серьезно?

— Хоть серьезно, хоть с улыбкой, — покачала головой княжна, — четвертого варианта нет. И для всех нас будет замечательно, если ты выберешь…

Что она от меня хочет, было очевидно, поэтому я даже не дал ей договорить.

— Ты не подумала о том, что я смогу сейчас встать и уйти, чтобы вернуться? Хотя бы как знамя на чужом флагштоке в руках тех, кто придет уничтожать твой род, — ровным голосом поинтересовался я.

Не думала. Конечно, мама? внезапно арестована, а в прощальном письме — практически из горящего танка, дает задание поговорить с непонятным незаконнорожденным приживалой, посулив ему место главы рода, которое Анастасия уже считала своим. Тут у более взрослого и битого жизнью человека может все аналитические способности красной пеленой вышибить.

— Удивительно, правда? — подлил я масла в огонь. — Есть много на свете друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — повторил фразу, не так давно сказанную мне Анной Николаевной. — А думала ли ты о том, что я могу вернуться не как знамя в чужих руках, а самостоятельно, чтобы забрать то, что принадлежит мне?

Глаза Анастасии загорелись ровным глубоким светом, кисти рук покрыла пелена голубоватого отсвета. Да, перегнул — девушка явно напряжена, сейчас еще ввалит мне ледяной стрелой на эмоциях. Успокаивающе подняв руки, я посмотрел в горящие глаза и медленно произнес:

— Следующий вопрос. Не думала ли ты о том, почему твоя мама? так показательно небрежно ко мне относившаяся, вдруг возжелала возвести меня на место главы твоего рода. Это ж-ж-ж неспроста, согласна?

Об этом Анастасия тоже совсем не думала, как рассказало мне ее выражение лица.

— Ты знаешь о содержании наших с Анной Николаевной двух бесед? — поинтересовался я.

— В общих чертах, — негромко ответила Анастасия.

— В последний раз в разговоре тет-а-тет мы остановились на том, что после осенних каникул она ознакомит меня с активами твоей семьи, и я возможно выберу себе откуп от вашего рода. Об этом говорила?

— Нет, не говорила. Почему через два месяца, а не сейчас?

— Потому что… у меня много других дел, — вовремя исправился я. Не рассказывать же княжне, что я адепт темных искусств, и в ближайшее время в планах моих наставников лишь школа и тренировки, помогающие избежать невозвратной одержимости.

— В чем должен был заключался откуп? — заметив, как я споткнулся на середине мысли, спросила княжна. Она наверняка подумала, что я не хочу говорить о размере или форме выкупа. И это хорошо.

— Если честно, мы это практически не оговаривали. Может быть деньги, может активы. Причем я подозреваю, что мне были бы отданы именно те активы, которые приносят твоему роду много проблем. Даже не подозреваю, а уверен в этом — сам бы я точно так сделал. Не думаю, что Анна Николаевна глупее меня.

— Она благороднее, — поправила меня Анастасия.

«Ух ты, вот сейчас не понял. Это что такое было?» — мысленно удивился я, вслух же озвучил немного по-другому:

— Вот-вот. А я как сказал? — от моей улыбке княжну передернуло. — Послушай, у меня просьба есть.

— Слушаю.

— Вопрос вроде серьезный, как и разговор — поэтому давай и разговаривать серьезно. Сказки о благородстве аристо можешь фермеру Ипполиту рассказать, который на Кубани подсолнухи выращивает. Он поверит.

Княжна ничего не ответила, но смотрела на меня говорящим взглядом.

— Так что? Продолжим по-взрослому, или мне необходимо ждать возвращения фон Колера, чтобы выйти через него на графа Безбородко и уже с его помощью попробовать организовать свидание с Анной Николаевной, и с ней все обсудить, не с тобой?

Взгляд Анастасии стал не менее говорящим, но эмоции кардинально изменились — легкость и уверенность, с которой я упомянул общение с тайным советником девушку поразила.

— Продолжим, — кивнула княжна.

— Прежде чем продолжим, — эхом ответил я, — скажи пожалуйста: говорила ли тебе Анна Николаевна что-либо еще?

— Нет, — слишком быстро ответила Анастасия.

Эмоций ее я не чувствовал, но мне ведь «почти пятнадцать», опыт есть жизненный. Поэтому догадаться, что княжна соврала было очень легко.

— Как я могу серьезно с тобой разговаривать, если ты даешь мне обрывочную информацию?

— Анна Николаевна велела мне доверять тебе, и сказала, что ты сейчас наша единственная надежда, — отведя взгляд, произнесла княжна.

Сильно я не удивился, потому что чего-то такого и ожидал.

— Итак, — устроился я поудобнее в кресле, — резюмируя. Для сохранения твоего рода сейчас озвучено всего два рассматриваемых варианта. Первый — я становлюсь его главой. Второй — мы венчаемся, и я становлюсь его номинальным главой. Верно?

— Верно, — признала очевидное Анастасия.

— И вот тебе продолжение: я становлюсь главой рода, через некоторое время все становится слишком плохо, мне рубят голову, а после Анна Николаевна выходит из-под следствия оправданной. Как тебе идея?

Судя по виду Анастасии, она об этом совершенно не думала. Ну да, слишком сильно переживала, когда узнала, что положение главы рода ей не светит, и я этому виной.

— С моей помощью твоя семья избавляется от проблем, а Анна Николаевна сможет дальше планировать спасение рода через браки Николая и Александры. Знаешь, будь у меня выбор, сам бы так сделал. А я же говорил тебе, что не считаю Анну Николаевну глупее себя?

— Говорил, — беззвучно, одними губами, произнесла Анастасия.

— И вся эта ситуация, устроенная в стиле «бежим, некогда объяснять»… Анна Николаевна знает, что я эмпат, но не знает насколько сильный. Может именно поэтому ее беседа с тобой проходила очень быстро, и сейчас ты больше переживаешь не о том, что твой род может быть уничтожен, а о том, что ты уже не станешь его главой.

Анастасия вновь сверкнула глазами, но я еще раз успокаивающе поднял руку.

— Давай без эмоций. Это не обвинения, тем более сам я в подобной ситуации возможно вел себя также. Так что сейчас речь совсем не об этической, а о практической стороне вопроса. Это надеюсь понятно?

Отвечать княжна не стала, только кивнула. Я же задумался.