Сергей Извольский – Темный пакт (страница 78)
Остальные командные виды спорта сразу в сторону. Команда дело такое, там можно как друзей найти, так и врагов. Мне же сейчас, по здравому размышлению, не нужны ни те ни другие — Артуру Волкову жить еще год, а как оно дальше сложится, неизвестно.
Гольф? Точно нет, не мое. Беговые лыжи? Свят-свят-свят, спасибо родной школе. Будем, значит, стрелять — принял я решение. Практическая стрельба здесь есть, а с умениями и способностями Олега сложностей в этом у меня не предвидится.
Пока выбирал вид спорта, в котором предстоит стараться делать успехи, отстаивая честь гимназии, в остальных классах уже закончили шоу под названием «выборы старосты». Узнал я об этом, когда ассистант оповестил, что всех назначенцев ждут на общем собрании.
Глава 25
Ассистант в стенах учебного заведения не только можно, но и нужно было носить с собой. Поэтому я выдвинулся из класса, держа в руке планшет, периодически ориентируясь по карте. Пришел последний, но к назначенному времени не опоздал.
Присутствующие будущие старосты, стоило только войти, все посмотрели на меня. Три девушки, по типажу схожие с миниатюрной девушкой, место которой в этом году занял я. То есть те, кто не смог отказаться понести общее бремя. А вот четвертый «коллега» удивил: это оказался тот самый растрепанный Валера, который произвел молчаливый фурор своим появлением.
Судя по заинтересованному взгляду, мое присутствие здесь для него также стало неожиданностью. Валера сидел на одном из кресел, растекшись, но при моем появлении подобрался, напоминая движениями заинтересованного суриката, а после и вовсе поднялся, подходя ближе.
— Так-так-так, — склонив голову, покровительственным тоном протянул он, глядя на меня сверху вниз.
Что за жизнь, и этот пусть ненамного, но выше — даже несмотря на то, что явно без генетической модификации живет.
— Друг мой, у меня есть обоснованное подозрение, что… — начал было Валера многозначительно.
— Кто здесь? — испуганно вздрогнул я и осмотрелся по сторонам, показательно не замечая вихрастого парня. — Леди, не подскажете, мне послышалось или тут что-то скрипело? — обратился я к девушкам за столом.
После моих слов все трое застыли изваяниями. И все трое одновременно вздрогнули, когда Валера громко засмеялся.
— А ты хорош… — протянул он, после чего я обернулся.
Встретившись со взглядом серо-стальных глаз я понял, что соперничество на ближайших год мне обеспечено. Стараясь делать это максимально небрежно, я пожал плечами и покровительственно подмигнул. В ответ Валера широко улыбнулся и чиркнул себе большим пальцем по горлу, после чего направил на меня указательный палец, имитировав выстрел. Я в ответ лишь слегка склонился, изобразив рукой насмешливый изящный финт в сторону двери, показывая куда ему стоит идти.
— Петушиться закончили? — раздался негромкий голос директрисы.
— Мы…
— Мы еще…
— даже…
— …не начинали…
— …петушиться, — в один голос закончили мы с Валерой, поначалу было сбившие друг друга.
В этом мире слово «петушиться» не несло никакого серьезного негативного оттенка. Тюремный быт здесь был совершенно чужд обществу, и то же понятие шансон означало авторские песни, а не напевы в три аккорда о натянутой ушаночке или романтике на киче. И кстати почему-то я железно уверен — если кто-то в местном обществе попытается способствовать продвижению блатной культуры, максимально скоро окажется от общества огражден.
Между тем директриса после нашего синхронно-общего ответа раздраженно дернула щекой. Быстрым шагом она прошла к забывшим как дышать девушкам, и поочередно забрав у них печати ассистантов, подтвердила назначения. После того как гимназистки торопливо покинули помещение, остались мы втроем. Директриса при этом не делала никаких движений в нашу сторону, просто внимательно разглядывая меня, а после Валерия.
— Итак, молодые люди, — ровным голосом начала она. — Вместо того, чтобы показывать свои амбиции в сенате, вы решили оставить общественную жизнь гимназии в стороне.
В голосе директрисы сквозило накрываемое огорчение, сильно сдобренное раздражением. Ну да, если она прочно занимает кресло гимназии по бюджету и положению явно несопоставимой ресурсом даже с частными школами середняками, в то же время сохраняя конкурентоспособность, то наверняка отлично понимает все нюансы обучения. И мотивы нашего общего решения выдвинуться на должность старосты класса для нее полностью прозрачны.
Насчет сената, кстати. Частная гимназия для одаренных — это совсем не то место, где отсутствует амбициозная молодежь. Но должность старосты никакого простора для удовлетворения амбиций не дает — для этого есть клубы, от членства в которых мы оба столь успешно откосили.
Именно через клубы проходили выборы в сенат, составленный из учеников гимназии. И именно юные сенаторы катались с миссиями по стране и миру, а также участвовали в общественно полезной деятельности, в том числе имея вес и влияние при принятии решений о том, как будет жить учебное заведение. Своеобразная тренировка перед выходом в плавание взрослой жизни.
— Марьяна Альбертовна, — начал было Валера, но был прерван резким жестом.
— Валерий Георгиевич! — показательно поджав губы, продемонстрировала свое крайнее недовольство директриса. И заговорила, чеканя слова: — Вы оба прекрасно знаете, как велико для меня значения рейтингов учебных заведений, и при этом решили самоустраниться от участия в общественной жизни гимназии.
«Оба?» — крайне удивился я. После странной фразы директрисы мне стало понятно только то, что сейчас я один здесь чего-то не понимаю.
— Решили, какие молодцы, — ядовитым голосом продолжила директриса. — Но раз такие умные оказались, предупреждаю — тогда жду от вас спортивных успехов. Не будет побед в золотой императорской сетке…
— Марьяна Альбе… — Валера мигом растерял всю расхлябанность. Вид у него стал такой, словно ему прямо сейчас необходимо коня на скаку остановить, а он внезапно не готов.
— Не будет побед в золотой императорской сетке, — повторяя, повысила голос женщина, перебивая мигом посерьезневшего юношу, — я вам с инициацией по волчьему билету подарю. А ваши родители, Валерий Георгиевич, — еще сильнее повысила голос директриса, — мне только спасибо за это скажут. Вы, оба, все поняли?
— Поняли, — только и повторил Валера, подходя и протягивая ассистант для активации должности старосты. Стоило директрисе коснуться таблетки и подтвердить права доступа, как вихрастый парень почти моментально исчез из кабинета.
— Вы меня поняли, Артур Сергеевич? — перевела на меня взгляд директриса.
Был, конечно, вариант покивать и сделать как Валера. Но по кратко-здравому размышлению я отказался — во-первых, Марьяна Альбертовна может почувствовать фальшь, а во-вторых происходящее мне не очень понятно. А я всегда руководствовался принципом, что лучше задать вопрос и выглядеть дураком, чем выглядеть дураком уже из лужи, в которую приземлился.
— Если честно, Марьяна Альбертовна, я совершенно не понял причину вашего огорчения, а также того, почему именно от меня требуется участие в общественной жизни гимназии, как и спортивные победы.
— Аэуа… — издала краткий невнятный звук Марьяна Альбертовна. Но ее замешательство длилось лишь краткий миг. — Хотите сказать, что Максимилиан Иванович вам ничего не объяснил? — ровным тихим голосом произнесла директриса. Тон ее при этом не оставлял сомнений в том, что кому-то совсем скоро придется попасть под залп критики по-настоящему тяжелой артиллерии.
— Для того, чтобы я сейчас не находился среди информационном вакуума в процессе данного обсуждения, Максимилиан Иванович не наделил меня абсолютно никакими сведениями, — кивнул я.
«Абсолютно никакими» выделил сознательно — фон Колер последние дни особенно усердствовал в своей нудной дотошности, так что пусть теперь отдувается от разъяренной директрисы. Да, я такой.
— Вы любите проигрывать, Артур Сергеевич? — неожиданно поинтересовалась Марьяна Альбертовна.
— Нет, — просто ответил я.
— Проигрывать не любит никто. Победитель всегда только один, проигравших много больше. В учебных заведениях императорского рейтинга существует негласная традиция распределения тех, кто может выигрывать. В ваш выпускной год у меня в гимназии оказалось всего два человека — вы и Валерий. И вместо того, чтобы принимать участие в жизни гимназии, вы оба решили самоустраниться от общественной деятельности.
Кажется, я начал понимать — совсем немного, правда. То, что озвучила сейчас директриса было похоже на систему драфта игроков в НХЛ — когда клубы, занявшие низкие места в таблице предыдущего сезона, в следующем имеют первоочередное право на выбор молодых талантов.
— Мне не понятно вот что… — проговорил я, глядя в глаза директрисе, — в пяти классах выпускного года более ста человек. И среди них только двое тех, что может выигрывать?
— Вы не поняли, Артур Сергеевич. Среди ста моих учеников второго года есть весьма способные. Вопрос не в том, кто может. Вопрос в том, кто не побоится выигрывать. Все еще не понимаете? — внимательно посмотрела на меня женщина.
— Прошу простить, но не совсем.
— Доля сильных — выигрывать. Победой сильного никого не удивишь, зато поражением…
— Оу, — теперь уже была моя очередь удивляться. Проглотив сразу несколько удивленных возгласов, я удивленно взирал на собеседницу. И постепенно начинал осознавать, о чем вообще речь.