Сергей Извольский – Темный пакт (страница 75)

Первый учебный день совсем скоро, и совсем скоро я смогу с чистой совестью минимум половину дня маяться дурью — знания, доставшиеся в наследство от Олега, мне это наверняка позволят. Главное — мысленно предостерег я сам себя, не ошибиться со школой как в прошлый раз, когда поездку в протекторат я воспринял как сафари, которым можно насладиться, убежав на время от проблем.

Глава 24

В помещении находилось человек пятьсот, не меньше. Как под копирку все: приподнятые подбородки, ровная осанка — словно полутысяча идеально выполненных восковых фигур. Приглушенный свет в зале, отсутствие светлых тонов в оформлении, темная синяя форма. Лишь россыпь красно-желтых бантов, словно намек на приближающуюся золотую осень, привносила яркость окружающего мира сюда, в с стены главного здания гимназии имени барона Витгефта.

В последнее время часто появляясь на улицах российских городов я уже обвыкся с ощущением, что нахожусь на съемочной площадке сериала о спасателях Малибу — просто не наблюдая рядом некрасивых людей, не прошедших кастинг. Здесь же и сейчас я находился среди, не побоюсь этого слова, идеально красивой молодежи. Генетическая модификация творит чудеса — когда еще до рождения ребенка можно подкорректировать внешность в лучшую сторону, при этом оставив и даже выделив черты рода.

Кроме себя, заметил среди присутствующих не больше десятка человек, внешность которых обыденно-дерзко выглядела на фоне красоты остальных. Причем красоты настолько идеальной, что окружающие сливались фоном и среди них выделялась как раз вполне обычная внешность. Девушек вокруг было как минимум три четверти от общего количества. Я словно оказался на собрании подготовительных курсов претенденток на получение звание мисс Вселенная.

Увиденному поразился, но сильно не удивился. Гимназия Витгефта предназначалась только для тех, кто владеет даром, а о гендерном перекосе, когда на одного одаренного мужчину приходится три девушки, я уже знал. Да, насчет количества присутствующих с внешней модификацией я кстати мог и ошибаться. Подвергнутых генетической коррекции вокруг может много меньше чем я предполагаю, а окружающая молодежь просто от природа красива. Аристократия, селективный родовой отбор и все такое.

Несмотря на количество присутствующих ни перешептываний, ни даже обычного при столь большом скопления людей фона шорохов слышно не было. Все собравшиеся под сводами зала сохраняли абсолютную тишину, восседая в полной неподвижности и внимая директору гимназии Жаровой Марьяне Альбертовне. Речь, которую она произносила, не отличалась для меня особой новизной, сколько прослушал подобных в прошлой жизни. Но изюминка тем не менее была — удивительная честность, свойственная сословному обществу.

— …здесь и сейчас вы находитесь на первой ступеньке лестницы, доступной лишь десятой процента населения нашего мира. Это ваше право по рождению, и только вы сами решите, как им распорядиться, — вещала директор.

Марьяна Альбертовна была благообразной женщиной с ясными глазами и смешными кудряшками, с которой — несмотря на ее кукольную внешность, я предпочел бы пересекаться пореже.

Слухом между тем зацепился за «десятую процента». В моем мире население приближается к восьми миллиардам, с начала восьмидесятых увеличившись практически вдвое. Точных данных о населении в этом мире у меня не было, но я предполагал, что именно на комфортной планке восьмидесятых — на четырех миллиардах человек, численность здесь и стабилизировалась. Без слома колониальной системы и контролем первого мира за вторым — не говоря уже о внешнем управлении над третьим, взрывного роста точно здесь не произошло. Одна десятая процента населения — это четыре миллиона одаренных на весь мир. Очень примерная оценка, конечно же, но другой у меня нет.

Четыре миллиона владеющих — много или мало? Немного, но и немало — подвел я про себя итог примерному анализу оценки численности тех, кто управляет этим миром. И вернулся вниманием к речи директора. А она уже замолчала: пока я мысленно прикидывал масштабы мира одаренных, часть присутствующих уже, получив необходимые наставления, поднималась. Дернулся было сам, но понял — на выход направляется только первый год обучения первой ступени, около сотни тринадцатилетних подростков.

Всего в российских высших школах обучались пять лет. Во всех — как предназначенных для одаренных, так и для обычных подростков. Образование в Конфедерации серьезно отличалось от того, к какому привык я у себя дома. Но порядком обучения обычных людей я не сильно интересовался, больше углубившись в вопрос образования одаренных. Для которых во всех странах Большой Четверки действовала практически идентичная система.

Двухгодичная первая ступень Высшей школы, причем второй год — мой как раз, назывался «выпускным». И это был не обычный учебный год, а нечто большее — вместо летних каникул ученики проходили инициацию и практику, отдыхая лишь пару недель в августе.

Следующий, третий по счету год, был посвящен обучению владению силой и контролю источника. Обучение обычных предметов в этом году было задвинуто в угоду освоению дара. В начале третьего года обучения — после первичной практики, а также в конце его, ученики сдавали первые экзамены подтверждение на ранги.

После уже начиналась вторая ступень высшей школы, также двухгодичная. И четвертый с пятым по счету года были заполнены как обучением магических искусств, так и являлись подготовительной ступенью к получению образования в университетах и военных академиях.

— Первый год покинул свои места, и сейчас я могу быть более откровенной, — продемонстрировала директриса ангельскую улыбку.

«Куда уж откровенней» — хмыкнул я про себя.

— Гимназия имени барона Витгефта, как вы знаете, является лидером рейтинга частных императорских школ, — мягко проговорила директриса.

«Она блаженная или сейчас так пошутила?..» — успел мысленно возмутиться я конфликтом слов и реальности.

— По итогам последних пяти лет мы по-прежнему находимся на почетном третьем месте. С конца, — добавила директриса. Когда она снова улыбнулась, практически все присутствующие расцвели улыбками в ответ. — Вы все принадлежите к ничтожно малому количеству избранных, но и среди одаренных есть те, у кого власти и влияния по праву рождения гораздо больше, чем у вас. И учатся они в других, более престижных по сравнению с нашей гимназией заведениях.

«А не обманула насчет откровенности» — продолжил я мысленный диалог.

В этот момент скрипнула дверь и в зале появился опоздавший гимназист. В отличие от остальных присутствующих был он несколько растрепан. Пиджак явно не по размеру — маловат, явно с прошлого года. Застегнут только на одну пуговицу, в распахнутых полах видна небрежно заправленная рубашка. Галстук повязан криво, на голове беспорядок давно не стриженых вихрастых волос, заспанное лицо. Причем лицо не корректированного дженерика, а вполне обычное. Как у меня и десятка подобных «обычных».

Мне вдруг стало по-настоящему завидно. Сам я всегда, как бы не стремился стильно одеваться, без серьезных усилий выгляжу невнятно. И если я появлюсь здесь в таком виде, то буду похож на жалкое пугало. Этот же товарищ выглядел и вел себя так, словно костюм его результат труда десятка портных и стилистов — для того, чтобы выглядеть хорошо, ему не требовалось никаких усилий. Судя по возникшему рядом эмоциональному фону, подобные мысли возникли не только у меня, но и у большинства присутствующих.

В полнейшей тишине запоздалый гость покрался вдоль стены, демонстративно высоко поднимая ноги, делая вид что совсем не замечает устремленных на него сотен взглядов. Носки у него, кстати, были разного цвета, а на ногах вместо форменных ботинок бело-синие теннисные кеды.

Директриса наблюдала за удивительным экземпляром «гимназиста необыкновенного», чуть склонив голову. Тот, уже миновав несколько рядов, углядел свободное место на скамье и быстро присел. Оказавшаяся рядом миниатюрная девушка с огромными глазами чуть-чуть повернула голову, оглядывая вихрастого парня. Он же в ответ на ее взгляд прижал палец к губам и негромко цикнул. Так как тишина в зале стояла полнейшая, это его «тсс» разнеслось по всему залу.

— Валерий, — мягко сказала директриса. — Я могу продолжать?

Гимназист изобразил крайнее удивление тем, что его заметили, но почти сразу замотал вихрастой головой, подтверждая все что угодно — от полного согласия до нижайших извинений.

К моему удивлению, никаких дальнейших действий в отношении странного Валеры директрисой сделано не было, и она действительно продолжила:

— Рейтинг является бесстрастным мерилом успешности. Наша гимназия не обладает достаточной материальной базой для того, чтобы всерьез конкурировать даже за попадание в первый эшелон середняков. При этом конкурс в мое учебное заведение необычайно высок. Задумывались ли вы, почему? — прошлась она взглядом по рядам, на которых сидели все ученики выпускного класса первой ступени.

Ответа не было, но директриса его и не ждала.

— Потому что я, мои дорогие, не мирюсь с неудачниками. Каждый мой ученик, не достигший успеха — это мое поражение и оскорбление лично мне. Да, наша гимназия находится в самом низу рейтинга. Но по большей части это из-за спортивных результатов.