Сергей Извольский – Северное Сияние (страница 77)

«Это ж-ж-ж неспроста» — подсказал мне очевидное внутренний голос.

Дегустация коктейлей между тем продолжалась. Разросшейся компанией — к нам уже присоединились несколько «завербованных» Анастасией и Эльвирой селебов, и мы перемещались от стойки к стойке, от бара к бара. При этом несмотря на то, что мы вчетвером заливали в себя один напиток за другим, никто не пьянел. Так, состояние легкой веселости — не для результата, а для наслаждения процессом.

Все же наличие магического источника позволяет контролировать свой организм, и в этом можно найти множество неочевидных ранее плюсов. Почувствовал наваливающуюся тяжесть опьянения, пустил очищающий импульс — и можно вновь заливать в себя очередной коктейль или опрокидывать шот как в первый раз.

Многоголосый шум толпы вокруг все усиливался, но громче становилась и музыка. Из распахнутых дверей многочисленных баров доносились самые разные ритмы, приглашая к теплое и гостеприимное нутро с улицы, где — как я и опасался совсем недавно, в лицо уже то и дело залетал несомый порывами ветра колкий снежок.

Вскоре с нами была уже целая компания, не меньше десятка человек. Это были все те, с кем встречались и переговаривались Анастасия и Эльвира. Свита — как часть испытания, решил я про себя.

Спрашивать не стал, потому что похоже и так все очевидно. Да и Анастасия еще делала вид, что обижается. Внимательно осматривая сопровождающих нас, а также другие разросшиеся компании одаренных, я находил подтверждения своим прежним догадкам.

Вокруг, не нужно быть специалистом-физиономистом, собралась сплошь уважаемая социальная группа. Насколько я не силен в мире селебрити этого мира, но то и дело видел среди незнакомцев узнаваемые лица известных киноактеров, модных кутюрье, светских львиц, известных фотографов и режиссеров. Несколько моложавых писателей, будто сошедшие только со сцены певцы и певицы. Самые разные люди, но выделяла тусовку лишь одно общее — молодость. Ни с нами, ни с другими компаниями одаренных не было людей почтенных, в возрасте.

Вскоре наша разросшаяся компания, миновав не меньше десятка баров, оказалась в чайна-тауне. Улицы здесь были пошире, пространства больше. Тут было не менее весело, чем на барных улочках, но гораздо меньше музыки и посторонних шумов. Многоголосый гомон также стих, и теперь можно было различать отдельные слова, смех и фразы.

Поменялся и состав людей вокруг — некоторые туристы, которые желали веселья и праздника, место собрания столь большого количества одаренных решили покинуть, во избежание. Но не меньше, а даже больше пришло тех, кто словно невзначай прогуливался или выпивал поодаль, наоборот за одаренной молодежью с интересом наблюдая. И именно поэтому стало тише — многоголосый гомон прекратился.

На площади мы задерживаться не стали. Разгоряченные выпивкой одаренные — среди которых, тем не менее, не было заметно ни одного по-настоящему пьяного, начали просачиваться в открытые двери одного из клубов. Название я не прочитал — что-то на китайском, да и не особо интересно было. Внутрь, кстати, пускали со строгим контролем — распахивая двери лишь перед одаренными и сопровождающими их знаменитостями.

Внутри, на удивление, оказалось совсем не то, что я ожидал увидеть. Вернее, что ожидал здесь увидеть я не знаю, но вот то, что оказалось — вот уж точно неожиданно. Под крышей просторного подвального помещения был оборудован тихий уголок пражского кафе. Негромкая музыка, вполне комфортный гомон разговоров, сдержанный звон бокалов. Хотя нет, не пражские кофейни — решил я, когда увидел немалое количество кальянов. Антураж больше напоминал парижские кафе, в которых собиралась богема из клуба гашишистов.

Обратил внимание еще и на то, что многие из «приглашенных» знаменитостей курсировали или сидели за столами в сопровождении девиц определенного рода занятий. Причем профессионалок элитного уровня, можно сказать без прикрас. На фоне одинаково-строгих костюмов молодых одаренных аристократов и ярких, но вполне приличных клубных платьев одаренных девушек наряды эскортниц выделялись словно павлиньи хвосты.

Я заметил ковбойские костюмы, индийские сари, римские тоги — причем большинство нарядов выделяла бросающаяся в глаза гипертрофированная сексуальность. Подчеркнуто раскрашенные серебрянкой или золотой пудрой декольте, полупрозрачные платья, пышные вечерние туалеты — с полностью открытой спиной и не только, лишь с намеком на юбку или вообще из прозрачных тканей. Подобных экземпляров в компаниях на улице я не наблюдал, а значит моделей заранее заказали именно сюда, в этот клуб к нашему приходу.

Пока мы пробирались к забронированному для нас столику, Эльвира и Анастасия встретили несколько знакомых, перебрасываясь с ними фразами на французском. Ко мне обратились всего одни раз — чернобровый парень с орлиным габсбургским носом. Вопрос его я проигнорировал, разглядывая голову кабана за стойкой. Чернобровый гасконец после нескольких секунд ожидания сделал вид что и не меня вовсе спрашивал. Молодец какой, даже обижаться не стал.

Едва мы устроились за немалым столом, как нам принесли кофе и сразу несколько кальянов. Как-то вдруг за нашим столом оказалось еще десяток пар молодых одаренных, в числе которых был и горбоносый гасконец, вопрос которого я проигнорировал у барной стойки. За нашим столом кстати сидели только одаренные, а приведенные в качестве свиты селебрити оказались рассажены по внешнему периметру благородного собрания.

Некоторое время собравшиеся одаренные девушки вели вежливо-бездушную беседу, озаренную яркими неживыми улыбками. Практически все парни, кстати, сохраняли настороженное молчание. Видимо они все, как и мы с Валерой, не были в курсе подноготной происходящего, и также не были в курсе о предстоящих нам испытаниях. Возможно, предстоящих, конечно же.

Я же, не скрывая интереса, оглядывался вокруг. После забега по барным стойкам только одаренные сохраняли общий уровень легкого опьянения. Обычные же люди понемногу поддавались хмелю. И даже уже не всех эскортниц можно было отличить от знаменитостей. Чем пьянее, тем дальше непонятнее — кто здесь отдыхает, а кто на работу пришел в качестве модели.

Странное ощущение.

Вокруг как будто собралось вместе два мира — молодое студенческое собрание, несмотря на потребление коктейлей не пьяневшее, и второй круг из знаменитостей обычного мира. Так как предваряло визит сюда забег по барной улице, большинство из обычных гостей уже прилично нагрузились. И чем дальше, тем смелее и неожиданнее вели себя «приглашенные звезды». Громкой музыки по-прежнему не было, так что все чаще сквозь общий гомон раздавался истеричный пьяный смех, выкрики и громкая пьяная речь, первые, беззлобные пока ссоры.

На одном из столов уже танцевала девушка, платье которой не составляло простора для фантазии — тем более нижнего белья на ней не было. Вскоре к ней присоединилась еще одна девушка, сбросив блузку и кружевной бюстгальтер. Несколько длинноволосых рок-музыкантов залезли к девам на стол, кавалер одной из них оказался против того, что ее спутницу лапает за задницу какой-то патлатый молодчик, завязалась шумная, но вполне безобидная разборка. По крайней мере, теми несколькими ударами которыми обменялись соперники причинить ощутимый вред здоровью было нереально. Только если моральный.

Оглядываясь вокруг, я все больше обращал внимание на окружающий нас искусственно созданный декаданс.

«В этом то все и дело!» — подсказал мне внутренний голос.

Совсем недавно для защиты от вероятных насмешек я собирался надевать маску британского колонизатора, для которого весь остальной мир — зоопарк. Но организаторы этой вечеринки, из клуба «Ядовитый плющ», видимо сжились с этой маской. Или не маской — покачал я головой, поразившись тому, насколько качественно устроено вокруг человеческое шоу.

Те, кто режиссировал представление, очень вовремя сделали громче музыку — заглушая звуки пьяной толпы знаменитостей. Музыка живая, и из-за этого тем громче раздавался смех и звон бокалов.

Постепенно и у собравшихся за нашим столом напряжение спадало, понемногу завязывались разговоры. Несмотря на то, что большинство беседовало по-русски, я — поддерживая надетую маску сноба, чуть отодвинул стул и опасно качаясь на нем, больше осматривал зал. И по мере услышанных обрывков разговоров все больше утверждался во мнении, что несмотря на британский антураж этого хургадинского Лондона, дух в этом клубе китайского квартала витает французский, с ароматами свежезаваренного кофе и круассанов парижских кафе.

Не в запахах, конечно, а дух бесед, часто весьма вольнодумных. По крайней мере насколько уж я в узком кругу наработал на репутацию… так скажем, бесшабашного типа, или полностью отбитого отморозка если говорить прямо, но подобные вещи ни о британской королеве, ни об испанской династии или большой тройке североамериканских семей озвучивать я бы вслух не рискнул. И это только из того, что слышал — судя по картине вокруг, подобные беседы велись не только за нашим столом.

По едва ощутимой ауре я чувствовал, что на мне все чаще пересекаются оценивающие внимательные взгляды. И не только на мне — сосредоточившись, я взглянул на помещение словно бы со стороны. Дым многочисленных кальянов создал легкую пелену, в которой группы все более тесно сплачивались. И в воздухе висело определенное напряжение.