Сергей Извольский – Северное Сияние (страница 68)

Ну да, правильно, Власов же больше не князь, а монастырский послушник.

— У вас есть важные дела в ближайшие несколько часов?

— У меня все дела важные, Агтуг Сег-геевич, — не выдержала профессиональная гордость юриста. — Но кгитически важных в ближайшие десять часов нет! — повысил он голос, перекрикивая шум ветра.

— Жду вас в новой гимназии барона Витгефта, как можно скорее.

Фридман кивнул, что-то сказал, подтверждая — но он находился в узком проходе, создающем для ветра эффект трубы, и в это раз из-за громкого посвиста очередного порыва я его не услышал.

— Да-да, жду, — чтобы не переспрашивать, я кивнул. Не дождавшись больше вопросов, прервал связь.

Если Фридман в монастыре, где обитает Власов, добираться сюда ему не более полутора часов. Откинувшись на спинке кресла, я — раз уж появилось время, начал вспоминать все произошедшее со мной в Кобрине, во время совещания с Андре, когда мне было предложено стать варлордом. И раскладывать события на картинки, анализируя каждую из них.

В первый раз споткнулся на воспоминании о знакомстве с индианками. Я вспомнил, как впервые увидел двух девушек, сразу привлекших внимание своей аурой. А еще вспомнил, как Ира — тогда еще не нанятая мной, потянулась с удивительной гибкостью и грацией кошки, после чего послала мне воздушный поцелуй, довольно игриво изобразив губки бантиком.

Потом уже, после подписания контракта, Ира стала воплощением дисциплинированной собранности и подобных игривых жестов себе не позволяя. За исключением недавней ночи, когда мы придавались… хм, более близкому знакомству. Но и после этого самого неоднократного знакомства она, едва выйдя за дверь, вновь стала бесстрастной телохранительницей.

Подумаю об этом позже — решил я, снова взявшись за анализ забытых событий. Регистрация наемного отряда, оформление статуса варлорда под гарантию адвокатского бюро, последующая карусель событий в Высоком Граде, бегство с Шиманской… которое к происходящему отношения в общем-то не имело. Но, во-первых, у меня было время, а во-вторых, что-то меня удерживало от того, чтобы не бросить это дело и не выпить остывающий чай.

Что именно удерживало понял, когда вспомнил о том, как вместе с Андре смотрел видеоотчет о работе Ады и Иры по устранению Мюллера. Смотрел. А как я мог его смотреть, если у Иры не импланты, а самые настоящие змеиные глаза? Кроме того, был еще момент, не запомнившийся мне по вполне определенным причинам.

Индианка понимала русский, это очевидно — последнее время я никогда не заботился на каком языке говорю, давая ей указания. Но недавней ночью, когда мы с ней познакомились более чем близко, мне пришлось некоторые вещи повторять на английском. Тогда я не сильно обратил на это внимания, но сейчас понял — русский она в тот момент не понимала.

По спине холодком провело, и возникла мысль — а это вообще одна и та же Ира? С учетом того, что эмоциональный фон от нее я практически не чувствую…

Пытаясь сдержать беспокойство, хлопнул по кнопке вызова и через семь секунд на пороге появилась индианка. Я окинул ее взглядом, вспомнив игривую улыбку и губки бантиком, показанные при первой встрече.

— Ира, скажи пожалуйста. У тебя в глазах нет имплантов, но в отчете операции по контракту с Олегом Ковальским я видел видео от первого лица, от твоего. Кроме того, ты не знаешь русский язык, и не понимала недавней меня ночью, а сейчас с пониманием у тебя все отлично. Как это возможно?

Ира ненадолго задумалась. Потом индианка совершила несколько быстрых пассов руками, явно что-то делая в меню дополненной реальности, после чего подняла руку к уху и сняла накладку гарнитуры. Незаметную — в тон смуглой коже. Ну да, наушник с косной проводимостью, перевод в онлайн-режиме — я (Олег) сам подобным пользовался. Только у него в голове заушный имплант был вживлен. Который в числе прочих остался в посольстве Российской Конфедерации на месте превратившегося в прах тела, когда проходила процедура моего первого воскрешения.

Ира между тем, продолжая действовать после того как сняла наушник, оттянула нижнее веко и высоко подняла подбородок. Одновременно глянув вниз, она прикоснулась пальцем к глазу. Линза прилипла к пальцу, и Ира достала ее из глаза, демонстрируя мне.

Первым делом я присмотрелся к глазам девушки. Отличий особо не было — в обоих глазах полностью желтый белок с причудливым узором и без радужки, вертикальный черный зрачок. Ира, заметив мое внимание, подошла еще ближе, для того чтобы я смог рассмотреть лучше.

Вот сейчас различия стали видны. Ее левый глаз был с неснятой контактной линзой. Он и был холодным, «змеиным». Правый чуть отличался — расплывчатым узором и немного цветом. Если цвет линзы был темно-желтым, то натуральный глаз Иры более светлым, ближе к зелени. Как кошачий.

Зрачок ее, кстати, реагируя на полумрак у стола, чуть расширился. А если выключить свет, то он расширится еще больше, и станет похож на полностью черный глаз кошки в темноте, догадался я. И тот момент, когда мы с ней занимались любовью она была без линз, и ее расширившиеся кошачьи глаза я принял за касание Тьмы. Мда…

Интересно, в пятнадцать лет пить успокоительно еще рано или уже нормально?

Да, несостыковки заставили меня немного понервничать, но хорошо, что все разрешилось. Облегченно выдохнув, я кивнул Ире. Индианка надела линзу обратно, после чего прикрепила за ухо незаметную гарнитуру.

— Спасибо, — поблагодарил я ее, взглядом показывая на дверь, после чего девушка покинула комнату. Я же посидел немного, размышляя о своей паранойе, после чего решил, что все правильно. Лучше лишний раз проявить бдительность, чем после иметь бледный вид.

В ожидании Фридмана подеградировал немного в Сети, рассматривая котиков и не только, выпил остывший чай и когда сделал себе еще одну кружку, увидел сообщение от внешнего кольца охраны периметра гимназии о прибытии г-на М.Я. Фридмана, представившегося поверенным лицом барона Артура Волкова.

Подтвердив пропуск, я через несколько минут пил чай уже в компании Моисея Яковлевича, который проводил процедуру моей верификации.

«Боже мой, это поразительно!» — примерно так я воскликнул в тот момент, когда наконец-таки зашел в управленческое меню как глава отряда варлорда.

Оповещений собралось нереальное количество, и все они выстроилось передо мной в виртуальную гармошку интерактивных сообщений. Среди них заметил красный статус у оповещений с эмблемами и названиями ведомств Конфедерации, в числе которых были Министерство гражданской обороны и спорта, Федеральная налоговая служба, Министерство юстиции и полиции. Из имперских ведомств сообщения прислали значительно большее количество организаций, но беглый взгляд вычленил среди них самые разные названия, вплоть до Русскаго охотничьяго общества и Всероссийского трудового союза христиан-трезвенников. Из серьезных организация отметил лишь пару запросов от Военного министерства. Обычных, не красного приоритета срочности.

Открывать пока ни одно сообщение конечно же не стал. Отставив в сторону только что сделанный чай, смахнул в сторону все оповещения и решил ознакомиться с ними позже. Пока нужно закончить начатое с регистрацией отряда — то, о чем я так долго забывал (забивал).

— Моисей Яковлевич, срочные вопросы есть? — поинтересовался я у юриста.

Фридман сидел ни жив, ни мертв. Сначала я не понял, в чем причина, а потом догадался — косяк с забытой процедурой регистрации отряда варлорда он принял на свой счет. В принципе, правильно принял, его работа.

Профессиональное отношение к делу в числе прочего заключается в том, чтобы просчитывать худший вариант. И Моисей Яковлевич должен был допустить, что барин-дурак (а любой барин по умолчанию дурак, если опять же профессионально подходить к вопросу) просто забыл о своей случайной игрушке. Хотя бы напомнить мне об этом должен был. Но моей вины здесь, конечно, гораздо больше, поэтому и к Фридману претензий никаких. Тем более, что он отчетливо и полно осознает ошибку, что хуже всякого порицания с моей стороны.

— Агтуг Сег-геевич… — начал было юрист, но я прервал его резким жестом.

— Моисей Яковлевич, целиком и полностью миа кульпа, — взял я вину на себя. — Прошу вас не переживать о случившемся и заниматься основными делами, связанными с разделом имущества рода Власовых. Можете быть свободны.

Только когда Фридман, превратившийся в понурого призрака, вышел, я подумал что покричать в стиле «Ну и что это за херня, как мы это допустили?» было бы лучше. Юрист слишком близко к сердцу воспринимает каждую свою даже не ошибку, а малейшую недоработку, и подобная холодная с моей стороны реакция может быть им воспринята превратно. Я же на самом деле довольно спокойно отнесся.

Нет, так нельзя.

— Моисей Яковлевич, зайдите, — открыл я ассистант.

— Агтуг Сег-геевич? — заглянул в кабинет бледный Фридман.

— Моисей Яковлевич, — сделал я небольшую пазу, подбирая слова. — Упустили, и упустили. Да и черт с ним, — нашел я теплый ламповый аналог более резких синонимов. — Давайте просто стремиться к тому, чтобы в будущем подобных случаев было меньше.

— Будем стагаться, Агтуг Сег-геевич.

После того как Фридман снова покинул кабинет, я глотнул чаю, сплюнул попавшийся на язык листик мяты, многозначительно потер руки и наконец принялся за дело.