Сергей Извольский – Северное Сияние (страница 46)

Но думается мне, что неизвестным господам кукловодам лишняя огласка вряд ли будет нужна, поэтому стоит только обозначить намерения, как у меня наверняка состоится серьезный разговор с кем-либо из ответственных лиц.

Вот только один момент у меня пока в голове не укладывался.

— Моисей Яковлевич? — произнес я, когда уже в третий раз напротив появилась голограмма юриста. В этот раз, кстати, уже без аватара, в естественном виде.

— Агтуг Сег-геевич? — отреагировал Фридман после того, как я сделал паузу, раздумывая над формулировкой вопроса.

— Моисей Яковлевич, скажите пожалуйста… — проговорил я, в это время в голове окончательно выстраивая фразу. — Скажите пожалуйста, а каким образом происходит разборка одаренного с людьми третьего сословия, если одаренный был ими публично оскорблен?

— Агтуг Сег-геевич, пгошу пгостить, но я пока не в кугсе пгецендентов оскогбления владеющих магическим дагом со стогоны тгетьего сословия. Идиотов не встгечал.

— А если это было не прямое оскорбление, завуалированное? Или оскорбление действием, пусть даже непреднамеренным? Или в Сети неосторожный комментарий, или вброс информации, когда анонимность вдруг дала сбой?

— На подобное пгинято не обгащать внимание. Но после с инициатором пгоисходят пгенепгиятнейшие истории, как пгавило несчастные. Совершенно случайные несчастные случаи.

— То есть, если кто-то назвал мою домоправительницу шлюхой, по принятой парадигме действий я должен был ему сказать, чтоб он немедленно убирался с глаз моих, а за непристойное поведение его Бог накажет? А после этого этот кто-то кончает жизнь самоубийство, воткнув себе три раза нож в сердце…

— В данной модели ситуации скогее случайно упав и канцеляг-гским ножом отгезав себе гениталии, — поправил меня Фридман.

— Ну да. И я тут же даю комментарий, какое пренеприятнейшее известие, но deus vult, а я же удаляюсь молиться за спасение души несчастного?

— Пгимегно так, Агтуг Сег-геевич, — кивнул Фридман.

После разговора с юристом я надолго задумался. Картинка произошедшего, как и подготовки к нему, уже была мне предельно ясна. Но еще присутствовали несостыковки, которые меня всерьез заботили — и, если бы не назначенное здесь рандеву для ритуала Кровавого союза, я бы уже озаботился организацией беседы с Адольфом. Но пока оставил это на потом — борт с Элимелехом уже приземлился на территории усадьбы.

Переодевшись в полевую форму инквизиции — очень уж мне костюм с белой эмблемой понравился, даже попросил его восстановить после приключения в Инферно, я вышел из кабинета. Ира, ожидающая за дверью, безмолвной тенью привычно заняла место за правым плечом.

Едва глянув на такую сейчас невозмутимую индианку, я направился к посадочной площадке. Встречать. Не утерпел — эхо памяти Олега, ставшее неотъемлемой частью моей души, слишком просилось поскорее поприветствовать своего убийцу.

У выхода из галереи, ведущей на посадочную площадку, я встретил Элимелеха и Аду, которые вели под руки согнувшегося в три погибели моего старого друга.

— Здорово, Степан! — не сдержав эмоций, поприветствовал я желанного гостя. И сорвал мешок с его головы.

— Да еш-матреш, — тут же устало произнес я совсем другим тоном, глянув в пронзительно голубые испуганные глаза. По моим эмоциям и возгласу Элимелех с Адой поняли — что-то не в порядке.

— Это не он, — негромко произнес я, обращаясь к переглянувшимся наемникам. — Посадите его пока где-нибудь, чтобы не отсвечивал.

Элимелех собрался было что-то сказать, но я жестом остановил его — что уж сейчас.

Но Степан, каков красавец! Еще раз выругавшись, я вспомнил как увидел его «впервые», когда находился в теле Олега безмолвным наблюдателем. Добродушный бойкий толстячок, со сметанными щечками и чмокающим разрезом губ — внешность, на которую легко купиться, оценив Степана как недалекого простачка. Недооценил старого друга и я.

Получается, совсем не бездумно Степан из Петербурга сбежал после нашей встречи: нашел ведь кого-то на роль куклы, отредактировал ему внешность под свою и отправил по ложному следу. Интересно, сколько ему это стоило.

Между тем наемники с пленником — который внешне был абсолютным двойником Степана, скрылись, а я остался стоять, прислонившись к стене и глядя на посадочную площадку, над которой уже заходили на посадку два конвертоплана: Валера и Эльвира прибыли для того, чтобы провести ритуал кровавого союза. Для которого мне нужна жертва.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я начал лихорадочно размышлять о собственных дальнейших действиях. Опять необходимо принимать сложные решения в условиях дефицита времени. И как это все привычно — я ведь уже, грешным делом, и соскучиться успел по такому состоянию. Расслабился даже.

Глава 18

— У нас опять проблемы? — поинтересовался Валера, едва подошел ближе.

Кивнув, я с интересом посмотрел ему за спину. И столкнулся со спокойным уверенным взглядом бывшего сержанта службы патрульной полиции Высокого Града Анжелы Шиманской, держащей под руку пленника в простом спортивном костюме. На него я даже внимания особого не обратил, разглядывая Шиманскую, которую не видел уже очень давно.

Если бы сам суматошно не бинтовал ее окровавленное лицо, с провалами на месте самоуничтожившихся имплантов, ни за что бы не догадался сейчас, что глаза ненастоящие. Выглядело все предельно натурально: нынешние ее импланты были без характерной подсветки, что доступно очень и очень не многим — прилично Валера, или его семья, раскошелились. Интересно только зачем.

— Олег, — между тем скупым, но благодарным жестом склонила голову Анжела.

Она прекрасно помнила, что обязана мне жизнью. Но сейчас не та ситуация, когда можно вести пространные беседы. Поэтому приятно поболтать, вспомнить былое и вместе поохать о случившемся, к сожалению, вариантов не было. А жаль, я бы не отказался.

— Артур, — поправил я Шиманскую.

— Прости. Артур, — быстро поправилась Анжела, повторяя только что исполненный кивок.

— Два поворота направо, лестница вниз, — показал я ей вдоль коридора. Кивнув, она прошла мимо в указанном направлении, ведя за собой пленника.

— Раздеть, обездвижить, одежду забрать с собой, — в спину бывшей патрульной добавил Валера, имея ввиду действия с ее подопечным.

Только сейчас я обратил на того внимание. Вполне обычный человек средних лет, руки скованы пластиковыми наручниками. Причем качественно так — широких одноразовых стяжек было целых три: на запястьях, предплечьях и локтях.

Когда Шиманская проходила мимо, я заглянул в лицо пленнику. И впервые в этой жизни увидел (самостоятельно, не памятью Олега) как выглядит человек с неактивными, заблокированными имплантами: у него они были матово белыми. Почти как глаза озаренных, только без сияния отсвета. Полностью безжизненная матовая стекляшка. И из-за белесого неодушевленного отсвета выглядело это даже неприятнее, чем полнящиеся мраком абсолютно черные глаза одержимых. Или это мне так кажется, потому что к темноте уже привык, а белый свет наоборот пугает.

Проводив взглядом удаляющуюся Анжелу, я еще раз посмотрел в спину пленника. На удивление спокойного. Что неудивительно — только по ограниченному числу статей заключенных, получивших смертный приговор, в ожидании казни лишают не только свободы, но и зрения. Так что человек точно с историей.

— Ты себе новую телохранительницу нашел? — поинтересовался я у Валеры, едва Анжела скрылась за углом коридора.

Принц только удивленно руками развел, удивляясь моему вопросу. Ну да, его выбор Анжелы как своего сопровождающего и доверенного лица вопросов у меня, если немного подумать, в принципе не вызывал.

Шиманская приговорена к смерти весьма влиятельными людьми. Только двойное чудо — в виде брошенной мною взрослой игрушки, сбившей выстрел Войцеха Ковальского, а после предусмотрительности Элимелеха, направившей в другую сторону выстрел снайпера, позволило Анжеле избежать гарантированной пули в голову. И для нее сейчас стать для Валеры тем человеком, кому он может доверить деликатные поручения, один из самых выигрышных вариантов. Если не самый — а других хороших, я если честно вовсе и не видел для нее пока. Впрочем, я и о ее жизни сильно до этого не задумывался.

Кстати, вполне вероятно, выполняет она не только обязанности хранительницы тела принца — вспомнил я ее крутые бедра. А также крутой темперамент, свидетелем которого невольно стал в ночь нашей первой встречи. Первой встречи, если не считать воспоминания Олега, конечно же.

— Пани Шиманская подписала со мной контракт и сейчас выполняет некоторые деликатные поручения. Дама-телохранительница для меня не цель и не фетиш, как для некоторых, — улыбнулся Валера. На Иру при этом он старательно не смотрел, и именно поэтому я понял, на что он намекает.

Да и действительно: о незримом присутствии индианки за правым плечом я опять забыл напрочь, воспринимая ее сопровождение даже уже не как должное, а как нечто совершенно естественное.

Пока мы с принцем пытались будто невзначай словесно уколоть друг друга, конвертоплан на котором он прибыл поднялся над площадкой. Машина свечкой ушла вверх, освобождая место для посадки следующему конвертоплану. Боковая дверь которого отъехала в сторону еще до того, как стойки шасси коснулись поверхности.