Сергей Извольский – Северное Сияние. Том 2 (страница 68)
– А что есть политика?
– Политика – это концентрированное выражение экономики.
– Все верно, – кивнул полковник. – Вопрос или комментарии от вас должны были звучать применительно к сравнительной стоимости представленных образцов боеприпасов и базовых заклинаний одаренных, – продолжил он. После чего прошел вдоль ряда макетов, показывая на боеприпасы и озвучивая стоимость каждого выстрела в золотых рублях:
– Восемьдесят рублей, сто двадцать рублей, триста двадцать рублей, сто десять рублей, пятьдесят рублей…
Когда полковник перешел от артиллерийских снарядов к выстрелам ПТРК, суммы зазвучали гораздо более высокие:
– Одна тысяча двести рублей, две тысячи шестьсот рублей, три тысячи рублей, одна тысяча восемьсот рублей…
У себя дома я частенько катался на стрельбище, и примерно представлял стоимость обычных патронов. Хорошо пострелять в денежном выражении – это как купюрами бросаться, или даже сразу кошельком. И вследствие этого немного интересуясь экономикой военного дела, вполне представлял сколько денег взлетает в воздух после одного залпа артиллерийского дивизиона. Сейчас, слушая полковника, примерил озвучиваемую цену ведения войны в золотых рублях в сравнении с моим миром. Получилось сопоставимо: стоимость выстрела мобильного противотанкового ракетного комплекса здесь также варьировалась от нижней планки стоимости автомобиля бизнес-класса до авто класса люкс. Не говоря уже о работе системы залпового огня, когда за полный залп в воздух целый гараж премиум класса вылетает.
И едва подумав об этом, вдруг понял к чему ведет полковник и какого даже не вопроса, а вывода от нас он ждал.
– Слушаю, – заметил мой просветленный взгляд полковник.
– Присутствие одаренных на поле боя кардинально меняет экономику войны?
– Именно так. Присутствие одаренных на поле боя кардинально повлияло на экономику войны. Технический прогресс давно сравнял возможности одаренных и обычного солдата, в составе обученного подразделения… применительно к солдату большого батальона, конечно же, – сделал необходимую ремарку полковник. – Но могущество стран Большой Четверки основано на том, что остальным странам для ведения войны одних лишь солдат и оружия недостаточно, нужны еще и большие деньги. Если без одаренных в составе армии – очень много больших денег.
С момента технологического рывка и продвижения доктрины загоризонтного ведения войны, роль одаренных на поле боя на некоторое время считалась теряющей позиции… до того момента, как не обнаружилась возможность стихийным одаренным действовать в связке с владеющими искусствами Тайной школы, или ментальной магии. Теперь, создавая с помощью менталистов связь между бойцом разведчиком и находящимся далеко от поля боя одаренным, смешанные тактические подразделения могут действовать не только на расстоянии, превышающие дальность огня ствольной артиллерии, но и преодолевать любые уровни средств защиты радиоэлектронной борьбы, просто их игнорируя.
Вы все, здесь присутствующие, уже разделены на группы, и к четвергу должны мне подготовить доклад по экономике действий указанной в задании батальонно-тактической группы по время недавней Девятидневной войны, с расчетом гипотетической стоимости достижения показателей боевой эффективности сходных с имеющими место в действительности, но без участия стихийных одаренных. Вся необходимая информация и задания уже у вас в ассистантах. Все, кроме сборной команды практической стрельбы свободны, – вдруг рубанул, заканчивая, полковник, даже не поинтересовавшись наличием вопросов.
Оставшиеся в зале – кроме нас, это было не более полутора десятка гимназистов, вновь без малейшей задержки поднялись и покинули помещение. Буквально полминуты, и на малой арене остались только мы вшестером и драгунский полковник.
Проводив взглядом последнего торопливо покинувшего зал гимназиста, я вернулся вниманием к партнерам по команде. Все они произошедшему не особо удивились, а вот меня причина, почему золотая молодежь относится к внешне непримечательному лектору относится с таким пиететом, все более волновала загадочным флером тайны.
Николаев между тем отправился к краю трибуны и выкатил оттуда транспортировочный ящик с экипировкой. Присмотревшись, я увидел на боку белого горностая – знак Эльвиры. Удивленно глянул на царевну, но тут же вернулся взглядом к полковнику – он уже выкатывал следующие ящики с бронекостюмами и оружием, в числе которых был мой.
Как он его достал, почему я не знаю? – только и мелькнула у меня мысль. Моя экипировка за семью замками – чтобы ее получить без моего ведома, нужно… черт его знает что нужно, но просто так сделать это не получится. Если только в этом Андре как-то не замешан.
– Облачаемся, господа и дамы, – между тем спокойно произнес Николаев.
Эльвира двинулась к ящикам с экипировкой первой, без малейшей задержи. Остальные потянулись следом, и судя по виду вопрос «А что вообще происходит?» волновал только меня. Вернее, только я один видимо здесь о чем-то не был в курсе.
Меньше минуты потребовалось нам всем для того, чтобы переодеться и облачиться в бронекостюмы Шевалье.
– Боевой режим, активная защита, – сухо произнес полковник.
Блеснуло перед глазами голубоватым сиянием, оттеняя мир элементами тактической сети подразделения, по-иному стали слышны звуки.
– Конструкты низкого, третьего ранга, – произнес полковник, в руках которых уже горело два огненных шара. Каждый из которых, как я теперь знал, скрывал конструкт в форме одного из…
Глянув на стенды с боеприпасами, додумать я не успел. Потому что файерболы с рук полковника вдруг полетели в нас – и первый достался мне. Полыхнуло перед взором языками пламени, прозвучал аварийный зуммер, и мир вокруг меня остановился – движения сковало, перед глазами возникла темнота.
Это была «смерть» – такая, какую испытывали в ходе матчей все наши противники из Семипалатинска и Красноярска. Но это была очень быстрая смерть – у меня просто в уме не укладывалась, как именно это произошло, и почему защита бронекостюма так легко спасовала перед простыми конструктами третьего ранга.
После того, как темнота пропала, я быстро поднялся на ноги и по жесту полковника поднял забрало. Как и остальные – успел заметить я.
– Ваши покинувшие зал коллеги из первой группы допуска к четвергу должны предоставить мне доклад по классификации базовых конструктов Школы Огня, из второй группы – по сравнительной экономике войны. Также к четвергу. Вы, в составе своей группы, сделаете оба доклада к завтрашнему вечеру. После того, как приму вашу работу, у нас состоится первое занятие по сопротивлению стихийной магии.
Полковник говорил, и постепенно его глаза наливались огненным сиянием, а в руках появлялось два пылающих широких клинка. Осмотрев нас, он неожиданно дал объяснение происходящему:
– Концепция проведения национального российского турнира немного сменилась, и чтобы вам не быть униженными в матчах с одной из команд одаренных, в ближайшие пять недель нам предстоит очень много работы. В самых разных сферах граней реальности, – добавил полковник, после чего языки пламени вдруг взвились с огненных мечей, исчезая.
Я только выдохнул беззвучно – потому что в руках Николаева теперь было два самых настоящих клинка Тьмы. И смотрел он на нас заполненными непроглядным мраком глазами.
– Напоминаю: следующая наше встреча завтра, в аудитории класса Индиго, в семнадцать ноль-ноль, – кивнул полковник, и встряхнул руками, заставляя клинки Тьмы рассеяться. Осмотрев нас на прощанье уже ставшим обычным взглядом, он четко развернулся и пошагал к выходу.
После того, как дверь за ним закрылась, несколько минут царило молчание. Все пытались осмыслить увиденное, что не укладывалось в рамки привычной реальности – ну не может одержимый выше третьего ранга свободно оперировать Тьмой – это невозможно, исходя из всей слышанной нами ранее информации.
Впрочем… нет ничего невозможного. И ребенок, который уверенно считает что детей приносит аист, а подарки под елку кладет Дед Мороз, тоже в некоторый момент жизни оказывается перед неопровержимыми фактами объективной реальности.
– Ну еш-матреш, под списание, – вдруг произнес Валера.
Я был настолько ошарашен только что увиденным, что даже не подумал отметить украденное им у меня выражение «еш-матреш», на которым он всегда насмехался как над плебейским.
Глядя на расстроенного принца, я не сразу понял, о чем речь. Но зацепившись взглядом за значки дополненной реальности на периферии зрения, и оглядев показатели сохранности экипировки, с удивлением понял – бронекостюм придется менять. И судя по нескольким раздавшимся возгласам, остальные тоже обратили на это внимание.
– Да как так-то? – со знакомой моему миру интонацией ошарашенно произнесла Эльвира, использовав еще одно часто используемое мною выражение.
Всеобщее изумление понятно – конструктом третьего ранга вывести из строя бронекостюм Шевалье – это тоже из раздела ранее неизведанного. Но сейчас больше меня интересовал совсем другой вопрос.
– Минутку внимания можно? – прервал я сбивчивые комментарии. – Это вообще кто?
– «Это» это кто? – поинтересовался Валера.
– Господин Николаев, – кивнул я в сторону двери, за которой исчез наш новый навигатор. – Я не могу понять, почему к обычному мотострел… драгунскому полковнику такое настороженное и почтительное отношение?