Сергей Извольский – Северное Сияние. Том 2 (страница 51)

Несмотря на эксклюзивность всех четырех локаций для первых раундов, созданных только под турнир, тактические решения остались без особой новизны. На каждой из локаций имелось три пути к цели: два основных, практически равнозначных – один короче, один длиннее, а еще один альтернативный, весьма неудобный для и опасный для атакующих.

Наличие сразу трех возможных направлений атаки не давали возможность четырем защитникам равнозначно перекрыть их все. Поэтому, чтобы не оказаться зажатыми на позициях, силы приходилось распылять по вариативной схеме 2-1-1, либо действовать по схеме 3-0-1, будучи в готовности быстро перегруппироваться по направлению атаки.

На карте Ме́тро за неудобный и максимально опасный для атакующих путь выступал служебный проход – в него можно было проникнуть из верхнего вестибюля, где сейчас находились мы. Миновав пару комнат, можно было выйти на винтовую лестницу, которая спускалась вертикально вниз. И уже после, вновь миновав две комнаты служебного помещения, можно было выйти на верхнюю платформу, к последнему вагону. И уже оттуда, через вентиляционный люк, прыжком спуститься на нижнюю платформу, к первому вагону нужного поезда.

Вот только этот выход для атакующих был откровенно опасен – оба места появления простреливалась с преимуществом зашиты, как на платформе «А», так и на «В». Но, кроме этого, чтобы попасть от винтовой лестницы в коридор служебных помещений, необходимо было выбить запертую на замок дверь. Без шума сделать это нереально, а активные системы бронекостюмов подобные звуки улавливают со стопроцентной гарантией, сразу давая наводку на появление гостей.

Привезший нас лифт между тем поднялся обратно, закрывая отверстие в потолке и отделяя нас от остального мира. Сразу после этого прозвучал звуковой сигнал готовности. Одновременно с сигналом время отсчета побежало, отсчитывая секунды, и мы все практически одновременно надели шлемы.

Мир вокруг слегка видоизменился – окрасившись как изображением как на мониторе компьютера с цветовым балансом в сторону синего. С этого момента мы все оказались в одном оперативно-тактическом пространстве, и каждый замеченный кем-либо противник, даже невидимый остальным, теперь высветится перед взором всей команды красным контуром силуэта с привязкой к местонахождению.

Информация на экран визора выводилась не только о замеченных противниках, но и, к примеру, о радиусе действия брошенной гранаты и времени до ее взрыва – если момент броска был замечен, а сама граната идентифицирована. Да, гранаты требовали идентификации, так как были разными.

У нас сейчас, как у атакующих, у каждого было по три. Первая – ЭМИ-граната, в случае попадания в зону действия вспышки которой, на короткий срок выводился из строя визор и системы слежения бронекостюма. Вторая – дымовая завеса. И третья – нелетальная граната, формирующий отталкивающий импульс. В просторечии называемая колотушка, или толкушка.

Да, боевые гранаты использовать на турнире было запрещено, что меня расстраивало – потому что по уму, в любое помещение сначала должна заходить граната, и только потом боец. Но и дым, и вспышка, все хозяйстве пригодится. Даже колотушка, при своей относительной безобидности, все же на несколько секунд свободы действия лишает, еще и отбрасывая при удачном срабатывании.

Отведенные на последнюю подготовку полминуты прошли удивительно быстро, и красная пелена исчезла, открывая путь. Не теряя времени, мы сразу сорвались с места, стремясь занять позиции в нижнем вестибюле. Для того, чтобы контролировать оба выхода – если вдруг защитники сейчас стартанут нам навстречу. Команда соперников появлялась у первого вагона поезда, в самом конце нижней платформы «В», и расстояние им необходимо было преодолеть большее, чем нам. Но лучше не рисковать и поторопиться.

Сбежав по траволатору, мы заняли места в нижнем вестибюле. Надежда села на одно колено у задней стены, слившись со своей винтовкой в единое целое и контролируя нижний проход, я расположился у другой стены, взяв на прицел лестницу ведущую наверх. Эльвира стояла наготове за углом, в готовности прикрыть нас на случай использования ослепляющих гранат. Здесь мы были втроем – Валера остался наверху. Путь его по плану лежал вниз, в одиночку по альтернативному проходу.

Успокоив дыхание после стремительного спурта, я держал на прицеле проход к платформе «А». Тянулись секунды, одна за другой складываясь в минуты. Никаких действий мы не предпринимали, просто ожидая – и это тоже было частью согласованного заранее плана.

Через несколько минут я услышал усиленный активными наушниками грохот: это Валера выломал дверь снизу. Почти сразу раздалась стрельба – видимо, семипалатинцы шили через дверь вторую, выводящую уже на платформу дверь, стараясь зацепить Валеру.

Судя по индикатору сохранности его брони, ни одна пуля цели не достигла – как было сто процентов, так и осталось. Сам Валера, после того как выломал дверь и привлек к себе внимание, вновь поднялся по лестнице. Заскочив наверх, он замер наготове – в ожидании вдруг кто сунется следом. Маловероятно, но вдруг. Никто конечно же не сунулся, и Валера остался в верхнем вестибюле, также как и мы, выжидая.

Время матча – пятнадцать минут. А пятнадцать минут – это очень долго. Даже минута – это непередаваемого долго, если каждое мгновение находишься в ожидании атаки. Мы же таких минут выдержали целых одиннадцать, прежде чем начать действовать.

Как и условились по плану, Валера кинул вниз ЭМИ гранату в тот момент, когда обратное время отсчета раунда показывало 03:54. Следом за вспышкой вниз полетела дымовая граната, густой серой пеленой заполнив сразу оба служебных помещения предбанника к выходу на платформу.

На отметке отсчета 03:54 мы тоже закинули все имеющиеся дымы на верхнюю платформу «А». Туда же, с небольшой задержкой, одна за другой полетели все наши три вспышки. Подобным образом мы сымитировали слаженную атаку с двух сторон на верхнюю платформу, сами же уже бежали вниз. Мы с Надеждой, как и на тренировках, вырвались вперед, опередив Эльвиру. В несколько прыжков преодолев три пролета лестницы, выскочили на нижнюю платформу – я навелся направо, Надежда налево. Наша задача сейчас состояла в том, чтобы создать численное превосходство и, при необходимости, разменяться с соперниками.

Чуть запоздалое появление Эльвиры также имело смысл – она за краткий миг могла оценить ситуацию и решить кому именно помочь в огневой мощи, мне или Надежде, наводясь налево или на правую сторону от выхода на платформу. Кроме того, только у Эльвиры, как у капитана команды, имелся ранец с блоком, позволяющем сломать автоматику поезда для того, чтобы не дать ему тронуться в путь. В случае «смерти» Эльвиры необходимо было с нее этот ранец снять, и подключить к энергосистемам своего костюма, а это лишнее время.

Едва мы выскочили на нижнюю платформу, как перед глазами у меня появился четкий красный силуэт в одном из вагонов. Моментально я нажал на спуск, видя, как металл вагона словно картон рвется под пулями и осыпается стекло.

Еще краткий миг, и фигура укрывшегося в вагоне противника дернулась от попаданий. В него попало не менее пяти-семи пуль, но для выведения из строя этого было недостаточно. Поэтому я, не прекращая движения, в перекате поменял магазин, залетев при этом в открытую дверь вагона поезда. Едва вскочил и вскинул винтовку – сфокусировавшись только на красном силуэте в прицеле и желанием скорее добить противника, как рядом упруго, приглушенная активными наушниками, рявкнула снайперская винтовка Наденьки. Она должна была контролировать левую часть платформы, но почему-то после ее выстрела именно замеченного мной противника буквально смело и отбросило на пару метров. Готов.

Стрелять больше оказалось не в кого – на нижней платформе оставался для контроля только один человек из команды противников. Остальные уже были сверху, купившись на нашу хитрость и быстро перестроившись.

Их там сейчас трое. И они сейчас наверняка заберут Валеру – очень уж активно там сверху палят. Но даже при ситуации три-в-три у нас уже явное преимущество: мы контролируем решающую позицию, а Эльвира уже в головном вагоне, в кабине поезда подсоединяет блок к управленческому модуля автопилота.

Вот только внести изменения в программу она не успела, потому что перед глазами у нас появилось сообщение, продублированное хорошо поставленным голосом диктора:

«Команда Арктической императорской гимназии имени Петра Кузьмича Пахтусова одерживает победу в первом раунде!»

– Валер… – протянул я.

Это были первые слова, за весь раунд сказанные в эфире. До этого и необходимости не было – все по плану, и есть вероятность того, что противник может переговоры засечь, так что тишину соблюдали.

– Артур? – прозвучал в ушах голос откликнувшегося принца, у которого шкала индикатора сохранности активной брони даже наполовину не была снята.

– Ты как так-то? – с некоторой даже долей удивленного возмущения спросил я. Потому что Валера, записав на счет сразу троих фрагов, находясь при этом в явно невыгодной позиции, серьезно удивил.

– Ну вот как-то так, – в похожем ключе ответил на мой вопрос Валера. И, выбив вентиляционный люк, спрыгнул сначала на крышу первого вагона, а после на платформу. Лица не видно за глухим забралом, но по интонации слышно – принц виновато (неискренне, конечно) улыбается.