Сергей Извольский – Северное Сияние. Том 2 (страница 35)
Да уж действительно, череда дьявольских совпадений. Даже, можно сказать, архидемонских. Теперь я, кстати, уже поверил собеседнице в том, что на своей яхте она меня не ждала.
– Наследники престола не меня обсуждали?
– Нет, – просто ответила герцогиня.
– Так зачем вы меня растили?
– Растили тебя не мы.
– Вы меня… – я замялся, не сразу найдя подходящее слово. – Вы меня создали.
Герцогиня, не отвечая, внимательно посмотрела мне в глаза – причем зеленый отсвет магии из ее взора ушел. Она явно пыталась понять, как я отношусь к произошедшему, но у нее не получалось. Да у меня и самого если честно, пока не получалось понять, как я к этому отношусь.
– С какой целью? – добавил я в дополнении к предыдущему вопросу.
– Я тебя… не создавала, ты неправ. И вопрос твоего рождения не утилитарный интерес, если ты об этом, – негромко проговорила герцогиня. – Чтобы ты понимал: Елизавета – моя сестра.
После этих слов я невольно взглянул на Ольгу. Получается, мы двоюродные брат и сестра? Или нет? Герцогиня же не сказала о степени родства с моей, вернее с матерью Олега? Родная она сестра, или нет?
Ольга ответила мне спокойным взглядом. Причем было в ее глазах что-то такое, что заставило вспомнить меня о том, как она совсем недавно ответила, вернее не ответила на вопрос о своей силе, нетипичной для младшего ребенка.
– Как понимаю, о том, что мы… столь близкие родственники, – повернулся я к герцогине, – знает меньше людей, чем о тайной встрече наследников престола?
Говорил медленно, раздумывая и взвешивая каждое слово.
– Все верно, об этом знает намного меньше лиц. С самого рождения, как способного одержимого и баста́рда Петра Алексеевича Юсупова-Штейнберга, тебя воспитывало и курировало ФСБ, руководствуясь интересами Конфедерации.
После того как герцогиня замолчала, я медленно кивнул.
– Это как первый уровень моей легенды.
– Да. В рамках этого первого уровня было подготовлено завещание Петра Алексеевича, где он признавал тебя как своего наследника. Стать достоянием общественности оно должно было лишь в начале следующего года.
– Второй уровень контроля моей жизни?
– О том, что Петр Алексеевич не твой отец, в высших кругах давно секрет Полишинеля.
– Мое настоящее имя? – поинтересовался я, потому что не мог не спросить.
– Олег Георгиевич.
– Я едва-едва нахмурился, делая вид что усиленно пытаюсь вспомнить генеалогическое древо правящего дома.
– Твой отец великий князь Георгий Михайлович, младший брат государя, – подсказала герцогиня. – О тебе знали… довольно многие, но официально считалось что ты баста́рд Георгия.
– А я, как понимаю, не бастард?
Слово бастард в отличие от герцогини, которая произносила правильно, с ударением на последний слог, я озвучивал более привычно, на английский манер.
– Нет. Елизавета и Георгий венчаны.
– Для всех причастных ко второму уровню тайны это был мезальянс? – поинтересовался я, подразумевая что принцесса Елизавета венчалась с Георгием как девица Надежда Иванова.
– Именно так.
А неплохо, в общем-то. Может бросить все, завалиться к царственному дядюшке в Гатчину, Стрельну или в Верхнюю Массандру – где он по осени скорее всего обитает, и попросить его накинуть губернию в пределах Золотого кольца? Да и удалиться на покой, гнать самогон и танцевать с енотами. Царь, кстати, скорее всего прошение мое удовлетворит. Вот только расположившаяся передо мною герцогиня вряд ли будет на это согласна, и этот фактор точно нельзя игнорировать.
– Но в августе месяце этого года что-то пошло не так, как понимаю.
– Правильно понимаешь. Операция по организации твоей смерти и эвакуации в Елисаветград была проведена силами отдельной группы лиц, которым стало известно о твоей пятой очереди в наследовании трона.
– Прошу прощения, но не очень понимаю, как я мог занять очередь, если брак был мезальянсом…
– Новый закон о престолонаследовании ты не читал? – полувопросительно произнесла герцогиня.
– Ах вот оно что… То есть группа заинтересованных лиц, так скажем, – образно сформулировал я, – двигала изменение закона о престолонаследовании в связи с изменяющимися нормами жизни, а мою карту разыграли на опережение?
– Все верно. И для меня подобное, не скрою, стало весьма неприятной неожиданностью.
– Главный среди группы лиц, сумевшей вас удивить, великий князь Николай Константинович?
Спросил для уверенности, потому что об этом вдруг догадался сам, вспомнив кислый вид высокого гостя после моего появления.
– Именно.
– И вы – тот самый третий, истинный уровень контроля в моей жизни?
– Можно сказать и так. Но в твоем взрослении я прямо не участвовала, все что необходимо, делали специалисты из ФСБ. И когда сведения о тебе стали достоянием гласности, это было неприятно. Да, даже обнародованное завещание Петра Штейнберга, как и информация о липовом признании тебя Георгием, не скрою, стали для меня неожиданностью. Партия Николая, партия войны, сыграла на опережение и намеревалась на полную использовать тебя в своих целях. Самых разных.
«Липовое признание?» – не совсем сразу догадался я. Но чуть погодя понял, действительно липовое: если Георгий был венчан с Елизаветой, я незаконнорожденным быть никак не могу. Так что это информация о том, что я бастард, как раз была липовой.
– Для великого князя мое сегодняшнее появление стало сюрпризом, – закинул я пробную удочку.
– О да. Думаю, уже сегодня, чуть позже, мы с ним еще приятно побеседуем на эту тему. Для меня приятно, а для него… – герцогиня улыбнулась с приветливостью акулы, находящейся в своей стихии.
– Мой отец… умер неожиданно? – поинтересовался я, выражением давая понять настоящий смысл вопроса.
В ответ герцогиня только покачала головой.
– Если ему в этом помогли, то мне об этом неизвестно. Вероятность этого исключать нельзя, но я подозрений не питаю. Он все же погиб на фронте, пусть это и была трагическая и глупая случайность.
– О том, что я сын не Надежды Ивановой, а принцессы Елизаветы, знали только вы? Из живых людей, я имею ввиду.
– Именно так.
– И об этом сейчас по-прежнему знает ограниченный круг лиц.
– Считанные единицы, – герцогиня вдруг приподняла руку с раскрытой ладонью, и удивительно плавным жестом один за другим начала загибать пальцы. Последний – большой палец, едва задержался, но согнулся и он.
– Считанные единицы, включая Императора, – негромко добавила герцогиня, комментируя свой жест.
Пять пальцев, пять человек. Получается, об этом знаю я, Ольга, герцогиня, император и… и кто еще? Или меня не считать? Уточнять кто именно эти пять человек, я не пока не стал. Спросил о другом.
– Теперь мне примерно понятно, кто и для чего меня растил меня по липовым легендам. Но для чего я нужен вам?
– У династии Романовых есть одна неизменная традиция – каждый век царствующий государь прощается с троном или путем дворцового переворота, или уходит вследствие насильственной смерти. В двадцатом веке у Николая пытались забрать трон сначала в семнадцатом, потом в двадцать шестом – во второй раз успешно. После чего всей стране, в том числе и нашему роду, пришлось заплатить немалую цену для того, чтобы вокруг российского трона воцарилось спокойствие.
Воцарилось спокойствие – как она изящно выразилась, я даже не сдержался и улыбнулся. Велика цена такого спокойствия оказалась; ныне правящий Российской Империей государь-император Александр IV, звался – как и его знаменитый предок Александр III, Миротворцем. Только вот Александр III получил это именование из-за того, что за долгое время его царствования Россия не вела ни одной войны. В царствование Александра IV Российская Конфедерация воевала постоянно – и официально, и через прокси, но именование императора популярности не теряло.
– Да захлебнуться кровью те, кто усомниться нашем в миролюбии? – поинтересовался я, держа в уме все иносказательные намеки на смуту в тридцатых годах, и иногда слышанный сарказм в произношении неофициального титула императора. Который, судя по эху слухов, лишней сентиментальностью не страдал, и значительно проредил чрезмерно разросшиеся и количественно, и амбициозно, ряды императорской фамилии. Видимо, настал критический момент, когда количество и амбиции великих князей стали угрожать устойчивости трона, и вопрос был решен по-простому.
Герцогиня, кстати, на мой вопрос отвечать не стала, просто едва опустила веки, соглашаясь. Но чуть погодя все же заговорила.
– Я никого персонально сейчас не буду обвинять своими, пока бездоказательными предположениями, но с историей спорить сложно. Она никогда не требует себя учить, но всегда наказывает за невыученные уроки. Поэтому я готова к любому развитию событий. Ты видел, кто сидел по праву руку от меня? – неожиданно сменила она и тему и тон.
– Граф Игорь Анатольевич Игнатьев, – кивнул я.
– Игорь Анатольевич доверенное лицо государя, – сообщила мне она, – и он именно тот человек, кто узнал и передал ему информацию о тебе и твоем истинном происхождении.
Вот это оказалось неожиданностью. Граф Игнатьев был самой настоящей иконой республиканцев, состоя в оппозиции не только к правящей партии, но и к проводимой императором политике. Хотя, для истинно доверенного лица наверное это и в плюс, я думаю.
– А Николай Константинович тоже знает о моем истинном происхождении?
– Нет. Он сегодня узнает только о том, что его планы использовать тебя как фигуру уже известны государю.