Сергей Извольский – Северное Сияние. Том 1 (страница 64)

— Меня приводить охрана, — на русском ответил Василий, заставив меня удивиться еще раз. Надо же, выучил немного.

— Откуда привела?

— Я сидеть в квартира здесь, все время как там после… бам, бух! — показал руками Вася, явно намекая на произошедшее на малой арене.

— Какой квартира? — машинально перешел я на его стиль общения.

— Здесь там! Из окно видеть! — дернулся было Василий к панорамной галерее на втором этаже, но тут же застыл на месте.

Мда, во время своего бытия ординарцем он приноровился к миру одаренных, и уже вел себя вполне естественно. По крайней мере не смущался так, словно попал в обитель небожителей, как это было с ним поначалу. Но видимо яркое путешествие в другое измерение вновь вернуло ему боязнь окружающего мира, добавив робости в общении.

Жестом я позвал бывшего гангстера за собой, и мы вместе прошли через холл и поднявшись по лестнице, подошли к широкому окну.

— Вон там! — показал Ндабанинга на корпус медицинского блока, очертаниями напоминавший приземлившийся, даже нет, криво воткнувшийся в землю космический корабль.

— Никуда не выходил?

— Нет-нет! Четыре день сидеть.

— На английском расскажи, — попросил я подумав о том, что это будет более продуктивно.

— I was in flat there, — тщательно выговаривая каждое слово, показал Вася на медицинский корпус. — All days past… bada-boom! — широким жестом показал Василий какой именно был бада-бум.

После того как Ндабанинга начал говорить, я вспомнил что и с английским у него не очень хорошо. Только стандартный набор слов жителя протектората для общения с полицией, а основной язык общения у него — африкаанс.

Имплантов у Василия не было — как-то я забыл про это, а он естественно не спрашивал. У меня имплантов не было тем более, а запускать перевод через ассистант я не решился. Слишком уж личная информация о том, как именно я получил с собой спасательный круг в виде упакованного демона.

— Ты помнишь, как… стал статуэткой? — упростил я вопрос, не став употреблять определение «артефактная компрессия». Еще и жестов добавил для понимания.

— Да! Да! Помню! — активно закивал головой Василий.

— Рассказывай.

— Я идти из эээ… столовая выход, ехать в дом Делашапел. Вышел on the улица, и бах! — стало темно. После бум! И я лечу! Там! — махнул Василий рукой куда-то в сторону.

— Там? — машинально переспросил я, указующе показав под ноги, словно под землю.

— Да-да, там! Где жарко и страх бояться! — согласно закачал головой Ндабанинга.

Рассказывал Василий очень активно жестикулируя, интонацией и громкостью заполняя бедность словарного запаса. После его последней фразы я отвернулся, и невольно усмехнулся — ценность свидетельских показаний близилась к нулю. С другой стороны, надеяться на то, что некто, превративший Василия в статуэтку, подойдет и представится, рассказав о цели своих действий, рассчитывать было глупо.

Так, стоп. Василий сказал, что вышел из столовой. Из столовой на территории гимназии. А это значит, что сам момент его превращения мог попасть на видео. Да, на территории гимназии официально видео не пишется и камер нет, потому что защищается частная жизнь обучающихся. Но вот Марьяна Альбертовна, если была в заговоре с фон Колером, о сохранности частной жизни могла не сильно переживать. И это значит, что было бы замечательно поговорить с Татьяной Николаевной, вдруг что-нибудь получится. И вдруг скрытое наблюдение действительно есть.

«Мне поговорить?» — тут же переспросил сам себя.

Я с и.о. директора в настолько прекрасных отношениях, что дальше уже и некуда. С другой стороны, если видео действительно найдется, и получится что-либо узнать о превращении Васи, информация об этом может оказаться слишком личной.

Допустим, я договорись с Эльвирой, она сможет достать записи. И если окажется что моя ангел-хранительница смогла обрести телесную форму на краткий миг? Тогда мне будут заданы неудобные вопросы, на которые мне будет неудобно отвечать. Потому что наличие опекающей меня матери Олега — это не та информация, которой я намерен с кем-либо делиться.

Приняв решение, я достал ассистант и создал запрос на встречу с и.о. директора гимназии. Ответа сразу не получил, хотя судя по статусу Татьяна Николаевна была доступна и онлайн. Подождал немного — ну а вдруг? Ничего не случилось, даже через пару десятков секунд ответа не было, после чего убрал ассистант в карман. И задумался, вернувшись взглядом к заснеженному пейзажу за окном, сквозь который едва проступали белые, подсвеченные голубым неоном очертания многочисленных футуристических корпусов гимназии.

Василий последние два месяца выполнял обязанности моего денщика, ординарца. Выполнял хорошо, так что я его не замечал — как не замечаю сейчас Иру, которая стоит за моим плечом. А, не, уже не стоит — обернулся я, быстро глянув и убедившись, что змееглазая индианка в холле, осталась неподалеку от дверей. Рядом со мной шаг-в-шаг она двигается только в людных местах.

Скользнув взглядом по обтянутой контактным комбинезоном привлекательной фигуре наемницы, я вновь вернулся взглядом к белой панораме за окном. Итак, Ндабанинга. Я его не замечал, потому что его действиями управлял демон. Могущественный демон, между прочим. Сейчас же… нужен мне вообще Василий? Как ординарец, вряд ли, потому что я не уверен в его способностях.

С другой стороны, он вон русский язык выучил настолько, что даже мысли излагать способен стал. Но держать его в роли ординарца сейчас это из разряда издевательства — без поддержки демона он дел может наворотить, а мне потом расхлебывай.

— И что мне с тобой делать, Василий? — задумчиво поинтересовался я.

Вопрос был сугубо риторический, но как оказалось, у Ндабанинга был продуманный ответ.

— Прошу разрешение принести личный клятва верности, мой лорд, — неожиданно выдал Ндабанинга явно заранее заготовленный ответ.

Обернувшись к Василию, я внимательно посмотрел в глаза чернокожего гангстера. Отвлекся лишь на мгновенье, и кратким жестом показал Ире, что она пока может быть свободна. Кивнув, индианка направилась по широкой лестнице на второй этаж.

Вновь посмотрев на Василия, я вдруг даже вздрогнул от неожиданно возникшего в уме варианта. Причем по мере того, как обдумывал появившееся решение, мысли были достаточно тяжелые — потому что к гуманизму отношения мало имели, больше к прагматизму. Видимо что-то почувствовав, Вася напрягся. Я видел, что больших усилий ему стоило остаться на месте, а не отступить на пару шагов.

— Вася, сколько тебе лет? — ровным голосом поинтересовался я.

— Семь десять, — бодро отрапортовал напряженный бывший гангстер.

С числительными в русском у него видимо пока не задалось.

— Семь десять, — задумчиво повторил я. — Десять, семь, — показал я ему на поочередно числа пальцах.

— Да, да! — активно кивнул пару раз Василий даже несмотря на то, что я немного перепутал и вместо семнадцати показал восемнадцать.

— Seventeen? — на английском уточнил я.

— Да, да! — вновь закивал Василий. Семь-десять, seventeen!

Семнадцать лет. Задумавшись, я присмотрелся к Ндабанинга. Семнадцать. Внешне моложе выглядит. Однако Высокий Град не то место, где живя в трущобах можно долго оставаться юным душой.

— В какой банде ты был?

— Я не был в банде, — активно замотал головой Вася.

— Bullshit, — высказался я так резко, так что Ндабанинга вздрогнул и все же отступил на шаг.

— Я не был в банде, — максимально напрягшись и даже чуть съежившись от страха, вновь произнес Вася. Он сейчас настолько испугался, что на виске у него набухла вена и равномерно пульсировала в такт участившимся ударам сердца.

Он не врал. Но подобного просто не может быть — ведь Вася, как помню, встретил меня у дома наркодилера в составе стайки шестерок-скаутов, явно патрулирующих район. Вдруг я догадался: спрашивая Ндабанинга к какой банде он принадлежит, я не имел ввиду иерархию, потому что принадлежность к банде в Южных — это константа. Вася же, отрицая, имел в виду только то, что не принадлежал к основному составу.

В контролирующей квартал трущоб группировке Ндабанинга скорее всего выполнял роль скаута, и к своим семнадцати годам уже наверняка намотал себе приличный послужной список. Хотя вряд ли успел замазаться в чем-то слишком серьезном, если не считать серьезным кровавые разборки с такими же шестерками из других районов. Наверняка больше угоны и мелкие кражи — на кулхацкера он не тянет, и вряд ли что-то может в информационном пространстве.

— Ты был скаутом? — озвучил я догадку.

— Нет-нет, not scout! Pigmi! Карлик, — пояснил Василий, и для пущей наглядности показал рост маленького человечка.

Хм, очень странно — в его возрасте некоторые уже до уличных бойцов вырастают, или хотя бы до скаутов. А Василий только начал бегать в ранге карлика, карлана.

Но все же разобрались. Действительно мы просто с ним в разговоре подразумевали разные вещи. Он иерархию, а я принадлежность — потому что в Южных, тем более в трущобах, дети примыкают к бандам с возраста восьми-девяти лет (девочки позже на пару лет в некоторых случаях).

— Что за банда?

— GT, — тут же ответил Василий, в голосе которого послышалось облегчение.

Напрягшись, я обратился к памяти Олега. Окраины Южных, куда местные и сирийцы вытеснили остатки разбитых группировок чернокожих, напоминало сшитое из многочисленных ярких кусков лоскутное одеяло. Банды там одна за другой появлялись, исчезали, возрождались, распадались и сливались в союзы. И такого названия, «GT», я просто не помнил.