Сергей Извольский – Северное Сияние. Том 1 (страница 36)

От основного здания отходили крытые галереи, соединяющие главное здание с остальными, одноэтажными строениями усадьбы. Одно из них, вынесенное над водой на сваях неподалеку от небольшого каменного причала, мне нравилось больше всех — именно в нем я устроил себе рабочий кабинет.

Территория усадьбы была огорожена высоким и массивным забором, также сложенным из грубых булыжников. Парк внутри был совсем небольшим — не чета тем угодьям, по которым я привык совершать утреннюю пробежку в Елисаветграде. Так что утром и вечером здесь я бегал по лесам. В сопровождении Иры, а также уже привычно барражирующей в небе на конвертоплане Ады.

Когда проезжали через массивную арку ворот я заметил подсвеченный холодным белым сиянием герб — оскаленную голову волка на серебряном щите. Желтый волчий глаз также ярко светился в темноте, так что акцентированный вертикальный зрачок был прекрасно виден.

Симпатично получилось. Когда уезжал отсюда в гимназию на такой долгий учебный день, щита с гербом еще не было. И если честно, я не надеялся, что он появится так скоро.

Недооценил я Фридмана. Или наоборот, переоценил косность бюрократов из Гофинтендантской конторы — в ведении которой после смерти двоюродного дедушки находился особняк, дарованный с барского императорского плеча Алексею Петровичу Штейнбергу, тогда еще простому поручику. Насколько, конечно, в этом мире может быть прост поручик синих кирасир — одного из столичных полков лейб-гвардии.

Ввиду того, что императорские чиновники некоторое время ведали этим поместьем, оно получило статус культурно-исторического наследия — видимо, не нашли фондов на обеспечение здесь хозяйственной деятельности. И в результате не снятого пока статуса каждый чих здесь требовал немалого количества согласований, каждое из которых приходилось словно клещами вытягивать.

По-моему, Моисей Яковлевич уже третью жалобу в приемную Императора отправлял, решив пойти по тропе войны, а не мирных и смазанных взятками отношений. Его решение, его личная война — в деятельность юриста я не вникал. Показательно контролировал лишь результаты, а в дела практически не лез.

Фридмана я проверял только пару раз по мелочам. Причем так, что он оказывался в курсе проверок постфактум. Но делал это больше дежурно — в юристе, в общем-то, не сомневался. Моисей Яковлевич со времени нашей первой встречи в Кобрине получил неожиданный трамплин и входной билет на недосягаемый до этого момента для себя уровень. После этого он готов был просто зубами и когтями выгрызть себе это право сохранить и приумножить.

С мыслями об этом я вышел из машины, и проскользнул через приоткрытую створку тяжелой, обитой железными полосами двери главного входа. И сразу услышал голоса: несмотря на поздний час, в здании кипела жизнь. Не привлекая внимания, я прошел в холл и увидел, как Зоряна распекает кого-то из персонала. Весь коллектив которого был принят на работу совсем недавно — до нашего прибытия усадьба находилась на консервации, и здесь посменно присутствовали только нанятые охранники.

Мое появление пока никто не заметил. Жестом показав следующей по пятам Ире подождать, я встал в тени стараясь не привлекать внимания. И привалившись плечом к массивной колонне, принялся с интересом наблюдать за Зоряной.

За те два месяца как она прибыла сюда, поднявшись с самого дна жизни в протекторате, девушка изменилась кардинально. Для начала Зоряна полностью обновила гардероб, выбрав за образец постоянной формы одежды деловой стиль женских классических костюмов. И после она постоянно по столичным каталогам пристально следила за веяниями моды в этой нише.

Новый имидж внешне прибавил ей возраста, но несмотря на это она все равно выглядела очень молодо. Вот и сейчас, стоя перед шеренгой людей, самый младший из которых был минимум лет на пять старшее нее, Зоряна выглядела оскорбительно юно даже несмотря на серый деловой костюм и очки с простыми стеклами.

Но кроме внешнего вида, с Зоряной происходили и другие перемены. Иной образ жизни и немалая ответственность преобразили девушку, вдохнув в нее дополнительные силы. И обретя доступ к благам первого мира, Зоряна не расслабилась, а совсем даже наоборот. Вставала она по-прежнему в пять утра, за час до меня. Самостоятельно завтрак и одежду мне она больше не готовила, но все приготовления контролировала. И после того, как я отправлялся на утреннюю пробежку в соседний лес, Зоряна отправлялась на беговую дорожку в спортивный зал усадьбы, под который был отведен целый корпус.

Претерпел изменения и рацион ее питания — несмотря на доступ к любым деликатесам, в ее рационе преобладали разные зеленые листья салата, брокколи, овощные смузи и прочая неправославная пища по типу тофу на пару. Нет, бывало, что Зоряна позволяла себе и сладости, и блюда от шефа во время ставших здесь традиционных пятничных званых ужинов, но в основном она двигалась по узкой и тяжелой дорожке здорового образа жизни.

Кроме того, что Зоряна принялась усердно подготавливать фундамент своего здоровья, она проходила многочисленные курсы обучения, а еще заканчивала среднюю школу, задав себе целью поступление в институт. Никуда для этого ей переезжать не было необходимости — у обычных людей весь учебный процесс мог проходить удаленно.

Несмотря на загрузку здоровым образом жизни и обучением, с организацией жизни в поместье Зоряна справлялась отлично. Опыта управления ей было не занимать — в Высоком Граде, заправляя борделем в Яме, она работала зная, что цена любой ошибки будет слишком велика. Хочешь не хочешь научишься продумывать все ходы и решения на пару шагов вперед. Здесь дамоклов меч над ней не висел, но Зоряна отдавалась работе полностью, участвуя в жизни поместья двадцать четыре часа в сутки, стараясь вникать и контролировать все процессы.

И думаю, что несмотря на взятый бешеный ритм жизни ей было гораздо проще и легче, чем в Высоком Граде. А узнав о ее желании учиться и получать образование, я решил предоставить ей полный карт-бланш в пределах полученных полномочий. Пусть все шишки, которые можно собрать, она соберет сейчас, в более-менее тепличных условиях.

Отдал ей дела на откуп со спокойной душой. Если уж доверял юристу, то о Зоряне и говорить нечего — в ней, в ее лояльности я был абсолютно уверен. После того, как она принесла мне клятву личной присяги казалось, что скажи я ей забраться на крышу башни и вниз спрыгнуть, сделает не задумываясь. И каждую свою даже малейшую ошибку она переживала как вселенскую катастрофу, несмотря на мои уверения в обратном.

— Что значит «ты забыл»? — как раз сейчас негромко говорила Зоряна.

Обращалась она к широкому румяному парню, который несмотря на размах плеч сейчас съежился и опустил взгляд перед миниатюрной по сравнению с его размерами девушкой. Он, как я помнил, числился хозяйственным работником и был ответственен за причал. Звали парня — неожиданно для меня, Адольф. Но неожиданно только для меня — в этой России это имя было весьма популярным, в силу исторических причин. Вернее, в силу их отсутствия.

— Я подумал, что…

— Думать тебе нет необходимости! У тебя есть должностная инструкция, а также указания непосредственного руководителя, которые ты просто обязан исполнять. В этом нет ни капли сложного, и для этого необязательно иметь IQ выше восьмидесяти!

За спиной в чем-то проштрафившегося парня выстроились все остальные семь человек из персонала усадьбы. Прямой необходимости в них у меня никакой не было — с их функционалом вполне могла справиться автоматика. Но законы Российской Конфедерации, которым я подчинялся как владеющий и владетельный одаренный, обязывали меня нанимать живых людей на работу, выбирая квоту согласно площади владения.

Со всеми из недавно принятых людей я проводил краткие собеседования, и иллюзий никаких не питал. Профессиональные работники никогда на дороге не валяются, тем более в таком количестве, поэтому собирать персонал, даже восемь человек, пришлось буквально со всей Конфедерации. Это в поместье Юсуповых-Штейнберг уже сложилась целая каста профессиональных работников, держащихся за свое место и даже передающих его по наследству, здесь же Зоряне еще предстоит много забот, пока подберется достойный коллектив.

В прошлой жизни мне довелось провести сотни собеседований, и я был уверен, что в ближайший год из всех восьмерых останется хорошо если половина, а через пару лет коллектив может и вовсе полностью смениться, прежде чем станет отлаженным механизмом или даже в некотором роде семьей. Об этом я давно предупредил Зоряну, которая не сразу нашла общий язык с нанятым персоналом — настолько мировоззрение граждан Конфедерации отличалось от восприятия жизни людьми в протекторатах.

— Ты не в социальном приюте псковской богадельни, Адольф! — продолжала между тем негромким, но очень внушительным голосом отчитывать Зоряна румяного громилу. — Если у тебя память как у воробушка, залетело-вылетело, записывай на бумажку и носи с собой. Лучше тупой карандаш, чем острая память, ты согласен?

— Зоряна Сергеевна, вы не имеете права… — подняв взгляд, розовощекий Адольф начал было говорить, но запнулся на полуслове, когда девушка посмотрела на него с прищуром.

— Что? — перебив его, вкрадчиво поинтересовалась Зоряна.