Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 2 (страница 82)

Поменяв позу — возвращаясь в полностью рабочее состояние и мироощущение, Ольга подалась вперед в кресле, положив локти на колени.

— Вариант попытки нашего физического устранения, конечно, есть. Но при всей важности момента он малореален. Даже без учета того, что учитывая наши с Артуром возможности и силы, с подобной попытки ликвидаторы, как говорит Артур, «утомятся пыль глотать». Если о нашем сговоре с цесаревичем стало известно, то я уверена, что если лидеры из определяющих политических курс России партий решат нас устранить, это будет сделано более цивилизованными методами.

«Лидеры из определяющих политический курс России партий» — отметил я, как обошла Ольга прямое упоминание своей матери как прямой соперницы.

— …меня даже вероятно не лишат званий и привилегий, а сделано все будет много тише, — закончила Ольга. — Поеду куда-нибудь в Абиссинию в посольство, по указу государя. Шанс стать мишенью для физического устранения есть, но для меня он малореален. Но все же есть, не скрою. Артур, ты готов рискнуть?

— Важный момент, — кивнул я Ольге, сам зеркально принимая такую же как у нее позу, подавшись вперед. — Дело в том, что я в любой момент, будучи в одиночестве, могу спрятаться в отражении мира, или даже уйти в Инферно. Но. Если все же рядом с нами появятся ликвидаторы, которые захотят нас физически уконтрапунктить, то я не смогу тихо скрыться и бросить тебя. И мне при этом определенно придется разнести в хлам немало будок.

— Артур, — между тем укоризненно вздохнула Ольга.

— Да?

— У тебя есть чувство слова. Ты прекрасно владеешь и русским, и английским языком. Но ты делаешь мне эстетически больно некоторыми своими выражениями.

— Ради тебя я сокращу количество подобных выражений. Прости пожалуйста, я когда переживаю, не замечаю, как так получается.

— Спасибо тебе большое и искреннее. В том числе и за заботу, — улыбнулась Ольга. — Но насчет меня можешь не переживать.

Сказав это, она расстегнула ворот мундира и достала небольшой амулет. И чуть-чуть приоткрыла, показывая нам с Николаевым камень внутри. Который был наполнен чистой силой, пульсацию которой я — едва створки амулета открылись, прекрасно почувствовал.

— Это мобильный портал, — пояснила Ольга. — Я не умею входить в скольжение, как ты, и не могу пересекать границы миров. Но в случае серьезной опасности я просто уйду в Лиинахамари, оставив тебя разбираться с ликвидаторами, или же самому скрываться в отражении мира.

«Лиинахамари».

Скорее всего именно то место, где в скалах возведен целый город на берегу северного моря. Там, где в тропическом саду, разбитом прямо под куполом в теле береговых скал, мы в ловушке сознания встречались с Ольгой, а после с Ольгой и Алексеем.

— Портал ведет тебя в реальный Лиинахамари, — уточнил я.

— Да. Там находится мое Место Силы.

Николаев в это время очень тщательно смотрел в сторону. Эмоции свои он контролировал безукоризненно, но я понял, в чем дело. Догадался, что в Лиинахамари инициацию проходила и Елизавета. И именно оттуда, с Места Силы, Николаев определенно собирается с помощью филактерия возвращать Елизавету в реальный мир.

После того как Ольга убрала амулет, мы втроем уже обсудили чисто технические вопросы. По итогу решили, что далеко от воды и от яхты уходить все же не будем.

«Эскалада» оставалась в Петербурге, на случай если нам придется его покидать. А суверенитет транснационального клана защита иногда много лучше, чем самые крепкие стихийные щиты. Оставшееся до бала время мы решили выждать в расположенном совсем неподалеку Белом замке на берегу залива — бывшей усадьбе Стенбок-Фермора. Совсем немного времени Ольге потребовалось, чтобы уладить вопрос с нашим размещением — усадьба принадлежала Мекленбургам, как и большинство земель Лахтинской мызы.

Когда «Эскалада» пришвартовалась в яхт-клубе, Николаев сошел на берег первым, оставив нас с Ольгой наедине. Не считая, конечно, незаметной команды яхты, которая — как я подозреваю, состояла в большинстве из неасапиантов и штампов.

Ольга, по моей просьбе, «подержала меня за руку», пока я сходил в Изнанку. Работу с астральной проекцией я еще не осваивал, как-то не до этого было. И самостоятельно в Изнанку выходил лишь в случаях максимального психоэмоционального напряжения, или в моменты смертельной опасности. Так что сейчас помощь Ольги пришлась как нельзя кстати. И едва поле зрения заполонила серая мглистая пелена тумана, как я почувствовал тепло присутствия за спиной.

Елизавета. Которая очень быстро меня почувствовала и нашла.

Говорить здесь, в Изнанке мира, не получалось, но в этом не было и нужды. Я просто передал Елизавете мыслеобразами картинку береговой линии Лахты, яхт-клуба и Белой Крепости, куда мы сейчас собирались отправиться. В ответ меня мягко и тепло мазнуло по щеке, и ощущение присутствия пропало — Елизавета сразу ушла. Оставив после себя уверенность, что территория Белой Крепости безопасна.

Неудивительно, место удобное, к тому же яхт-клуб национальной Академии расположен удобнее чем Императорский — нет нужды заходить в город через устье Невы. Что, для отражения города в теневом мире, преимущество. Так что думаю, что эта территория уже давно занята и освещена штампами Елизаветы.

Но несмотря на подтверждение возможности моего бегства при необходимости, сходить на берег мы не торопились. Пользуясь последними моментами безмятежного спокойствия, отужинали в капитанской каюте с панорамной стеной, через которую можно было наблюдать панораму города.

Зимой темнеет рано, город уже погрузился в темноту, и сейчас Петербург вернул себе цвет, подсвеченный многочисленными огнями иллюминации. Свет, который разогнал темноту, но скрыл серость бесснежной мокрой зимы, вновь вернув городу привлекательность ярких красок.

То и дело поглядывая на картину за окном, задерживаясь взглядом на куполах терминалов пассажирского порта — отдаленно напоминавшими Сиднейский театр, я невольно сравнивал увиденное с привычной по прошлой жизни картиной. И невольно накатилась тоска по той самой реке, в которую я никогда больше уже не войду.

Ольга, несмотря на раздрай в собственных мыслях, заметила и почувствовала мое состояние. И потянувшись через стол, взяла меня за руку, вопросительно глянув. Я закрыл глаза, и чуть сжав ладонь девушки, просто показал ей панораму «своего» города, прямо с этого же места. Только на яхте я здесь ходил летом, поэтому и картинка, показанная мною Ольге, оказалась дневной и солнечной, летней. И вместе с ней обозревая «свой» Петербург, я медленно осмотрелся.

В необычайно четких воспоминаниях скользнул взглядом по стоящей у пристани «Полтаве» — реконструированному петровскому фрегату, дальше перевел устремившийся вверх взгляд на сияющую в лучах солнца зеркальную башню одинокого небоскреба, после осмотрел пляж парка трехсотлетия города; дальше взгляд заскользил по поднятой над заливом магистрали Западного Скоростного Диаметра, за которой виднелся огромный, похожий на летающую тарелку новый стадион на Крестовском.

Ненадолго задержав на нем взгляд, я, заканчивая для Ольги эту своеобразную обзорную экскурсию, повел взглядом дальше — к вантовому мосту Золотой Рог, белоснежным лайнерам, пришвартованным у скромного по сравнению с местным пассажирского порта. После взгляд скользнул еще дальше, к угловатым кранам и огромным цистернам грузового порта. И, напоследок, я бегло мазнул взглядом воспоминаний по виднеющимся в далекой дымке жилым комплексам высокоэтажных человейников на южном берегу залива.

Когда открыл глаза и высвободил руку, Ольга еще некоторое время сидела с закрытыми глазами. Ну да, она же менталист, поэтому сохранила в памяти картинку, рассматривая «чужой» для нее Петербург из другого мира.

До самого позднего вечера на двоих произнесли всего несколько слов. Сегодня и так уже достаточно сказали и услышали. За столом сидели долго, а после того, как закончили ужин, уже поздним вечером сошли на берег.

Никто нас — кроме дежурной машины службы охраны Ольги, не встречал. Никто не писал, никто о нас не беспокоился. Ну и хорошо. Тем более хорошо, что молчало и мое предчувствие плохого, которому я уже научился доверять.

Что подтверждало сделанный ранее Ольгой вывод о том, что опасности нам, в плане физического устранения, никакой не грозило. К тому же интересно будет посмотреть на того, кто все же решится поспорить сразу с парой одаренных обладающих способностями никак не ниже ранга магистра. Тем более что один из этих магистров (тактично промолчу о том, что его зовут Артур) создал себе определенную репутацию человека, с которым лучше не связываться в прямом боестолкновении, если дороги жизнь и рассудок.

Да даже если и найдется такой не очень умный человек, который решит польститься на обещанные награды — а вряд ли наши прямые соперники сами придут нас убивать, и, если вдруг этот неумный человек окажется сильнее нас… ну что ж. Тоже не страшно. Медальон Ольги настроен на телепортацию в ее защищенное скалами и личной гвардией Место Силы, я в любой момент могу покинуть этот мир, спрятавшись в отражении. Где уже в ожидании меня собрались бессмертные брауншвейгцы из Черного корпуса, освещая и усадьбу «Белая крепость», и побережье рядом.