Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 2 (страница 75)

Падая, я поймал положение в пространстве, выровнялся и выставил большой и простенький прямоугольный щит. В который почти сразу ударились сразу три, а мгновением позже четвертая ледяная стрела. Вреда не причинили, но от удара меня вместе с созданным щитом отбросило далеко в сторону. Еще раз ударом подкидывая вверх, причем уже на какую-то нереальную высоту.

Зачем прилетели стрелы понятно — меня просто выкинули за пределы площадки, чтобы я не мог вернуться в локацию раунда. Вот только из-за напряжения событий видимо соперники сильно перестарались, и жахнули с таким задором, что долетел я почти до «Принцессы Анастасии». В падении сделал несколько корректирующих бросков кукри в скольжении. За конспирацию в этом уже не опасался — те, кто способны заметить скольжение такого уровня, о моей способности перемещаться с помощью ножа и так уже знают. А телепортировался я сейчас для того, чтобы не падать в холодную и мокрую воду залива. И так от озноба живущего внутри льда потряхивает немного.

Приземлился я на верхнюю палубу «Принцессы Анастасии» где были накрыты столы для фуршета. Причем приземлился так, что от не до конца убранного огненного щита прянула по сторонам превращающаяся в пар водяная взвесь, а залитая дождем часть палубы вокруг меня, в радиусе нескольких метров, мгновенно высохла.

Эффектно ступил на борт корабля, ничего не скажешь. И держа марку, забрал у оторопевшего официанта, замершего неподалеку, высокий узкий бокал с шампанским. После чего, провожаемый многочисленными взглядами пораженных зрителей, собравшихся под навесами верхней палубы, подошел к поручням. И осмотрел с высоты пятнадцатой палубы лайнера остров Буян, превращенный в поле битвы.

Зеленый сектор практически перестал существовать, а на сохранившей яркие цвета его территории большинство деревьев были повалены. Над желтым сектором поднимались черные чадящие дымы, такие же столбы тянулись ввысь над ледяным сектором. Это, как понимаю, следы охоты трех пажей на Валеру и Эльвиру.

Осматривая остров, внешне сохраняя бесстрастный вид, сам я все еще был там. Там, на заледеневшей полосе голой земли. Где буквально несколько секунд назад чуть было не потерял над собой контроль, и едва не размотал команду противников, используя могущественные и запретные силы.

«Поразительно», — ошарашенный произошедшим, примерно так сказал я сам себе, понимая, что прошел по самом у краю.

«Это, черт побери, было реально опасно» — добавил я уже чуть погодя. И залпом допил шампанское. Обернувшись в поисках официанта, увидел, что он уже предупредительно рядом. Пустой бокал поставил на поднос, и сразу взял второй.

Над изуродованным сражением островом между тем появился черно-золотой дым, знаменую победу в третьем раунде команды Пажеского корпуса. Вид на зрелище мне преградил конвертоплан спасательной службы, опустившийся сверху и зависший напротив с открытой боковой дверью.

Допив шампанское, я обернулся к официанту и поставив на поднос второй пустой бокал, легко перепрыгнул разделяющее палубу и проем двери расстояние. Внутри отсека уже сидели Модест и Наденька. Последняя была по-настоящему расстроена неудачей и быстрым, для нее, окончанием раунда. Даже дерзкие хвосты ее прически как-то поникли.

Модест также выглядел опустошенным и усталым. Его кисти рук и скулы покрывала изморось, а ресницы были белыми, словно заиндевевшими — след сработавшей ледяной глыбы. У Надежды белая изморось с ресниц и волос уже исчезла, зато все еще ярко горел морозный румянец на щеках.

— Не расстраивайтесь, мы все равно их сделали, — понимая, что никого не утешу, произнес я, занимая свое место.

Это, по всей видимости, у нас общее — откровенная нелюбовь проигрывать. И думаю, что это следствие принадлежности к владеющим темными искусствама, которые дают гораздо больше сил, чем владение стихией.

Когда конвертоплан забрал из желтого сектора Валеру и Эльвиру, которые смогли выбить сразу двоих противников, прилетели мы не на «Принцессу Ольгу», а вновь на яхту «Эскалада», которая уже двигалась на север, в сторону Лахты. Это Ольга договорилась с Николаевым, пока мы участвовали в третьем раунде: проводить послематчевый разбор на яхте, а не на «Принцессе Ольге». Потому что необходимость нашего совместного разговора с Анастасией, ввиду шутки Астерота, только увеличилась.

Оказавшись на яхте, мы — едва спустившись по трапу вниз, разделились. Вся команда вместе с Николаевым отправилась на тактический разбор, а мы с Ольгой чуть задержались. И едва все скрылись за поворотом, вдвоем двинулись в кают-компанию. Туда, где нас по-прежнему ждала Анастасия.

У всей команды, кроме одного меня, ледяные глыбы последнего шанса были потрачены. И я единственный из всех то и дело поеживался от так и живущего во мне холода. Надо сейчас первым делом попросить Анастасию, или Ольгу, избавить меня от этого дополнения к защите — очень уж некомфортно.

На входе в кают-компанию пропустил вперед Ольгу. И когда зашел следом, закрыл за собой дверь и беглым взглядом осмотрел обеих крайне напряженных девушек. И вдруг понял, что предстоящий сейчас разговор будет много сложнее, чем закончившийся только что матч. Много даже сложнее, чем наверное все, с чем мне до этого момента приходилось сталкиваться в этом мире.

Это ведь, как сказал Астерот, двое из когорты потенциально сильнейших одаренных, могущих влиять на судьбы мира. И как сделать так, чтобы они не влияли на него деструктивно, сейчас решать мне.

Снова мне. И в этом деле, что самое печальное, даже Валеру вместо себя не отправить, не затащит ведь.

Ладно, хочешь сделать это хорошо — сделай это сам. И мне действительно придется немного поработать, потому что война за мир похоже для меня все-таки началась.

«Как долго я этого от тебя ждал» — прозвучал вдруг в голове голос Астерота с кроящийся в нем насмешкой.

Девушки, кстати, обе слова архидемона также услышали — и обе одновременно с невысказанным вопросом посмотрели на меня, явно ожидая объяснений.

Глава 18

Ощущая на себе два цепких внимательных взгляда, я не торопясь прошел через кают-компанию. Подхватив и приподняв кресло, протащил его на двух ножках и поставил на некотором расстоянии от софы, на которой расположилась Анастасия. И найдя взглядом Ольгу, предложил ей присесть. После подошел ко второму креслу, для себя, и поставил его на равном удалении и от софы с Анастасией, и от кресла с Ольгой.

Медленно присел, довольно долго устраивался поудобнее, и когда наконец все возможное время приготовления к беседе вышло, глубоко вздохнул.

Этот разговор так и так должен был состояться. И я к нему даже тщательно готовился. Потому что уже давно собирался открыться всем предполагаемым невестам. Открыться в том, что с момента появления в этом мире я лишь пешка… ну, уже не пешка, конечно, но все равно лишь фигура лишь в игре высших сил.

Причем, кроме всего прочего, фигура связанная обязательствами контракта. Ограничивающими меня настолько, что я не могу принимать участие в политической жизни. Потому что настоящая, а не бутафорская политика — это зона действий, куда «нормальных» в общечеловеческом понимании людей не пускают.

Условный добрый, человеколюбивый и справедливый политик, который силой обстоятельств или даже по недоразумению взял власть, но при этом не готов преступить грань порядочности и человечности — это опасный человек, который может натворить дел в стране, доведя своими принципами справедливости ситуацию вплоть до гражданской войны. Об этом как Нед Старк соврать не даст, так и мирные жители Елисаветграда, попавшие под раздачу. Ценой жизни которых Император купил спокойствие и порядок на южных рубежах Конфедерации, получив после локальной бойни формальный повод навести порядок в Вольнице, качественно приструнив национальные кланы.

В общем, основной мой аргумент в планируемых предстоящих беседах и с Ольгой, и с Анастасией, и с Самантой заключался в том, что политикой, как и геополитикой, я заниматься не смогу. Хотите видеть меня своим мужем — давайте начнем с того, что политика просто не стыкуется с обязательствами в моем контракте «прожить жизнь по законам божьим и человеческим».

Я, конечно, со всех других сторон крайне хорош. Особенно в роли кризисного менеджера — годящегося для того, чтобы «решать проблемы по мере их поступления». Подчищать огрехи за другими в роли последнего героя, спасая мир, дружбу и даже Африку. Но играть вдолгую, а политика — это игра вдолгую, а не ситуативные быстрые и резкие ответы на поступающие внезапные проблемы, я не могу.

Пока, по крайней мере, не могу. Пока в силе мой контракт с Астеротом — а о том, что его можно закрыть буквально через полгода, я сам только сегодня узнал.

И без этого знания я предполагал, раскрывшись, отвадить от себя всех трех предполагаемых невест. Не потому, что они мне не нравятся — совсем наоборот. Я их всех троих каждую люблю. По отдельности. Но все они — отнюдь не из тех, кто выберет с милым рай в шалаше в угоду своим политическим амбициям. И разговор этот я откладывал так надолго в том числе потому, что не был уверен, можно ли мне разглашать подобную информацию.

Кроме этого, я пытался решить проблему выбора невесты армейским способом. Одним из армейских способов — заключающемся в том, что проблема должна полежать. Иногда полежит проблема, потом еще полежит, а чуть погодя глядишь — уже не и проблема вовсе.